Призраки

      На следующий день, за завтраком, Саске сам напомнил Сакуре о ее предложении и сказал, что ему нравится ее идея. – Осталось поговорить с мамой, – улыбнулась она. – Я думал, ты с ней уже обсудила это, – произнес Саске, когда прожевал рис. – Сначала мне нужно было получить твое согласие, – мягко ответила Сакура.       После того, что произошло прошлым вечером, бывшая Харуно почувствовала себя очистившейся: она смогла сказать о том, что беспокоило ее, и получить на это ответ. Теперь она знала, что их брак в безопасности, и Саске такой же, как и прежде. Услышав то, что она хотела услышать, Сакура расслабилась и с лёгкостью забыла детали, которые не вписывались в то, что рассказал муж, либо сама придумала им объяснение.       Мадара с утра молчал. Несмотря на то, что он в течении всего завтрака не отрывал от Саске злобного взгляда, последний старательно игнорировал его, полностью сосредоточившись на семье. – Знаешь, я думаю, мы можем прямо сегодня к ним пойти и поговорить, – сказала Сакура, заканчивая свою скромную трапезу, пока Саске приглядывал за Сарадой, которая в очередной раз покоряла растянувшийся на полу бежевый ковер в другом конце гостиной. – Их давно пора навестить. Уверена, они согласятся. – Ну же, дорогая, позволь нам с зятем выпить саке! – Кизаши был громким, шумным, любил жестикулировать и, казалось, занимает собой все пространство.       Саске сомневался в том, что с этим человеком его дочь сможет уснуть. Пока он молча наблюдал за тем, как тесть заигрывал со своей женой, чтобы та, наконец, принесла заветную скляночку. Не то чтобы Кизаши имел пристрастие к алкоголю, просто к ним уже давно не приходят гости, а один он никогда не пил. – Если Саске будет не против, – произнесла Мебуки, строго глядя на мужа. – Пожалуйста, Мебуки-сан, – тихо кивнул Учиха, не желая показаться невежливым.       Женщина со вздохом поднялась со своего места и отправилась на кухню. Она знала, что с наступлением лета муж уже припрятал несколько токкури* в холодильнике, поэтому не заставила себя долго ждать, уже через несколько минут поставив перед супругом и зятем сосуд с жидкостью и две отёко**.       Наливать напиток одной рукой мог позволить себе лишь человек более высокого статуса, а традиции подразумевали, что хозяин не может наполнять свою чашу сам – это задача гостя. Поэтому Мебуки мудро решила налить саке сама, за что Саске одарил ее благодарным взглядом. Конечно, все бы поняли его и так, ведь это была бы вынужденная мера, однако отношения Саске с отцом его жены только начали завязываться и были еще далеки от дружеских, чтобы он мог пренебречь традицией. – Ну, рассказывайте, как вам в новом доме? – добродушно завел беседу Кизаши, сделав первый глоток. – Обживаетесь? – Да, папа, почти закончили все раскладывать по своим местам, – тут же вступила в беседу молчавшая до этого Сакура. – Столько детских вещей подарили! Я, конечно, рада, но зачем так много? Она же совсем скоро из этого вырастет… – О, Боги, я действительно вынужден это слушать? – простонал Мадара. – Чем я это заслужил? – Считаешь, что ничем? – скептично поинтересовался Обито, который в этот раз устроился у стены противоположной окну, чтобы сохранять расстояние.       Мадара не удостоил его ответом, почти вплотную разглядывая Кизаши. – Ну и тесть тебе достался, – сочувственно протянул он, обращаясь к Саске, который весь сосредоточился на рассказе отца Сакуры: облажаться так же, как днем ранее он не мог. – Помню, в клане был любитель поболтать, как же он меня доставал! Стоило мне стать главой, как я при первом же случае пообещал отрезать ему язык, если он еще хоть слово не по делу скажет в моем присутствии, – Мадара мечтательно вздохнул. – Да, были времена. Повезло этому олуху, что я уже мертв.       Разумеется, Саске его слышал и, к своему сожалению, слышал лучше, чем то, что рассказывал Кизаши, к которому Учиха, конечно же, не питал любви или привязанности, но грубость по отношению к отцу его жены – человеку, которого он по определению должен был уважать – не могла оставить равнодушным. «Надо было использовать ринненган перед выходом из дома» – сердито подумал он, кивая словам своего собеседника и старательно контролируя свое лицо. – Ах, вот ты какой, – хитро сощурился Мадара, видя, что Саске не реагирует на него. – А если так? – С этими словами он провел призрачной рукой по отёко, стоящей возле Саске. «Потревоженная» чаша качнулась и опрокинулась на бок, словно ее случайно толкнули; жидкость начала вытекать на стол.       «Вот же сволочь!» – подумал Саске, и едва сдержался, чтобы не одарить пустоту возле себя гневным взглядом. Мадара самодовольно ухмылялся. – Прошу прощения, Мебуки-сан, – недрогнувшим голосом произнес Учиха, едва поклонившись головой. – Ничего страшного, Саске, я сейчас уберу, – женщина поспешно поднялась со своего места. – Ох, ну что ж ты делаешь! – Кизаши шутя изобразил страдание на лице, наблюдая за тем, как жидкость исчезает под тряпкой в руке его жены. – Нашел по чему слезы лить, – с улыбкой ответила Мебуки. Сакура смеялась над игрой одного актера; никто и не думал упрекать Саске в неловкости.       Когда мать отправилась на кухню, чтобы вернуть тряпку, Сакура поспешила за ней, обещая вернуться с закуской. – Мама, – осторожно начала Сакура, скрывшись в другой комнате. – Вы с папой были бы не против, если бы мы иногда оставляли Сараду вам? Хотя бы на полдня… – Конечно-конечно, вы так редко приходите к нам, что и я, и отец будем только рады! – тут же перебила ее Мебуки, прекрасно понимая, о чем просит ее дочь. – Лучше скажи мне, как вы живете вместе? Все ли у вас в порядке? – она перешла на полушепот, но даже так в ее голосе отчетливо слышалось материнское беспокойство. – Да, мама, все отлично, – в тон ей зашептала Сакура, но запнулась, задумавшись о предыдущих месяцах. – Правда, он стал немного странным после возвращения, но в целом… – Ну конечно, притащила парня из леса, со словами: «мама, познакомься – это мой муж», а теперь говорит, что он странный, – горячо зашептала женщина. – Чего ты ожидала, спрашивается? – Мама! – чуть обижено одернула ее дочь, оглядываясь в сторону двери, чтобы убедиться, что никто не приближается к ним. – Мы с Саске знакомы с детства, о чем ты говоришь?!       Пока они шептались на кухне, в гостиной проснулась Сарада, спящая до этого в специальной переноске. Девочка открыла глаза, зевнула беззубым ртом, и внимательно огляделась, изучая место, в котором она оказалась. Ее пробуждение не осталось без внимания: – Кто это тут у нас просну-улся? – заулыбался Кизаши, подсаживаясь ближе к внучке и заигрывая с ней своим указательным пальцем. – Какая ты у нас красавица, ну только взгляните на нее, – не понятно к кому обращаясь, сюсюкал мужчина. Он осторожно достал девочку из переноски. – Ну вылитая же мама! Да, Сарада?       Саске усмехнулся; улыбка зятя не укрылась от Харуно, он тут же обратил на него свой взор. – Смотри, Сарада, твой папа ревнует, – также смеясь продолжал он. – Вовсе нет, – тут же ответил Саске. Пара глотков саке немного расслабляла, способствуя разговору. – Напротив, я считаю так же, – с улыбкой поддержал он. – О, вот как, – приятно удивился Кизаши. – Да, – Саске придвинулся ближе. – Малознакомые люди, конечно же, не замечают этого: черные волосы, черные глаза привлекают к себе всё внимание. Лишь близкие узнают в ней черты Сакуры: нос, губы, разрез глаз… Думаю, с возрастом это сходство станет заметнее. – Поверь, ты ни за что не угадаешь, как она изменится с возрастом, – тепло произнес Кизаши. Слова зятя тронули его: он знал, что Саске не простой шиноби с весьма темной историей, не сказать, что выбор дочери его обрадовал. Но то наблюдение, которым он поделился, многое говорило о нем и о его чувствах к Сакуре, а это имело большое значение для Харуно. – Мы с Мебуки до сих пор спорим на кого больше похожа Сакура, – он рассмеялся. – Боже, как трогательно, – язвительно прокомментировал Мадара, закатывая глаза. – Ты просто завидуешь ему, – хмыкнул Обито. – Все знают, что ты не был женат. – К сожалению или счастью, – пожал плечами бывший Бог шиноби, но осекся. – Завидую? Чему тут можно завидовать? – как можно пренебрежительнее фыркнул он. – Что-то они долго, пойдем на кухню, Саске. – Кизаши поднялся со своего места вместе с внучкой. – Сакура, Сарада проснулась! – погромче сказал он, предупреждая о своем приближении. Учиха с готовностью последовал за ним, радуясь, что сможет избежать отвлекающих разговоров.       Обито проводил их взглядом: редкий случай, когда ему удавалось увидеть девочку в близи. На какой-то миг на его лице промелькнула улыбка, но она быстро сменилась скорбью. – Странное чувство, – тихо сказал он, обращаясь к единственному собеседнику, оставшемуся в комнате. – Я искренне рад тому, что у моего клана появилась надежда на возрождение, что на свет появилась новая Учиха, но потом… – он помолчал, подбирая слова. – Я вспоминаю, что я же его и погубил. – Не ты один, – вполне серьезно ответил ему Мадара, но его истинные эмоции так и остались скрыты. – Я чувствую вину за это. – Ответ тот же, – усмехнулся собеседник. – Можешь выйти на улицу и поболтать, уверен, он где-то недалеко.       Обито тяжело вздохнул и замолчал, понимая, что явно выбрал не того, с кем стоит делиться откровениями. Но через минуту Мадара заговорил сам: – Нет в этом смысла, – тихо промолвил он, продолжая сидеть к Обито спиной. – Ты был марионеткой, все, что ты сделал – ты сделал потому что я так сказал.       Друг Какаши горько усмехнулся и покачал головой. – Я мог отказаться. Послать к черту чокнутого старика и сбежать… – Ты ведь попытался так сделать, забыл? – Мадара впервые повернулся к нему лицом. – Все было решено за тебя. И, как оказалось, решено было даже не мной. Ты был лишь глупым мальчишкой… – Глупые мальчишки имеют свойство вырастать и обзаводиться собственными мозгами, с помощью которых должны принимать решения! – воскликнул Обито. – Смеешься что ли? – Мадара, не скрывая насмешки, развернулся к нему полностью. – Если уж этот чертов куст смог ввести в заблуждение даже меня, что говорить про того, кто оказался жертвой манипуляций с самого детства? – Я должен был что-то заподозрить, – сокрушался Обито. – Столько всего случилось из-за того, что я даже не попытался поставить под сомнение чужие слова.       Мадара закатил глаза и демонстративно громко вздохнул. – Слушай, если тебе так хочется быть виноватым – мне не жалко. Хочешь сидеть и бессмысленно злиться на себя за то, что когда-то, будучи впечатлительным ребенком, позволил другим людям управлять собой? Вперед! – он развел руками. – Только делай это молча.       Обито снова горько улыбнулся, смотря куда-то мимо своего бывшего наставника. – Она – Учиха, – тихо произнес он, возвращаясь к началу их разговора. – Я рад, что мы не смогли сделать все так, как планировали. Если бы не Итачи, наверное, всего бы этого не было, – прошептал Обито. Мадара презрительно фыркнул в ответ.       Саске, стоявший за углом комнаты, бесшумно вернулся к семье.