Напишешь мне формулу надежды?

Вздремнув напару с сыном несколько часов, Поля чувствовала себя отдохнувшей, но недостаточно собранной для ночного ужина, но за не имением другого выхода покорно переоделась в любимое платье и поправила макияж, как будто ореол голубой ткани мог оставить ей ощущение защищенности и расслабленности. Может быть и мог. Девушка чувствовала, что заигралась в войну и, что с такими темпами, если и сыграет во что-нибудь снова, то только в ящик, что не могло не радовать ее бывшего мужа, который делал все, чтобы подобное зрелище поскорее состоялось. Он, как и обещал, заехал за сыном вовремя и даже на полчаса раньше, намереваясь все-таки аргументировать свою позицию и уговорить Пелагею задержаться в Пхенчхане еще и на скорую ночь. Каково же было удивление Ивана, когда дверь в номер ему открыл уже одетый в рубашку с бабочкой Марк, не очень добро взглянувший на отца и ловко увернувшись от поцелуя. Показав пальчиком в сторону кровати, он беззвучно сообщил, где находится его мать, и тут же сел на пол, чтобы обуть кроссовки. Адресованный ему вопрос: «Как дела?» он проигнорировал, сделав вид, что не расслышал, и продолжил увлеченно затягивать узел из шнурков, придумывая себе увлекательное занятие. Заранее предугадывая реакцию Пелагеи, если вдруг Телегин сейчас решится и сделает замечание ребенку, мужчина молча сделал шаг в сторону девушки, сидящей на кровате спиной к нему. Он узнал бы это ее платье с длинным вырезом через всю спину из тысячи, но воздержался от комментариев, в последний момент передумав и подняв Марка с пола, чтобы спокойно спросить:  — Мне казалось ты соскучился по мне и очень хотел меня увидеть, что даже долгий перелет тебя не остановил, а сейчас кажется, что ты абсолютно не хочешь со мной разговаривать. Почему?  — Я не хотел, чтобы ты заставлял маму делать то, что нужно только тебе. — громко заявил мальчик, просказльзывая к Поле и прыгая на кровать сзади нее, чтобы крепко ее обнять.  — Ботинки. — строго одернул сына, Иван, напоминания, что только идиот сначала обуется, а потом будет прыгать по белоснежному покрывалу постели, а после добавил, обращаясь к бывшей жене. — А ты шикарно выглядишь. Мужчина протянул руку и, обхватив Марка за талию, попытался стащить с кровати, но тот начал брыкаться, окончательно взболомутив покрывало.  — Да, не трогай ты его! — поднимаясь и поправляя платье, заявила Пелагея, подхватывая ребенка на руки, намереваясь в ванной уложить ему волосы, чтобы не поругаться с бывшим мужем прямо на низком старте. Облокотившись плечом о дверной косяк, Телегин со странной улыбкой наблюдал за тем, как Поля колдует с расчесткой над детской прической, усадив Марка на высокий комод, отвлекая его внимание от нелюбимого занятия на прочтение инстукции геля для укладки волос на иностранном языке. С годами отточенное мастерство не подводило. Встречаясь в зеркале с заинтересованным взглядом Ивана, Пелагея глубоко вздохнула и предложила:  — Нет желания помочь? Проходя вовнутрь, Телегин осторожно накрыл руку девушки своей и уверенно повернулся лицом к сыну, получая одобрительный кивок от девушки. Их маленькая, распавшаяся семья очень органично вписывалась в бежевый интерьер ванной комнаты, о чем определенно подумал сейчас каждый. Ведь перед бурей всегда бывает затишье. За всеми этими сборами «семья на час» опозала на торжество чемпионов примерно на это же время, везло только в том, что отсчет начинался тогда, когда Телегины появлялись на публике, а факультативно они могли приходиться друг другу кем угодно, чем активно пользовались. Как и положено, их посадили вместе, но на счастье в самом дальнем конце стола, подальше от заинтересованых взглядов, уже успевший пригубить шампанского, публики. Марку удалось расслабиться в шумной атмосфере детей и их родителей и он, изрядно проголодавшись, начал сгребать себе на тарелку различные виды мяса и салатов, уютно устроившись между взрослыми, как птенец в гнезде, в то время, как Пелагея старалась не смотреть в сторону Ивана, неумело отводя глаза в сторону и с трудом поддерживая разговор с девушкой напротив. Ее имя не вовремя вылетело из головы из-за внеплановых переживаний, если они вообще бывают плановыми. Ну, а потом, как это обычно бывает на таких шумных мероприятиях, в ход пошло новое шампанское и тосты с его участием, истории из прошлого, и на непьющих/семейных/слишком спокойных внимание уже не обращалось, отчего Поле стало казаться, что она осталась один на один против своего бывшего мужа, который тоже решил сохранить трезвую голову к утру.  — Налей мне шампанского, пожалуйста. — вдруг хриплым голосом попросила Пелагея.  — Нет. — отрезал Телегин, замечая, что его бывшая жена вообще не притронулась к еде, проигнорировав даже легкие салаты.  — Ладно. — пожала плечами девушка, все возражение оставив глубоко в себе, вдруг вспомнив, что ей абсолютно фиолетово на необъяснимый отказ Телегина. Предлагать/заставлять ее поесть он не стал, находя это безрезультатное занятие глупым, потому что друзьями они оставались лишь на словах, а при встрече друг с другом просто разыгрывали огромную партию в монополию, делая взносы своими ощущениями, но ничего друг у друга не покупая. Никто из этих двоих не произнес ни слова больше даже, когда Марк наелся и выбежал из-за стола туда, где детям было повеселее. Игра в молчанку продолжилась даже тогда, когда он вернулся, выбирая место рядом с мамой, а не между родителями, из-за чего Пелагеа оказалась в невыносимой близости от Вани. Ребенок совсем не замечал неловкости между взрослыми, разговорившись о чем-то с Аней и попросив ее налить ему сока. Девушка медленно, но верно приходила к той кондиции, в которой шампанское нехило так бьет по сознанию, и когда нет разницы свои или чужие дети умудряются морочить тебе голову, забывая о присутствии родителей поблизости. Ивану наскучило сидеть без дела или же ему просто очень хотелось занять чем-нибудь руки, поэтому он без стеснения опустил ладонь на бедро Поле и медленно провел рукой вверх от колена, вызывая у той неприятные мурашки по коже, а у Ани сочувственный и все понимающий взгляд. Подметив, как крепко Пелагея сжимает кулаки и кусает губы, Телегин расплылся в ничего хорошого непредвещающей улыбке. Поставив всю свою безопасность на удачу, девушка приняла предложение мужчины и подыграла собственному спасению.  — Решил за все на мне отыграться, с достоинством исполнив роль мужа? — прошептала она Ивану в самое ухо, заставляя вздрогнуть от своего горячего дыхания, одной рукой обхватив его за шею, ощутив, как он сильнее сжимает руку у нее на бедре почти под пышной юбкой платья.  — Не строй из себя невинность, твой наряд сегодня совсем недетский. — проинформировал Пелагею он, а после поцеловал ее практически безотказательно, сделав вид, что это абсолютно прилично и не помешает очередному тосту на другом конце стола, куда важнее ему было свести счеты с девушкой, а сейчас она не смогла бы отказать, не прервав их семейную партию. Ее губы оказались такими же мягкими, а помада такой же неприятной, обещая размазаться, а после закончить свой век на салфетках, которыми они одновременно примуться стирать следы «преступления». Их поцелуй продлился всего секунд десять, а Поле думалось, что почти вся вечность. Она покраснела от злости и обиды на саму себя, смаргивая воду с глаз, которая опять нагрозилась перевалить через край, старательно останавливая невыплаканный океан, заствляя его покрыться ледянной коркой.  — Какая послушная. — с иронией константировал Иван, возвращая Пелагее свободу и все-таки наливая ей шампанское.  — Не переходи мои личные границы. — отдышавшись, попросила она, заранее находя это бесполезным и вцепилась в бокал двумя руками, залпом проглатывая горькую шипучую жидкость, скрывая в ней свои душевные спазмы.  — Мам, помоги мне выбрать десерт, пожалуйста. — заявил Марк, сразу же обращая на себя две пары глаз. На самом деле ребенок не хотел никакой десерт, просто стремился увести маму от папы по уважительной причине, потому что он прекрасно понимал, что чувствовала девушка, когда его отец исполнял свою пьесу, заставляя ее подчиняться своей воле.  — Марк, а давай ты сам? — строго предложил Телегин с мольбой в голосе.  — Иду! — достаточно громко сообщила Пелагея, вставая и наощупь находя маленькую ладошку сына. Ивану ничего не оставалось, кроме как недовольно смотреть, как девушка уходит к столу с десертами, сплетая руки в замок. Марк ловко лавировал между людьми, пробираясь к столу со сладостями, успев издалека разгледеть то, что могло поднять ему настроение в любой ситуации. Клубничный чизкейк. Подпрыгнув, он молча указал маме на этот кулинарный шедевр, заставляя Пелагею улыбнуться, и отправился на поиски тарелок. Пока девушка аккуратно отрезала кусок торта, мальчик теребил бабочку, которая ему уже порядком надоела, но отлично сочеталась с его бледно голубой рубашкой, которая в свою очередь отлично дополняла мамино платье. Он был так увлечен своими рассуждениями, что не заметил, как к ним уверенно подходил Иван.  — Тебе помочь? — спросил он, обнимая Полю сзади, отчего девушка вздрогнула и едва не выронила чизкейк обратно на блюдо.  — Н-нет. — заикаясь отказалась она, действительно испугавшись зловещего шепота за спиной. Марк мгновенно оторвался от созерцания вариантов десертов и с напряжением следил следил за действиями отца, забывая о том, что мама просила его делать вид, что в их семье все нормально. Наблюдая, как Иван скользит руками по бокам девушки и останавливается лишь на ее хрупкой талии, ощутимо сжимая пальцы, словно стремясь в отместку оставить на ее теле, как можно больше своих отметин, ребенок был готов закричать. А когда Иван резко развернул Полю к себе лицом, словно бездушную куклу, перемещая руки еще ниже, чем вызвал беспомощность напополам с неприязнью в ее взгляде, Марк громко заявил:  — Я хочу другой десерт, папа! Схватив его за рукав рубашки, он приложил огромную массу усилий, чтобы утащить его за собой в другой конец зала, оставляя маму в одиночестве с его любимым чизкейком в руках. Пелагея машинально откусила кусочек этого злосчастного торта, тут же поморщившись от огромного количества сахара в его составе, не отводя глаз от чудесной картины, как Марк упрямо двигается в противоположную сторону, стремясь увести отца как можно дальше от нее. Будь Телегин чуть более внимателен к сыну, он бы знал какой любимый у того десерт и остался бы, наверное, на месте. Однако, и так хорошо, если не замечательно. Схватив с подноса еще один бокал с шампанским, Поля прижала его ко лбу, словно раздумывая о чем-то великом, а на самом деле выжидала тот самый час, когда уже можно будет собираться в отель, ссылаясь на усталость, режим дня у младшей состовляющей тусовки и ранний перелет, но тот все не наступал. Десять — рано, одиннадцать — не поздно, двеннадцати — еще нет. Стоять одной было неловко, а так же черевато тем, что еще кому-нибудь среди присутсвующих захочется обсудить с девушкой ее личную жизнь, поэтому Пелагея с тоской вернулась за стол, где Марк откровенно давился лимонным пирогом, а Иван обсуждал победный матч с товарищем по команде. Со вздохом падая на диван рядом с ним, Поля красноречиво намекала, что ей уже до чертиков надоело присутствие бывшего мужа, который вдруг предпочел игнорировать все ее взгляды, оставив ее намеки незамеченными. Марк все-таки ушел в игровую комнату ресторана к другим детям, оставляя девушку без прикрытия. И все шло хорошо ровно до того момента, пока ладонь Ивана вновь не оказалась на ее бедре, а ее айфон не замигал, сообщая о входящем вызове. Провал заключался в том, что Телегин раньше Пелагеи прочитал имя на экране.  — Ой, смотри-ка, похоже, кто-то соскучился по своей игрушке. Не против, если я отвечу? — раньше девушки схватив гаджет со стола, спросил Иван, к сачастью для нее отклоняя вызов Билана, а затем и вовсе выключая телефон. И то ли это стало последней каплей в море ее личных трагедий/принципов, то ли так было задумано кем-то свыше, но Поля, не думая о последствиях своего поступка, не выдерживая накала страстей, быстрым движением плеснула шампанское из своего бокала в лицо Ивану, предсказуемо заливая и его белую рубашку, сама от себя не ожидая подобного. Ей казалось, что в внезапно повисшей тишине ресторана, смахивающую на похоронную, слышно, как отчаянно стучит ее сердце, словно грозит сломать ребра. Весь внешний вид Вани говорил о том, что он тоже не прочь сломать ей что-нибудь, поэтому Пелагея выбежала на улицу, стараясь не обращать внимание на удивленные взгляды, посланные ей вслед. Находящийся неподолеку официант, один из немногих кто остался на вечеринке, тут же подал Телегину тряпочную салфетку и произнес что-то похожее на «That's okay»  — Я сейчас. — коротко бросил Иван, неизвестно к кому обращаясь, и направился следом за женой, не понимая, что собирается с ней делать. В таком же удивленном молчании он проделал тот же самый путь, что и она, столкнувшись с испуганными глазами Марка, по губам прочитав его вечное: «Мама!» Когда за отцом захлопнулась дверь, он рванулся в перед и замер перед препятствием, погрузившись с головой в напряжение, вздрагивая всем телом от обстоятельств, проехавшимися по нему асфальтоукладковой машиной.  — Мама. — тихо звал он Пелагею, не двигаясь с места, зная, что она все равно бы запретила ему выбегать на улицу. Видимо в девять лет уже пора перестать верить в лучшее в людях, потому что каким бы добрым Телегин не был с сыном к маме это не относится, а если и относится, то только в те редкие моменты, когда ему просто чего-то жаль. Марк даже не заметил, как Андронов подхватил его на руки, успокаивая хэппиэндом и взаимопониманием между родителями. Ребенок только кивал, сдерживая слезы, понимая, что к хэппиэнду никто не придет даже через боль и рыдания. И платье мама надела сегодня именно это, потому что оно слишком сильно нравилось Диме, но еще больше не нравилось папе. Хорошо, когда во всем виновато платье и шампанское, отвратно, когда это не так. А самое неприятное то, что маминым палачом стал Марк, одновременно будучи невиновным. Воздух на улице заметно поубавил пыл у обоих, а резкий порыв ветра мгновенно высушил спрятанные в глубине глаз слезы. Удивилась ли Пелагея, когда почти сразу же услышала за спиной тяжелые шаги мужа? Нет. Пряча лицо в ладонях, но не повернувшись к нему, она мечтала, чтобы это был обман слуха или какая-нибудь дикая иллюзия, а не он. Девушка была готова расплатиться за свой проступок, но только не той валютой, которую обычно просил бывший муж. Иван вообще был сложно объяснимой переменной в своих действиях.  — Если хочешь отругать меня, твое право, но Ваня, прости! — не поворачивась и не меняя позы, сообщила мужчине Пелагея, отковенно начиная промерзать на диком холоде. — Обязательно прощу, Поль, обязательно, вот только сперва преподам небольшой урок хороших манер. — согласился с ней Иван, разворачивая девушку к себе и ощутимо хватая за шею, вынуждая ее побледнеть и в панике вцепиться в его руку.  — Не надо, пожалуйста. Я прекрасно понимаю словами. — Пелагея почти не дышала, сдерживая рыдания. Она до последнего надеялась, что он только накричит на нее. — Извини меня. Это было глупо.  — А мне всегда казалось, что ты понимаешь только силу. — констатировал Иван. Поля отрицательно махнула головой ему в ответ, с опозданием замечая, что больше не верит в обещание Ивана никогда не поднимать на нее руку, если вообще когда-нибудь верила. Страх перед ним оставался всегда, а сейчас он только усилился, отчего слезы хлынули из глаз против воли, несмотря на то, что хоть Ваня и удерживал ее за шею, особой боли не причинял. Не старался. А он все это видел в ее глазах и прекрасно понимал, поэтому и сдерживался, что бы не сорваться, убеждая себя, что шампанское на его рубашке ее страданий не стоит. Однако ее вызывающий/непокорный/строптивый взгляд даже в таком бедственном положении, не помог Ивану остаться на краю пропости. Сжимая сильнее руку на ее тонкой шее и порядком перекрывая поток воздуха, он начал свой персональный «урок хороших манер»:  — Это тебе напоминание о том, что я с легкостью могу тебя придушить и мне ничего за это не будет. Ты же даже Билану не посмеешь сказать хоть слово, потому что боишься за него. Выждав еще немного времени, Телегин разжал руку и равнодушно смотрел, как Пелагея откашливается и потирает руками шею, на которой теперь красовались отметины от его пальцев, что не практично.  — Ты меня не убьешь, тебе совесть не позволит. — с отдышкой возмутилась девушка.  — Хочешь поговорить о моей совести? Давай. Чего ревешь-то? Рано пока. Поднимая взгляд от уличной плитки, Пелагея увидела, как Ваня несильно замахивается, намереваясь подарить ей пощечину, и крепко зажмурилась, сжимая подол платья. Телегин редко бил ее по лицу, опасаясь переборщить, отчего она испугалась еще больше, чувствуя, что близка к обмороку. Однако звук оказался страшнее, чем сама боль от соприкосновения его ладони с ее лицом и Поля только всхлипнула, не открывая глаз.  — Это тебе за наш развод, за то, что ударила меня и за шампанское, конечно. — перечислил Иван, — А теперь мы идем назад и ты перестаешь рыдать, иначе все твои старания посыпятся крахом. Продолжая всхлипывать, Пелагея потерла рукой щеку и, ощутив привкус крови во рту, осторожно провела по нижней губе языком, гадая, слишком сильно ли она ее прикусила или все же Ваня постарался, промахнувшись. Он ничего не прощал, таковы были правила его игры. Однако ответить ему Поля не успела.  — Вы что в разводе? — послышался за спиной удивленный голос Сергея, который решил прислушаться к торопливым аргументам Марка и пойти проверить жива ли еще Пелагея. — Тогда какого черта, Ваня?  — Да. Серег, только не начинай. Я все и сам знаю. — резко успокоившись, сообщил Иван, развернувшись к нежданному свидетелю.  — Зачем ты так с ней? Ну вот и все, спектакль окончен или как правду не скрывай, все тайное станет явным в очень неподходящий момент. Теперь в числе хранителей их скелетов в шкафу стало на одного человека больше. Играть дальше не имело смысла. Как говорил неизвестный философ: «Ставя на одну карту, рассмотри хорошенько две ее стороны» Ну видимо такой у них математический просчет, видимо такой прощальный подарок от уходящей зимы.