Предпочитаю невозможность

Гермиона вновь бегает по своей квартире, готовясь к самому пышному празднеству в этом году – Рождественскому приему в Министерстве Магии. Сегодня это не презентация и возможно даже придется избежать какой-то официальной пафосной речи, которую она так часто привыкла говорить публике, стараясь, каждый раз переделать ее формулировку до неузнаваемости, но суть оставить той же. На сегодняшний вечер она идет с Малфоем. Первый раз в его сопровождении появится на празднестве, первый раз, не просто называя, его мистер Малфой и стараться избежать его присутствия, а стоять рядом, держа за руку. Малфой всегда приходит вовремя, она в этом уверена. Поэтому Гермиона уже готова, а теперь лишь проверяет, все ли мелочи собраны, все ли в порядке, ничего ли она не забыла. Нервное напряжение прокатывалось по телу. Она прекрасно понимала, что на этом приеме будут и Гарри и Рон. Как она сможет объяснить им роман с Малфоем? Как сможет объяснить им, что она сдалась под натиском эмоций слизеринцу? Как сможет объяснить то, что сама себе она объяснить не может. Гермиона отряхивает свое красное платье и смотрит на себя в зеркало. Вроде все как обычно, в меру строго, в меру празднично. Но отчего-то ей тревожно. Звук работающего камина заставляет ее вновь обернуться. Малфой всегда был пунктуален. Девушка вновь осторожно двигается к нему, слегка улыбаясь, и протягивает руку, чтобы переступить решетку камина и вместе с ним оказаться в атриуме министерства. Она все еще боится его движений и прикосновений, но не может без них. *** Малфой выходит из камина - у них теперь постоянно открыт камин между мэнором и квартирой Грейнджер, по его требованию, так что он начинает воспринимать ее квартиру как еще одну дополнительную комнату - и улыбается девушке, игнорируя ее протянутую руку - спешить им некуда, по его мнению. - Красное платье, Грейнджер? Я чувствую себя польщенным. Неужели решила покончить с трауром по Уизелу? - насмешливо говорит он, демонстративно оглядывая гриффиндорку, заставляя крутануться перед ним на месте. - Хотя, признаюсь, без платья это выглядит куда убедительнее. Он притягивает Гермиону к себе и поглаживает по спине - от нее пахнет корицей и чем-то еще, а голые лопатки под его ладонями гладкие как из мрамора. По хорошему, им следует отправиться прямо сейчас, немедленно, чтобы успеть вовремя, но он планирует появиться несколько позже официального времени. Нужно привлечь внимание к их совместному прибытию - сегодняшней новостью будут они, а не кто-то другой. Он и Грейнджер. И это нужно обставить как следует, поэтому совершенно не торопясь, он стаскивает с плеча Грейнджер широкую бретельку и целует, начиная с ключиц, проходясь вдоль выреза, вдоль опущенной бретели, снова поднимаясь к шее и наконец к губам. Его Грейнджер. Он каждый раз едва сдерживает себя, чтобы не пристать к ней, как только оказывается рядом - и, как правило, у него редко это выходит. Грейнджер вообще как рождественский подарок, куда круче новой метлы, и он каждый раз радуется как ребенок, когда она оказывается в пределах его досягаемости - к слову, она в пределах его досягаемости практически круглосуточно. Его раздражает ее работа, поэтому он без конца гоняет к ней сов с глупыми записками, а вечером поджидает ее в ее квартире, игнорируя ее недовольство таким нахальным распоряжением ее жилищем. Впрочем, она быстро сменяет гнев на милость, стоит ему заманить ее к дивану. Или к кровати - он открыл эту опцию для них. Или к широкому креслу. На ее широкий рабочий стол, заваленный бумагами, справочниками и чем-то еще, они оба пока поглядывают с сомнением. Однако сейчас у них нет времени, поэтому Малфой только перебирает мелкие пуговицы на спине Грейнджер, целуя ее скорее нежно, чем страстно и пытаясь избавиться от непристойных картинок в сознании, в котором фигурирует злосчастный стол, Грейнджер и ее красное платье: явиться на Рождество в Министерство, когда брюки распирает стояк - слишком скандально даже для него. Грейнджер ласкается к нему, обнимая и ероша волосы, поглаживая шею и мягко прижимаясь, так что его попытки собраться с мыслями вот-вот обернуться крахом, поэтому он напоследок целует Грейнджер так, будто хочет проверить, способна ли она не дышать несколько минут, и отстраняется, возвращая лямку платья на место и с сосредоточенным видом запуская руку в карман парадной мантии. - У меня есть кое-что для тебя. Англия получит новый стадион международного класса, на сорок процентов оплаченный из средств Малфоев, скопленных ими за века непосильного труда, и в честь этого самая красивая женщина Англии получит новую безделушку, - слова пусты и это всего лишь расхожая фраза, которая повторяется в любом аристократическом семействе, но зато ему действительно хотелось сделать ей этот подарок. - Будет странно, если после такого жеста, как мерлинов стадион, я буду скупиться на украшения для тебя, - поясняет он, с сомнением глядя на ее тонкую цепочку на шее. Он вытряхивает на ладонь из матерчатого мешочка ожерелье и расправляет его, чтобы показать Грейнджер - опаловый снитч в серебряной огранке и на широкой серебряной цепи выглядит практически настоящим. Несмотря на весьма своеобразный стиль, украшение не выглядит безвкусным или кичевым - хотя не увидь он его, никогда бы в это не поверил. Опалы и серебро - то, что он действительно ненавидит в украшениях, но с помощью Грейнджер можно изменить восприятие чего-угодно. Да само по себе существование Грейнджер на том же квадратном метре, что и он - уже изменение восприятия. Не обращая внимания на ее реакцию, он разворачивает Грейнджер спиной к себе и застегивает ожерелье на ее шее. Темно-красные огненные опалы, красное платье и ее каштановые волосы отлично сочетаются и он довольно подталкивает ее к камину - им пора. ... Они выходят из камина министерства и поднимаются по широкой лестнице в зал - Грейнджер напряженно держит его под руку, и он не сразу понимает, что именно ее тревожит. Зато как только видит Уизли почти в обнимку с пошловатой блондинкой и Поттера со его женой, огромной как их школьный лесничий, из-за своей беременности, все становится понятно. Грейнджер нервничает, потому что совместное появление Малфоя и ее приковывает к себе всеобщее внимание, в том числе и внимание вышепоименованных приятелей Грейнджер. Уизли уже запихал в рот не меньше десятка канапе, и Малфой, не сдерживая себя, веселится вовсю, наклоняясь к уху Грейнджер, прикасаясь к мочке губами, и шепчет: - Посмотри, он же сейчас выронит изо рта половину тоста... Мордред и Моргана, у него сыпятся крошки! Его спутница героическая ведьма, ей нужно немедленно вручить орден Мерлина первой степени. Грейнджер, скажи мне, когда это подобие волшебника закончит принятие пищи, чтобы я не получил дополнительного стресса, смотря в ту сторону... Ах, отвернуться я тоже не могу: там Поттер и его огромная как дом жена, но нужно отдать должное Поттеру - она сияет от счастья. Грейнджер, ты когда нибудь видела сияющий дом?.. Он хмыкает, чтобы не рассмеяться собственной шутке, и тут же замечает приближающегося к ним колдофотографа. - Грейнджер, я извинюсь за эту безусловно неуместную и отвратительную шутку позже, а сейчас давай, улыбнись мне как можно нежнее, - шепчет он, снова утыкаясь носом в ухо гриффиндорки, и обнимает ее за талию - теперь они выглядят вполне себе романтично. - Мистер Малфой, мисс Грейнджер, - весело окликает их фотограф, - над вами омела!.. Малфой ухмыляется шустрому парнишке-колдофотографу на пару лет моложе его самого и поднимает голову - над ними и правда висит омела. Отвратительная жирная омела. - Ну это же рождество, - отвечает он фотографу и пристально смотрит на Грейнджер. *** Малфой как всегда в своем репертуаре, но отчего-то реакция Гермионы на него поменялась в последнее время. Никогда бы в жизни она не поверила, что так может быть, что в ответ на свою улыбку Малфою, она получит ответную, что на поцелуи Малфоя, она будет отвечать с горячностью, много что еще. Он вновь говорит о каких-то подарках, которые Грейнджер совсем ни к чему. Она не падка на украшения и считает, что это бесполезная трата денег. Несомненно, получать знаки внимания от Малфоя приятно, но ей становиться не по себе, когда она надевает их. Серебро и опалы – самое популярное сочетание, но идеально подходящее к сегодняшнему наряду Гермионы. Он как будто знал, что именно это украшение сегодня будет подходить к наряду девушки больше всего. Он говорит смешные слова, потому что до сих пор слушать от него комплименты – невообразимо. Он вроде близкий, но совершенно далекий человек. Она смущается, не зная, лукавит он или нет. - Спасибо, Малфой, - другое обращение она использует редко. Почти в единичных случаях. Ведь они все те же, несмотря на то, что стали так близки. Суть и естество не поменять, они это оба прекрасно понимают. Гермиона терпеть не может опаздывать и не понимает, зачем Малфой медлит. Посторонние мысли быстро улетают из головы, когда она оказывается в объятиях слизеринца. Ее волнение по поводу предстоящей встречи с друзьями, которые терпеть не могут Малфоя, а теперь вероятнее всего и ее, улетучивается мгновенно, как только губы слизеринца прикасаются к ней. Знакомая дрожь по телу, знакомые ощущения, которые скорее призывают остаться дома, а не тащиться на ужасный прием в министерстве, который явно ужасно скучный, остаться тут с ним. Она прикасается к нему уже не с такой опаской, не с таким стеснением, хотя все еще побаивается Малфоя и его странной внутренней силы, из-за которой Грейнджер теряет самообладание, контроль над собой. Оторвавшись от него, она поднимает глаза и останавливает его. - Подожди, у меня тоже есть кое-что для тебя. Может это не так замечательно, как твой подарок, но все же, - говорит она, отходя от парня, и открывает верхний ящик тумбочки, в котором тоже лежит маленькая коробочка. Зажим для галстука гоблинской работы - подарок может быть и банальный, совсем ненужный Малфою и он, быть может, посмеется над ним, но Грейнджер просто хотела оказать внимание, по-детски улыбаясь, когда вручает ему коробочку, а потом коротко целуя в губы. Но хорошее настроение быстро испаряется, как только Малфой и Грейнджер оказываются непосредственно в министерстве. Она в первый раз выходит из камина под руку с Малфоем, нервно оглядываясь по сторонам. Слизеринец наверняка догадывается, что Грейнджер волнуется, но не подает виду. Она чувствует себя ужасно некомфортно и напряженно, стараясь оттянуть момент встречи с Гарри и Роном как можно дальше. Она знает, что ребята ее точно неправильно поймут, ведь она даже объяснить это не сможет. Больше всего на свете она боится, что ее друзья сочтут ее поступок предательством. Но ведь Малфой прав. Они давно строят свое счастье, не спросив у Гермионы разрешение на то с кем и как связывать свою судьбу. Не справедливо было бы обвинять в чем-то ее. И вот только выйдя в зал, где собралось уже приличное количество народу, в глаза Грейнджер бросается рыжая макушка друга, а рядом с ним естественно и Гарри с Джинни. Лаванда Браун, вся такая счастливая скачет подле Рона, теребя его за руку и что-то эмоционально рассказывая. Грейнджер поднимает испуганный взгляд на Малфоя, будто бы ища защиты. Как будто бы она только сейчас узнала, что они будут здесь, а не готовилась к этому целыми днями. А Малфоя же как будто это радует. Он как всегда подсмеивается над друзьями Грейнджер, а она лишь со злостью смотрит на него, призывая помолчать. Он шепчет все эти гадости ей на ухо, прижимая ее все ближе, от чего по коже Грейнджер бегут мурашки. Откуда не возьмись, куда же без них, около «прогрессивной пары» появляются первые колдофотографы, с камерами наготове. Это первые колдофото, где Малфой и Грейнджер так близко друг к другу. Грейнджер чувствует себя не уверено, но все же улыбается. Наконец-то репортеры «Ежедневного пророка» и остальных скандальных газетенок, получат отличный повод для статей по поводу того, что все-таки они были правы, когда предвещали мистеру Малфою и мисс Грейнджер прекрасный союз. - Малфой, а можно я сделаю что-то, что сама захочу, а не так, как ты мне посоветуешь это сделать, - шепчет она ему ответ, отворачивая от камеры, чуть привставая на цыпочки, что бы дотронуться дыханием до его уха и что бы этого больше никто не слышал. - Мне кажется, что стоит подойти к Гарри и Рону. Я не смогу весь вечер их игнорировать, поэтому лучше сделать это сейчас. И если ты не против, я очень попрошу тебя не нарываться. Если хочешь, я вообще одна подойду, - говорит она своему спутнику, но Малфой отказывается оставаться в одиночестве и следует вслед за Гермионой. Грейнджер от напряжения вся сжалась и старалась выровнять дыхание. Она чувствовала себя жутко неловко. Ее друзья встретили ее удивленными взглядами, холодно. Может они надеялись на то, что «Пророк» до сих пор печатает лишь сплетни, хотя ни Гарри, ни Рон не удосужились узнать у подруги, как обстоят дела на самом деле. Гарри, безусловно, видел Малфоя дома у Гермионы, но тогда и действительно ничего не было! Все ее объяснения прошли в пустую и с тех пор Грейнджер еще не помирилась с ними. Она была почти уверена в том, что Гарри обо всем рассказал Рону. - Привет, ребята, - осторожно говорит она, немного улыбаясь, - рада вас видеть. На это явно парни не ответят ей тем же, а вот Джинни вроде бы даже приветливо улыбается старой подруге. Лаванда Браун осматривает Гермиону, как будто бы та вышла на подиум, причем ее взгляд говорит о том, что выглядеть Грейнджер могла бы явно получше. В общем обстановка очень напряженная. - Привет, Гермиона, - весело отвечает Джинни. Остальные же коротко кивают, приветствуя только что прибывшую пару. - Славно выглядишь, - с улыбкой отвечает Гермиона, указывая на живот Джиневры Поттер, на что та лишь смеется. - Как жизнь? – неловко спрашивает у Гермионы Гарри, на что Грейнджер лишь сильнее вцепляется в руку Малфоя, как будто бы боится, что друзья начнут кидаться в нее авадами. Они же ведь не ослепли и видят, что Грейнджер пожаловала с Малфоем. - Да все в порядке, работаю над новым проектом, - отвечает она. – А вы как? Тут в разговор решает вступить Рон с ужасно недовольной улыбкой. - Да мы вообще прекраснее всех, - говорит он, хватая за руку Браун, и притягивая ее к себе, как будто бы думает, что Грейнджер сейчас разревется и убежит. Будто бы она ревнует его. Вовсе нет. Рональд сам выбрал свой путь, за что Гермиона его уже давно простила, забыла и отпустила. - Я очень рада, - говорит Гермиона. Разговор жутко не клеится и она чувствует себя не в своей тарелке. *** - Можно, сразу же после того, как сделаешь то, о чем я прошу, - говорит он и коротко целует ее, как она его совсем недавно, вручив свой маленький смешной подарок, который он запланировал положить на камин с памятной надписью. Журналисты счастливы, как будто война закончилась второй раз. Грейнджер предлагает пойти к ее друзьям, и Малфой напрочь протестует против идеи оставить его в центре зала одного. - Я не буду нарываться - ты только посмотри на них. Уизлетта задавит меня своим животом, а Уизел опплюет крошками... Так с ними Браун? Вот это неожиданность. Посмотри только на них, - повторяет Малфой, посмеиваясь, пока идет в шаге за спиной Грейнджер - услышь его Нарцисса, она бы упала в обморок от поведения единственного сына. Грейнджер впереди сердится, и это видно по ее выпрямленной спине и уверенной походке, а еще это необыкновенно смешно - он готов часами изощряться в остроумии, чтобы наблюдать ее реакцию, а еще ему интересно - просто в качестве эксперимента - как она умудряется сохранять такой серьезный вид в ответ на все его ухищрения. Проклятая Грейнджер, наверно, каждое утро пьет зелье от смеха, закрывшись от него в ванной. Когда они подходят к людям, на чьи похороны Малфой даже купил бы билеты, он затыкается и холодно и независимо начинает улыбаться, стоя за плечом Грейнджер. Та же пытается быть приветливой, но отвечает ей только Уизлетта - которой, видимо, ее огромный живот загораживает даже Малфоя. Драко смотрит поверх головы Уизли, будто разглядывая что-то в конце зала, и позволяет своей улыбке перерасти в ухмылку. - Я очень рада, - говорит Грейнджер и даже Малфой чувствует напряжение в ее голосе. - А по тебе не скажешь. Явилась с Малфоем, виснешь на нем как... как... Рыжий набирает в грудь побольше воздуха, явно пытаясь задеть Грейнджер побольнее, и в этот момент Малфой решает появиться во всем ореоле собственной славы. Что бы не хотел сказать рыжий идиот, ему лучше оставить это при себе. Малфою вовсе не улыбается развязывать скандал на приеме, но вряд ли Грейнджер оценит, если он позволит Уизли подбирать эпитеты - в таких ситуациях Малфой оказываться не любил. - Здравствуй, Поттер, Поттер, Уизли, Браун, - говорит он вовсе неприветливо, но будто только что увидел их под собственным ботинком. - Неожиданно встретить вас всех здесь. Гермиона скучала, правда? Он кладет руку ей на плечо, и неспешно поглаживает голую кожу, скользя пальцами к шее. Грейнджер дергается как от удара, Уизли багровеет, а Поттеры одинаково хмурятся. - Не лезь в разговор, - бросает ему Уизли, не обращающий внимания на квохчущую вокруг Браун. - Кажется, ты разговариваешь с моей спутницей, - не меняя выражения лица и по прежнему глядя сквозь Уизли. отвечает Малфой, молясь всем богам, чтобы Поттер неожиданно для всех излечился от своего кретинизма и смог удержать своего приятеля. - Так вот, мне не нравится твой тон. - Гермиона, - говорит Поттер, нервно поправляя очки, и Малфою хочется заавадиться от одного только звука голоса Мальчика-Который-Выжил. - Почему ты с Малфоем? Это все правда? Что вообще происходит? Грейнджер судорожно вздыхает и начинает что-то бормотать, но Малфой громко смеется, привлекая внимание к их группке, хотя ему не смешно. Он бы с большим удовольствием ткнул Поттера в глаз палочкой - сразу же после того, как проделал бы тоже самое с Уизли. - Поттер, ты женатый мужчина, - скучно говорит Малфой. - Тебе должно быть стыдно спрашивать такие вещи. Почему Уизли с тобой? Я сейчас имею в виду миссис Поттер, разумеется. Понимаешь? Это магия. Люди встречаются и находят общий язык. Как мы с Гермионой. Я не знаю, что ты подразумеваешь под всем, но правда в том, что мы с Гермионой встречаемся. Проводим вместе время. Делимся планами на будущее. Принимаем вместе пищу. Ходим на торжественные мероприятия вроде этого - тоже вместе. Спим вместе, - как можно более желчно добавляет он. - Не думал, что тебе нужно объяснять такие элементарные вещи, Поттер, да еще и по несколько раз. Браун мелодраматически вскрикивает и прижимает обе руки к груди, Уизли выглядит жалко, а у Поттера краснеют уши. Вокруг них образовывается кольцо слушателей. Малфой отпускает плечо своей страдалицы - в его планы не входит окончательно поссорить Грейнджер с ее друзьями, но совсем удержаться от соблазна выше его сил. - Когда поймешь это сам - кстати, можешь попросить помощи у своей жены, она выглядит весьма сообразительной для вашей компании, - поясни это и Уизли: я отказываюсь беседовать с этим представителем английской фауны... - Хорек! - ожидаемо вопит Уизли, но Драко уже хлопает Грейнджер по спине и удаляется. К нему сразу же цепляется симпатичная журналистка. - Мистер Малфой, давно ли вы рассказали мисс Грейнджер о своих чувствах? - Только вчера днем я делился с мисс Грейнджер своими чувствами относительно нового курса Отдела международного магического сотрудничества, так что ответ на ваш вопрос - недавно. К слову, ее чувства по этому поводу полностью совпали с моими, - на ходу бросает он, чувствуя головокружительную злость. Больше всего ему хочется покинуть Министерство и отправиться домой - и пусть Грейнджер сама решает проблемы со своими психованными друзьями. Он не намерен терпеть все это блеяние Уизли, Поттера в пределах нескольких футов, то, как начинает отстраняться от него Грейнджер, когда на них смотрят эти придурки. *** Гермиона сжалась уже просто до невозможности. Ей кажется, что еще немного и она просто начнет заикаться. И вот дернул ее Мерлин подойти сюда вместе с Малфоем. Не могла как будто бы договорить с ним. Она прикрывает глаза, чтобы сдерживать свои эмоции. Драко старается быть более-менее сдержанным, но, по-мнению Грейнджер, у него это вообще не получается. Друзья Гермионы злятся, а Малфой все-таки решает оставить старых приятелей одних и этому Грейнджер радуется, хотя Малфой оставил ее в очень интересном положении. Она почти уверена в том, что слизеринец специально говорит лишнего, чтобы подставить его. Но с ним позже. Сейчас нужно постараться все объяснить Гарри и Рону. - Ребята, я, конечно, понимаю, что ваше отношение к Малфою вообще не поменялось со школьных времени, и я не буду заставлять вас лучше относиться к нему, - говорит она, тихо опуская глаза, - но я же приняла вас такими, какие вы есть. Вы выбрали свой путь – я свой. - Гермиона! – говорит Гарри, несколько повышая тон на подругу, - неужели ты так успела поглупеть со школьного времени! Это же Малфой! Тебе стоит напомнить, как он относится к нам? - Гарри, - более твердо говорит она, - я знаю, что этот тот самый Малфой. Не надо мне об этом напоминать. - Он же просто использует тебя, неужели ты не видишь? – говорит Рон, вступая в разговор. Браун поднимает на своего спутника укоризненный взгляд, как будто бы говоря глазами «Зачем ты ей это сказал. Пускай бы и использовал дальше, что бы ей потом было больнее!» - Рон, перестань, - вмешивается Джинни, чувствуя, что разговор может закончиться серьезной ссорой. – Гермиона не маленькая девочка и сама может решить с кем ей быть. - Ах, ну да, - говорит Рональд, ухмыляясь, прихватывая Лаванду за талию и прижимая к себе поближе, - если ей приятно, что ее бойфренд ходит и всем трепет, что они спят вместе, то, пожалуйста. Грейнджер густо краснеет. Конечно, с этим Малфой переборщил очень жестоко, поэтому Гермиона только и остается краснеть. Но ведь логично можно было бы предположить, что если пара встречается, то у них наверняка есть интимная жизнь, но говорить о ней вот так, вслух, Гермиона не готова. Да и не собирается, в конце концов! Уизли перешел границу допустимых тем, вслед за Малфоем. Гермионе уже хочется развернуться и уйти с этого приема, который с каждой минутой нравится все меньше и меньше. - Рон, - говорит она через силу, - это мой выбор. Позволь мне самой выбирать, с кем жить, с кем быть и что делать, - отвечает она, почти со злостью. – Я совсем не хочу с вами ссориться, но я очень хочу, чтобы вы перестали постоянно обсуждать мою личную жизнь. Я не лезу в вашу, вы не лезьте в мою. - Гермиона, мы просто предупредили, - говорит Гарри, а Джинни дергает его за руку, призывая замолчать. - Буду иметь ввиду, - отвечает Гермиона. Она награждает холодной улыбкой обоих друзей, довольно мило улыбается Джинни, напрочь игнорируя Лаванду, уходит прочь, собираясь затеряться в толпе. Гермиона отходит от друзей в состоянии полной подавленности. Рождество выходит просто волшебным, ничего не скажешь. Просто великолепный праздник. Гермиона отходит в более тихое место – почему-то именно такие места очень привлекают ее. Кто-то сзади останавливает, кладя руку на плечо. Грейнджер оборачивает и видит Джинни, которая догнала девушку. - Гермиона, не злись на них. Они сами не понимают что говорят. Это все еще те детские обиды, - мягко говорит она, все еще держа руку на плече гриффиндорки. Гермиона чуть улыбается уголками губ. - Я понимаю, Джинни. Просто все же обидно это слышать. Если честно, я сама в себе толком не разобралась, а тут еще они, - отвечает она и оглядывает зал. Вдалеке она видит своего спутника, который так просто и весело общается со своими друзьями, что просто хочется подойти и испортить ему этот вечер. - Ладно, не расстраивайся, заходи к нам как-нибудь, - улыбаясь, говорит, она. - Хорошо, спасибо Джинни, - говорит она, а сама уже приковала взгляд к Малфою, около которого так и вьется смеющаяся Астория Гринграсс. Нет, ни в коем случае она не будет ревновать к ней Малфоя. Никогда, это же бред. Ну, подумаешь, она была первой претенденткой на помолвку с Малфоем, подумаешь идеальная невеста, найденная родителями слизеринца. Теперь-то он с ней. Грейнджер часто начала задавать себе вопрос. Зачем он с ней? Неужели только потому, что их пару считают идеальной журналисты и остальные люди? Неужели просто для выгоды? Гермиона совсем не хочет так думать и ищет оправдания. Но не находит. Она не сводя глаз, смотрит на Гринграсс и начинает ее ненавидеть. Просто так. Совсем не из-за Малфоя. *** В общем-то, повстречать старых друзей совсем не так плохо - особенно на фоне только что произошедшей встречи с бывшими врагами, поэтому Малфой слегка расслабляется в компании сестер Гринграсс, вездесущего Забини и Пьюси, которые сбились в симпатичную слизеринскую кучку и обсуждают очередную отсидку в Азкабане Маркуса Флинта. Малфой плохо помнит капитана, но согласно кивает улыбающейся Астории в ответ на то, что неплохо бы как-то присмотреть за Флинтом - тому уж к тридцати, пора и остепениться. Неприятное ощущение между лопатками заставляет его несколько раз передернуть плечами, но лучше не становится - и тогда он оборачивается. В другом конце зала в своем красном платье стоит Грейнджер, рядом с которой, похожая на Альпы в своем светло-голубом платье, топчется миссис Поттер - Уизлетта, как привычно зовет ее Малфой. Даже через полсотни футов, которые их разделяют, Малфой видит, как сердито поджаты губы его грязнокровки - это было опасным признаком еще в Хогвартсе. Он иронично салютует Грейнджер бокалом с вином и отворачивается - раз та предпочла остаться со своими друзьями, он не будет мешать ей развлекаться. По всему выходит, что его стояние рядом с ней, пока она общается со своим привычным окружением закончится плачевно, поэтому, видимо, изображать счастливую пару им не судьба. На этой мысли Малфой сжимает зубы, недовольный вообще всем на свете - он ненавидит обстоятельства, встающие у него на пути. На данный момент этими обстоятельствами можно назвать его гордость, драклово грейнджерское упрямство и ее гриффиндористость. И вокруг уйма народа и устраивать скандал сейчас просто невероятно. Невероятно, но исключительно соблазнительно. И впервые за несколько дней соблазн и Грейнджер, соединенные в одном предложении, не вызывают у Малфоя никаких сексуальных мыслей. Скорее он хочет узнать у нее, как она дальше собирается совмещать несовместимое - его и своих проклятых друзей. Слизеринцы, по крайней мере, способны вести себя цивилизованно и не лезть к ним - даже Паркинсон, а вот гриффиндорцы, как показывает опыт, таким талантом похвастаться не могут. Малфой что-то отвечает Астории, пожимает руки Пьюси и Забини - которые, между прочим, ни слова не сказали ему о том, что его роман с грязнокровкой Грейнджер ужасающ и просто противен разуму, и разворачивается, чтобы вернуться к своей спутнице, принять ее извинения за отвратительное поведение и продолжить вечер вместе - они, в конце концов, впервые вышли в общество как официальная пара. Вечер подходит к концу и проводят они его не вместе. И когда он разворачивается, его официальная пара преспокойно кладет свою руку на плечо Виктору-Мантикора-Его-Задери-Краму и удаляется от него в противоположном направлении, собираясь, видимо, вспомнить молодость. Крам, конечно, не чета Уизли - и Малфой сосредоточенно хмурится, прикидывая, в чем он однозначно обходит болгарина - его позиции в жизни Грейнджер внезапно оказываются совсем шаткими, что ставит весь его проект под угрозу бесславного проигрыша. Как известно, победителей не судят, и удайся ему его потрясающая в своем изяществе и полубезумная в своем исполнении авантюра - никто и слова не скажет, а вот брось его Грейнджер (при этой мысли Малфой стискивает челюсти), то над ним будет смеяться весь Слизерин. Малфой ставит стакан на левитирующий неподалеку поднос и неспешно продвигается к Краму и своей грязнокровке, произнося про себя года восстаний хогсмидских гоблинов - это помогает ему не схватиться за палочку, а на лице застывает как раз самое приличествующее Малфою выражение: глубокая задумчивость и надменность. Он бы не прочь добавить самодовольства, но с самодовольством что-то не то - даже при отличных навыках лицемерия, изобразить самодовольство Малфою не удается. Он нагоняет Крама и Грейнджер и холодно окликает ее: - Грейнджер, не представишь меня своему другу? Крам невысокий, коренастый и массивный, напоминает Малфою книжный стеллаж из владений Пинс, и он хмыкает, потому что объясняет для себя симпатию Грейнджер к Краму любовью к библиотеке. - Виктор Крам, - слово берет болгарин, и Малфой надменно кивает. - Я знаю, кто вы, господин Крам. Меня зовут Малфой, Драко Малфой. - Мы не знакомы? Мне кажется, что мы где-то встречались,- хмурится Крам, распознавая недовольство в голосе Малфоя. - Хогвартс, 1995, Турнир Трех Волшебников, вы жили в нашей гостиной, - отвечает Драко и обхватывает Грейнджер за плечи. - Извините, что прерываю вас, - извинений в его голосе и не слышно, - но мы с Гермионой собирались уходить. Можете навестить нас на неделе, если желаете. Он широко ухмыляется в лицо низковатому болгарину - а тогда, на четвертом, Крам казался ему великаном - с удовольствием замечая, как вспыхивают глаза спортсмена и давнего грейнджерского ухажера. Тот тоже понимает всю эту демонстрацию от и до. Малфой практически счастлив, когда ведет Грейнджер за собой к камину. Никакие Поттеры, Уизли и Крамы не имеют права посягать на его грязнокровку. Он ее себе заслужил. С самого первого проклятого сентября. Пусть Поттер упивается славой героя, пусть Крам - кумир миллиона магов от десяти до восьмидесяти лет, пусть Уизли считает себя настоящим волшебником, пока Грейнджер его - он чувствует себя победителем. Все эти мысли, конечно, чертовски забавны, но рациональная часть рассудка Малфоя закатывается в припадке от ужаса: это, несомненно, в нем от Блэков, то, что он готов ни перед чем не остановиться, чтобы получить желаемое. Кажется, что на Грейнджер сошелся клином свет и это уже совсем не весело - если говорить начистоту. Поэтому когда они выходят из камина в квартире Грейнджер, Малфой в ярости на самого себя. Он отпускает руку Грейнджер, будто обжегшись, и сверлит ее раздраженным взглядом, пытаясь сообразить, ради чего он меняет приоритеты. *** Гермиона не сводя глаз, смотрит на затылок и спину Малфоя. Он оборачивается, и Гермионе кажется что просто сияет от счастья. Ее раздражает такое выражение лица Малфоя. Самодовольное, надменное, хитрое. Гермиона ухмыляется, когда он вновь поворачивается к своим друзьям. Перспектива стоять тут одной вообще не радует, и Грейнджер уже было подумывает о том, чтобы вернуться домой. Но так как пришла на вечер она со слизеринцем, то и покинуть они его должны вместе. Поводов для сплетен у репортеров теперь и так предостаточно, незачем давать им новую почву для глупых разговоров. Гермиона уже расстраивается и отворачивается к окну – не смотреть же ей на Малфоя весь вечер. Ее задумчивость очень скоро отвлекает знакомый голос. - Гер-мина, - кто-то говорит сзади и Грейнджер оборачивается. Знаменитый болгарский ловец – Виктор Крам, который сегодня тоже каким-то магическим образом оказался на рождественском приеме, лучезарно улыбался гриффиндорке и перехватил руку Гермионы, что бы поцеловать ее в знак приветствия. - Виктор! – удивляется Грейнджер и мило улыбается Краму. Они уже много лет не общаются даже по переписке, их дружба осталась далеком в детстве. – Не ожидала тебя сегодня здесь увидеть, я думала, ты вообще не бываешь в Англии, - говорит она удивленно. Встреча со старыми друзьями – всегда приятна, особенно когда они не начинают учить тебя жизни, напрочь забывая о том, что не стоит лезть в чужую жизнь и думают только о себе. - Да, я иногда бываю здесь. Приезжаю в гости к Флер, мы с ней общаемся очень хорошо, - говорит он. – Вот встретил тебя. Мы не виделись столько лет. Ты перестала мне писать совсем, - говорит он, сверля Гермиону темными глазами. Грейнджер чувствует себя очень некомфортно в присутствии болгарина, какое-то странное ощущение. Но все же это лучшая альтернатива одиночеству. - Да, я… - мнется она, - Работа, все некогда и некогда, - говорит она, слыша сама в своем голосе нотки фальши. Грейнджер так привыкла четко говорить тексты, а сейчас потерялась от неожиданности. - Я слышал, ты теперь прогрессивный ученый? – спрашивает он и берет два стакана с медовухой с пролетающего мимо подноса, тут же предлагая один Гермионе, намекая на то, что не собирается с ней просто обменяться парами фраз. Он хочет именно поговорить, поинтересоваться, быть может, даже рассказать что-то, поделиться, не дай мерлин дать новый адрес для продолжения общения по переписке. - Ну не то чтобы очень, - скромно отвечает она, но все же улыбается. Виктор не сильно изменился со дня их последней встречи. Но что-то новое в нем определенно было. Она не любила говорить об этом. День и ночь голова Грейнджер занята расчетами, бумагами, письмами, Малфоем и сейчас не время о них говорить, но более нейтральной темы, чем работа, просто не подобрать. - Не скромничай, - говорит он, - даже в болгарских газетах иногда мелькают твои фото с очередной презентации, - ухмыляется он и выпивает свой бокал янтарной жидкости. – Ты сегодня просто обворожительна, - добавляет он и ставит пустой бокал на пустой поднос. Гермиона немного краснеет, и хлопает его по плечу. - Спасибо, ты тоже отлично выглядишь, - добавляет она со смехом. Да с ним разговор клеится лучше, чем с ее друзьями. Странно, не находите? Когда Виктор предлагает Грейнджер пройтись до балкона, чтобы подышать свежим воздухом, поболтать о жизни и так далее. Грейнджер принимает его предложение и уже направляется с ним к балконному проему, как сзади неожиданно появляется Малфой. Он обхватывает Гермиону за плечи, как бы предъявляя Краму права на нее. Грейнджер это не нравится. Она просто собиралась пообщаться со старым знакомым, а тут Малфой, с его холодным тоном. - Но мы с Гермионой собирались уходить. Можете навестить нас на неделе, если желаете. Грейнджер даже сказать ничего не успевает, ее уводят с праздника за руку, как маленькую девочку. Да что за, черт возьми? Какое он право имеет так распоряжаться ее жизнью? Почему она не летела к нему на всех парах, когда вокруг него вились его проклятые однокурсницы-слизеринки? Она молчит, пока идет за Малфоем вслед. Ей не нравится, совсем не нравится его поведение. Она не подписывалась на то, что бы так с ней обращались. Она со злостью и вызовом смотрит на него, пока они стоят в камине, а когда оказываются в маленькой гостиной Грейнджер, она уже готова порвать его на части. Здесь нет журналистов, которые бы во всю уже начали строчить о том, как орет гриффиндорка на своего замечательного спутника. Он смотрит на нее с какой-то злостью. Да какое он право имеет еще, и злиться на нее? - Малфой! В чем проблема? Почему я не могла просто пообщаться со своим старым знакомым? Почему тебе обязательно нужно было все испортить? – начинает она, с вызовом всматриваясь в серые глаза собеседника. Она не хочет говорить с ним о Гарри и Роне, тут уж она сама разберется. Они давние враги, так что ей сюда лучше не лезть. Но Крам чем ему не угодил?