PSYCHO

POV Джон. А не дорого ли ты берёшь, девочка? Стоя на трассе, да ещё и с таким телом, которое трахало больше людей, чем я знаю за всю свою жизнь? Ну, в любом случае, денег ты не получишь. Ты так вульгарно выглядишь. С одной стороны, это мерзко, а с другой – дико возбуждает. Ну, что же стоим? Начнём нашу игру. Ох, какая ты быстрая. Только зашли в эту полуразрушенную дыру, как ты уже стоишь передо мной на коленях и грязно отсасываешь. Видимо очень хочешь заработать денег, да? Ооо, ты хорошо знаешь свою работу. Зачем ты поднимаешь на меня свои мерзкие глаза? Опусти их вниз, сука. Молодец. Зачем ты встаешь? Мы не закончили. Ну, хорошо, тогда поиграем по твоим правилам еще немного. Раздвинутые ножки так аппетитно смотрятся. Так и хочется наклониться и крепко сомкнуть зубы на твоем клиторе. Но ещё рано. Ты что, опять смотришь на меня? Мерзкая, грязная шлюха. Твой взгляд... зачем ты сжигаешь им мои внутренности? Почему заставляешь меня съежиться под ним? Не сделала бы этого – жила немного дольше. Тебе страшно. Не ори так сильно. Зачем ты кричишь? Теперь, по крайней мере, ты меня не видишь. Хах, у тебя больше нет глаз. Ты слаб. Какие у тебя вкусные соски. По ощущениям, как жвачка, а по вкусу, как... Не знаю, мясо, как мясо. Вкусное. А зачем тебе сиськи? Ты же не мать, ты шлюха. Просто грязь. Отрежем их к чертям. Не двигаешься. Потеряла сознание? А вдруг, притворяешься? Где там мой нож? Я не дурак, чтобы оставить тебя. Сколько уже ударов? Около пятнадцати? Я не считал. Но тебе, думаю, этого мало. Ты заслужила больше. Это искупление, детка. Такова награда за всю твою жалкую жизнь. Последние штрихи. Вот теперь – идеально. Аккуратно выведенные порезы на бледной коже твоих худощавых бёдер, из которых четкими дорожками стекает темно-алая густая кровь. Самая живописная картина из всех, что я видел. POV Надзиратель. Мне еще никогда не было так страшно. В те дни подобные вещи еще вызывали у меня потрясение, я не верил, что человек может быть настолько жестоким. Да, не верил... Как человек может испытывать удовольствие, а уж тем более возбуждение, от такого? Тогда мне было страшно даже описывать это словами. Картины, описуемые Джоном, въедались в память, отравляли мысли и выжигались на внутренней стороне век. Я не мог забыть, не мог думать о чем-то обычном и повседневном, я лишь проигрывал в голове эти жуткие сцены, а в ушах вечно звенели крики и стоны жертв. Раньше я не мог даже представить, что человек вообще способен на такое. Как такой сдержанный и безобидный с виду старик мог жестоко убить и изнасиловать маленькую десятилетнюю девочку? Чем она это заслужила? Как он своими собственными руками мог выколоть женщине глаза, а потом начать грызть ее? Это совсем бесчеловечно. Джон по прежнему был самым тихим и адекватным в отделе. Поведение его ничуть не изменилось, но, по видимому, изменилось что-то во мне. Да, я начал бояться его. Я не мог объяснить почему, как, и с чем это связано, но страх тот был с долей... Уважения. До сих пор я не понимаю, чем вызвано такое странное смешение чувств по отношению к такому человеку. Я корил себя за то, что не могу совладать сам с собой. Внутри меня будто началась война. Я не понимал себя. Я не понимал окружающих. Я не мог объяснить даже сам себе, чего конкретно хочу и что чувствую, мои эмоции стали полярны и непостоянны. Я не привык так, я не знал, что делать самому с собой. В итоге, я начал чувствовать вину. Вину за свою вспыльчивость, за свою неопределенность, несобранность. Мое сознание не было чем-то цельным, я будто метался из угла в угол, не зная, что верно, а что нет, что хорошо, а что переходит все границы дозволенного. В ту ночь мне приснился первый кошмар. POV Джон. Он эгоистичен. Он жесток. Он не знает сочувствия.