Призраки

      Саске прикрыл глаза. Три долбанных месяца он уже не может найти способа от них избавиться. Он уже начал думать о том, чтобы обратиться за помощью к Орочимару, так как был уверен, что у того точно найдутся ответы на все вопросы, но вовремя себя одернул: не хватало еще делиться своими проблемами с этим непредсказуемым психом.       Ужин был окончен, Сакура мыла посуду, Саске не спешил уходить, продолжая сидеть за столом, а Сарада уже спала. Весь первый этаж их дома представлял собой большую гостиную. Входная дверь зрительно отделяла кухню с обеденной зоной от места семейного отдыха: диван, огромный мягкий ковер, предназначенный для игр с Сарадой и телевизор, который они практически не включали. Напротив двери находилась лестница на второй этаж, там располагались гостевая комната, большая спальня супругов и будущая комната дочери, в которой она будет жить, когда подрастет. Дом был небольшой, но Саске и Сакуре он нравился.       Здесь же находились привычные места Мадары и Обито – хотя иногда он видел их и в других комнатах, – молодой отец давно обратил внимание на то, что каждый из призраков держится на определенном расстоянии: старший предок всегда находился неподалеку, он мог расположиться на полу, мог сесть за свободный стул, что ужасно раздражало Саске, второй же всегда находился чуть поодаль, в основном, тёрся возле подоконников, загораживая собой вид на улицу.       С Итачи все было сложнее. Хотя теперь он тоже стал постоянным призраком, в жилище своего брата он не появлялся никогда. Он всегда был за пределами дома и, всякий раз, когда Саске кидался к окну, он видел лишь удаляющуюся спину в черном плаще с красными облаками. Каждый долбанный раз, когда он хотел увидеть брата, тот, словно чувствуя его приближение, уходил прочь. – Почему?! – раздраженно спросил он Обито, сжимая пальцами подоконник. – Почему вы двое торчите в моем доме, а мой брат даже видеть меня не хочет? – Саске очевидно дал понять, что призрак Итачи для него куда более предпочтителен. – Он чувствует вину, – коротко произнес Обито, которому пришлось посторониться, когда младший из Учих подлетел к окну. – Весь Итачи преисполнен вины, он считает себя слишком запятнанным, чтобы заходить в твой новый дом, он не хочет осквернить твою семью своим присутствием. – В его голосе промелькнула не то печаль, не то сочувствие; он провожал бывшего коллегу взглядом. – А вы, значит, чувства вины не испытываете? – Саске вскинул бровь. – Ну, я перед смертью искупил свою вину отчасти, поэтому нахожусь в середине, – рассудил друг Какаши, задумчиво поджав губы. – А этот, как видишь, виноватым в чем-либо себя не считает, поэтому и делает, что хочет.       В тот день Саске понял, что то, что все трое находятся на определенном расстоянии – не случайно. Мадара, видимо, был самым наглым из всех, поэтому позволял себе вольности. Но как же сильно было разочарование от мысли, что он не может поговорить с призраком брата, зная, что тот все время находится так близко, и от того, что два бывших врага находятся еще ближе. Он не особо сочувствовал Обито, невзирая на то, что тот перешел на их сторону прежде, чем умереть, поэтому ему он был рад едва ли больше, чем Мадаре. – Саске, как ты думаешь, может нам стоит иногда оставлять Сараду у моих родителей, чтобы мы могли… – Сакура, начавшая разговор, смущенно запнулась. – Ну, знаешь, оставаться вдвоем… – А они смогут справиться с ней? – Саске отвлекся от созерцания очередного свитка, в котором рассчитывал найти решение своей проблемы. – Не слишком ли она маленькая, чтобы оставаться без тебя надолго? – Сакура облегченно выдохнула, услышав, что голос мужа такой же спокойный, как и раньше. – Сарада их любит, и даже соглашается питаться смесями, когда находится у них в гостях, я думаю, что изредка мы могли бы оставлять ее у них хотя бы на полдня, – она улыбнулась. Родители прекрасно ладили с внучкой, и Сакура полностью им доверяла. – Даже не знаю, – начал Саске, не то чтобы он считал родителей Сакуры ненадежными, просто он практически никому не умел доверять. – Твоя жена хочет заниматься с тобой сексом, идиот, – насмешливо произнес Мадара. – Не вижу ничего предосудительного в том, что она не хочет делать это при дочери.       Саске бросил на него испепеляющий взгляд и стиснул зубы. Он не мог смириться с тем фактом, что Мадара позволяет себе влезать в их разговор и оставлять свои комментарии. – Я понимаю, ты волнуешься за Сараду, мне тоже немного страшно оставлять ее, но я уверенна, что мама с папой смогут о ней позаботиться, – миролюбиво произнесла Сакура, домывая последнюю тарелку. – Что думаешь? – Давай обсудим это позже, Сакура, – ощутимо холоднее произнес Учиха, и резко встал из-за стола, шумно отодвигая стул. Саске не хотел давать ему повод получить удовольствие, поэтому поспешил уйти. – Почему? – Сакура вздрогнула от того, как изменился его голос. Она даже почувствовала себя виноватой за то, что предложила это. – С тобой все в порядке? Куда ты уходишь, почему сейчас? – непонимающе спросила она. – Саске, почему ты не скажешь своей жене, что с тобой? – Не твое дело, – на автомате бросил в ответ мужчина, подхватывая свиток, и устремляясь в сторону лестницы. Он так увлекся своим гневом, что и забыл, кому отвечает.       Сакура открыла рот, изумленная такой резкостью, совершенно не понимая, чем могла вызывать такую перемену настроения. Возмущение придало ей настойчивости: она решила, что доведет разговор до конца. – Ты очень странный в последнее время, – сказала она удаляющемуся мужу. – Ты, должно быть, устаешь, как и я, поэтому я хотела, чтобы у нас была возможность отдохнуть и побыть друг с другом! Поэтому мне совершенно непонятна твоя реакция, ты мог бы объяснить в чем дело… – Хотя, если так подумать, что же это за мать такая, которая готова ребенка променять на член. – Заткнись! – прорычал Саске. Он заскрипел зубами от злости и бессилия: эта грязь сунула нос в его личную жизнь, оскорбила его жену, а он даже не мог ему по-настоящему ответить.       Лишь когда тишина застыла в воздухе, Саске осознал, что именно только что произошло. Он резко обернулся и во все глаза уставился на бывшую Харуно. Все ее лицо выражало непонимание, Сакура изумленно хватала ртом воздух, словно хотела что-то сказать, но не могла найти слов: подобной грубости ей никогда не доводилось слышать от своего мужа. Ее сковало тяжестью мысли, которая заняла собой все пространство: Саске и их отношения больше никогда не будут прежними после этого. Он успел увидеть, как ее глаза покраснели, прежде, чем Сакура отвернулась от него, принявшись неистово вытирать тарелки полотенцем.       Учиха почувствовал себя полным дураком, который так легко повелся на провокацию и позволил себя развести. Горло перехватило – уже в который раз! – от чувства вины и стыда. Можно было уйти сейчас и сделать вид, что ничего не было, но он понимал, что его малодушие подействует разрушительно на их и без того пошатнувшиеся за последние несколько месяцев отношения. Саске тихо чертыхнулся сквозь зубы и направился к ней, по пути бросив свиток обратно на стол. Он не знал, что скажет в свое оправдание, но знал, что должен все исправить. – Сакура, – тихо произнес он, стоя у нее за спиной. Она никак не отреагировала на его слова, лишь шмыгнула носом и торопливо провела рукой по лицу.       Он обхватил рукой предплечье девушки и уверенно развернул ее, тут же прижимая к себе. Уткнувшись лицом в его грудь куноичи разрыдалась, уже не пытаясь скрыть свою обиду, да так горько, что у Саске сжалось сердце. Он прижался щекой к розоволосой макушке и успокаивающе поглаживал порядком отросшие волосы. «Я же обещал ей…» Он уже давно прекратил упрекать себя в проявлении чувств по отношению к Сакуре. – Прости, – тихо произнес он. – Ты же знаешь, что я бы никогда не сказал тебе такого. – Я уже ничего не знаю! – воскликнула она в ответ, не сдерживая дрожь в голосе. – Перестань, – почти строго сказал он. – Когда ты выходила за меня, то знала, что у меня есть… Некоторые сложности, – сдавленно добавил он, не сумев верно выбрать слова.       В их совместном путешествии Саске никак не мог утаить от нее свои кошмары, которые, должно быть, не прекратят преследовать его никогда. Какие-то совершенно непредсказуемые события, случайно брошенная кем-то фраза могли пробудить в нем самые неприятные воспоминания, и это выбивало его из колеи: он предавался эмоциям и переставал быть похожим на себя. Сакура лишь два раза была свидетелем подобного, но это произвело на нее сильнейшее впечатление. Учиха очень не любил вспоминать об этом. – Раньше ты не говорил со мной так, – она покачала головой, отстраняясь и вытирая лицо от слез. То, что Саске было не все равно, успокаивало ее и она была готова поверить в любое его оправдание.       Ему пришлось прибегнуть к полуправде, использовать ее сочувствие к минутам своей слабости, чтобы выйти из этой ситуации. И он ненавидел себя за это. Мадару ненавидеть было бессмысленно – Саске был виноват в том, что этот ублюдок находится здесь и отравляет ему жизнь. – В последнее время я много читал, ты, наверное, заметила. Это свитки о моей семье, о нашем прошлом, о некоторых особых случаях, – тихо начал он. – Наверное, я слишком увлекся и не заметил, как погрузился в собственные мысли…       Продолжать необходимости не было. Сакура сразу же все поняла и все для себя объяснила: конечно же, она видела его за чтением старых свитков и книг. Должно быть, это было связано с его особыми миссиями, иначе зачем бы ему их изучать? Саске, зная о том, чем чревато это занятие, все равно выполнял свой долг, он делал все, ради защиты деревни. Вот, почему он был таким все это время; он был обеспокоен, а она даже не удосужилась поинтересоваться, чем он занят, и уже успела напридумывать… невесть что!       Плечи девушки опустились, она словно померкла. – Ох, Саске, ты ни на секунду не забывал о выполнении своей миссии, искал информацию, несмотря на то, каким трудом тебе даются воспоминания о твоей семье… – Голос Сакуры снова задрожал, но на этот раз причина крылась уже в другом. – Еще и успевал помогать мне с Сарадой, а я… – Она снова шмыгнула носом, стремительно вытерла лицо от выступивших слез, памятуя о том, как Саске относится к плачу, и взяла себя в руки. – Прекрати, – тут же прервал ее он. Учиха и без того чувствовал себя скверно: он был вынужден обмануть ее из-за того, что не смог защитить от самого же себя, а теперь, когда Сакура еще и явно собралась перед ним извиняться, он и вовсе не смог стерпеть нарастающее отвращение к себе. – Это никак не оправдывает меня, – отрезал он. – Я не хотел, чтобы ты надумала себе глупостей, – Саске внимательно посмотрел в заплаканные зеленые глаза: он знал, что надумывать – это любимое хобби его жены. – Поэтому сказал тебе. – Саске, я так люблю тебя, – жалобно прошептала Сакура, крепко обхватывая мужа руками. Как она была рада, что все встало на свои места, что все, наконец, стало понятным. Девушка выдохнула с большим облегчением. И не одна она.       Сверху раздался плач, проснулась Сарада. Сакура сразу же встрепенулась. – Неужели опять колики? – воскликнула она. Куноичи чмокнула мужа в щеку и побежала на второй этаж.       Он проводил ее взглядом, а после посмотрел на молчаливых наблюдателей. – Доволен? – сдавлено спросил Саске. – Брось, все же закончилось для тебя наилучшим образом, – Мадара попытался усмехнуться, но впервые сделал это не столь уверенно. – Ты выставил меня дураком и довёл до слез мою жену, – как можно тише произнес он, едва сдерживая свой гнев. – Нет-нет-нет, Саске, – дальний предок покачал головой. – Это ты довел до слез свою жену и выставил себя дураком. – Я никогда тебе не прощу этого. – Мне и не нужно твое прощение, щенок, – Мадара скривился. – Я найду способ отправить вас обратно на тот свет, и поверь, – Саске сверкнул заалевшим глазом. – Для тебя будет наиболее болезненный.       С этими словами он, убедившись, что жена занята ребенком, создал путь в один из параллельных миров, в который мгновенно затянуло надоедливого мерзавца, испортившего жизнь не одному поколению. Обито, привычно стоявший у окна, разочарованно покачал головой.