Вспомни, Деку! Вспомни!

«Нет! Этого не может быть! Это какой-то бред! Нет, нет, нет, нет! Это ложь! Это не может быть правдой! Перепроверьте. Перепроверьте! ПЕРЕПРОВЕРЬТЕ!»       Сегодня воскресенье и Шото выписали из больницы. Он хотел уйти еще вчера, утверждая, что с ним все в порядке. Но Исцеляющая девочка даже не собиралась его слушать. Ну, он ничего не мог противопоставить, ведь рана действительно была серьезная. Выйдя из палаты, он решил в первую очередь проведать Очако. Парень заметил, что после провала операции она была подавленна больше всех. Их, ребят, которые обнаружили труп, наверняка опрашивали полицейские, хотя говорить о чей-то смерти очень тяжело.       Общежитие затихло. Вновь. Такое чувство, будто уже никогда не вернуть то время, когда на обычных выходных дети развлекались, что есть мочи. Но сейчас все пустовало. Тодороки прошел в гостиную и увидел то, что вполне ожидал. Пара следователей говорили о чем-то с Аизавой, неужели пришли результаты обследования ботинок? Шото решил спросить позже, а пока он хотел проведать Урараку. Подходя к двери девушки, он заметил, что незнакомцы пустили на него взгляд. Нет, это не было похоже на то, что его просто заметили. Они тщательно осмотрели парня и продолжили разговор. Двуликий уловил из их диалога что-то вроде: «Этот парень присутствовал там, не так ли?», — но Тодороки не стал обращать внимание. Сейчас это дело взрослых.       Шото постучался в дверь, но ему не ответили, хотя Уравити явно была в комнате. Он слышал обрывистые вздохи и явный плач. «Все еще переживает?» Взяв на себя ответственность, он открыл дверь. На кровати сидела Очако. Она держалась за голову, смотрела в пол и что-то бормотала. Заметив парня, прошедшего вовнутрь, она заплаканным красным лицом уставилась на него. Ее губы тряслись, но она продолжала что-то бормотать. — Урарака? — Тодороки подошел к ней и положил руки на ее плечи. — Успокойся, что случилось? — Нет! Этого не может быть! Это какой-то бред! — Девушка стала быстро-быстро мотать головой, парень убрал от нее руки. — Нет, нет, нет, нет! Это ложь! Это не может быть правдой! Перепроверьте. Перепроверьте! ПЕРЕПРОВЕРЬТЕ! — Девушка встала и начала ерошить волосы. Парень пытался ее успокоить, одновременно спрашивая, что случилось. Вдруг она перестала двигаться, руки упали по швам, глаза закрылись, и девушка стала опускаться на пол. Шото успел ее подхватить, ее лицо горело. В комнату вбежал учитель и следователи. — Что тут… — Аизава посмотрел на Тодороки. Лицо парня было наполнено непониманием. — Что тут произошло? — Я… Я не знаю… — и он действительно не знал, что произошло, и эта неизвестность его пугала. Урарака начала рвано дышать, продолжая что-то бормотать себе под нос. Как ни странно, что делать дальше было ясно. Нужно отнести девушку в медпункт. Шузенджи сказала, что ничего столь страшного не произошло и что девушка просто переутомилась. Эта новость слегка успокоила парня, однако чем же была вызвана подобная реакция? Шото рассказал учителю о том, что произошло в комнате Очако, о том, что кричала Уравити, о ее действиях. — Точно. Тодороки, тебя же только выписали, и ты не знаешь… — Шота протянул парню бумажку. Ледяной созидатель понял, что это за бумага. Он пробежался по тексту, но его глаза застыли на черно-белой фотографии и имени в уголке листа. «…Мидория Изуку…» Руки дрожали, держа злополучную бумагу. Хотелось кричать то же, что и Урарака: «Нет! Этого не может быть! Это какой-то бред!» Он поднял глаза на учителя. Сотриголова, который обычно выглядел пофигистичным, сейчас был огорчен и подавлен. — Об этом будут знать только учителя и полиция, а также шесть человек, что входили в ваш «спасательный отряд», — Шота строго посмотрел на своего ученика, — так что, будь добр, не разглашай эту информацию, — вздохнув, он забрал у Шото лист и, пробормотав что-то вроде «можешь идти», продолжил диалог со следователями.       Еле волоча ноги, Тодороки добрался до общежития. Было трудно переварить тот факт, что Деку пропал, а тут оказывается, что он еще и убийца. Нет! Нужно собраться. Это не мог быть Мидория! Подставили? Но зачем? Или это все же был он… Причуда контроля разума, как у Шинсо? Кто-то контролирует его? Или же причуда метаморфозы? Аргх… Так много вопросов, и ни одного ответа…       Будучи погруженным в свои мысли, юный герой дошел до общежития. Парень хотел пить. В горле все пересохло, и казалось, будто все внутри окаменело. Пройдя на кухню, он достал стакан и, налив до краев воду, стал жадно глотать содержимое. — Эй, половинчатый! — В дверях резко показался Кацуки, от чего Шото подавился и закашлял. — Уже слышал новость? — Тодороки выдержал паузу, после чего, опустив взгляд, медленно кивнул. — Слышал… — Ответ был тихим, но внятным. — Собираешься что-то предпринимать? — Вдруг неожиданно спросил тот одноклассника. — А? Нет, зачем? — пожал плечами Бакуго, это совершенно не то, что ожидал услышать Шото. — Этот зеленый придурок убивает людей, а значит, он стал злодеем, или что-то вроде того. Что мы еще можем сделать для этого глупого Де… — Он не успел договорить, что-то ударило его по голове, тем самым прервав. Это не было действием со стороны Тодороки, и, повернувшись, он увидел Киришиму, который ударил его укрепленной рукой. — Это не круто, чувак! — начал Эйджиро. — Даже если мы ничем не можем помочь, ты не имеешь право говорить подобное! — Его голос сорвался на крик. Он схватил Каччана за ворот футболки. — Все мы тут беспокоимся! Разве не ты говорил, что собираешься спасти его, а?! — Еще раз укрепив руку, красноволосый ударил Кацуки по лицу, от чего тот пошатнулся и упал. Сидя на полу, он уперся одной рукой в пол, а второй держался за место нанесенного удара. Киришима смотрел на него глазами полными презрения. Все знали об отношении Бакуго к Изуку. Но разве можно… Разве можно ненавидеть своего друга сейчас?! В этой экстремальной ситуации! Обладатель взрывной причуды начал медленно вставать. — Ты думаешь, — начал он, — мне не стыдно? Думаешь, я не беспокоюсь? — Парень в ответ ударил Эйджиро по лицу. — Ты хоть знаешь, как мне было стыдно?! Стыдно, не только перед этим зеленым ублюдком! Перед Мидорией-сан, этой добродушной женщиной, которая вот уже вторую неделю лежит в больнице! Да, я та еще сволочь, но у меня тоже есть это гребанное чувство стыда! На эти крики сбежались и другие одноклассники. — Ч-что произошло? — спрашивала Хагакуре. Пусть и не видно, но она явно волновалась. — Что вы тут устроили? — строго спросила Момо, пускай в душе девушка безумно переживала. Двое сцепившихся одноклассников с разбитыми носами промолчали и отправились по комнатам, что-то нервно бурча. — Тодороки-кун, — к парню подошла Ашидо, — что тут произошло? — парень и сам толком не понял. — Все сейчас на нервах, — тихо сказал он, смотря в пол, — неудивительно наблюдать стычку в такое время, — игнорируя последующие вопросы одноклассников, Шото побрел в свою комнату.

***

После этого разговора Кацуки понял, что нужно вновь навестить маму Изуку. Когда на часах было около четырех дня, парень вышел из комнаты и направился к выходу из общежития. — Ты куда? — со спины послышался до жути знакомый и противный для Каччана голос. — Не важно! — Рявкнул на Тодороки тот, даже не посмотрев в его сторону. — Ты направляешься в больницу, не так ли? — Уже в своей манере хладнокровия спросил Шото. — Ну и? — Бакуго злился все больше. — Я с тобой, — блондин застыл на месте. Не то что бы он не ожидал подобного со стороны этого парня, но все же… — И нафиг тебе? — Кацуки наконец повернулся лицом к своему собеседнику. Они стояли на расстоянии метров двух друг от друга. — А тебе? — даже не раздумывая, ответил тот. — Ты же сам говорил, что тебе стыдно. — Говорил, и что с того? Ты-то тут причем! — Может, мне тоже стыдно, — «Может?» — Нет, не так! Мне стыдно. Это так странно. Вроде бы это и не моя вина, что Мидорию похитили или что это оказались его ботинки. Но это чувство, будто бы моя… — Тц… — Кацуки развернулся и продолжил идти. — Тогда путайся под ногами, двумордый...

***

Они шли до больницы молча, не перекинувшись и парой слов. Они даже близко не шли. Тодороки плелся сзади, не решаясь подойти ближе, а уж тем более начинать диалог, но он хотел задать один вопрос… — Эй, Бакуго! Ты же наверняка уже был у Мидории-сан… — Ну и? — Кацуки перебил одноклассника, даже не подумав, что тот еще не закончил вопрос. — Как она?.. — Кацуки застыл на месте. «Плохо. Она бледная, ничего не ест. Она больше не улыбается и часто плачет!» — Всегда по-разному. Придем, узнаем.       Оба парня прекрасно знали, как нужно ходить в больницу, когда хочешь кого-то проведать. Надо сообщить на вахте, кто ты, к кому и зачем. Особого труда это не составило. И вот они уже направлялись к палате Инко. По пути они встретили медсестру, которую Кацуки уже знал, ведь она была той, кто присматривал за больной женщиной. Харука-сан несла новое постельное белье, поэтому Бакуго предложил помощь, которую девушка с удовольствием приняла. Она не была удивлена его приходу, ведь на самом деле парень ходил сюда чуть ли не каждый день. Она познакомилась с «новеньким», и вот они уже втроем направлялись в палату, попутно разговаривая на различные темы, пускай Кацуки и неохотно поддерживал разговор. — Ну что, пришли… — сестра открыла дверь, и уже через мгновение она, сидя на полу, издавала истошный вопль. Юные герои тоже с ужасом смотрели на кровать. Белые простыни полностью окрасились в красный цвет, из живота Мидории-сан торчал нож, а шея была свернута. «Такие же методы? Точно так же была убита и Ренко-сан!» «Это сделал он?» «С матерью?..»