Шаг вперёд

      Когда Гарри трансгрессировал на безлюдную окраину знакомой с детства деревушки Оттери-Сент-Кэчпоул, перед его глазами возникла холмистая местность, покрытая сочной зелёной травой. Вокруг простирались замечательные просторы на много-много миль вокруг. Лишь изредка взгляд выхватывал приземистые сельские домики, и если хорошенько постараться и поискать, то вдали можно было увидеть башню «Норы». А ещё дальше неспешно крутились высоченные ветряные мельницы, чьи лопасти сверкали под лучами вечернего солнца. Кузнечики, спрятавшись в траве, заводили свои весёлые, беззаботные трели.       Прямо перед собой, чуть ниже по склону, Гарри увидел двухэтажный домик песочного цвета в окружении цветущего сада — жилище Рона и Гермионы. Он поправил края рубашки, по привычке пригладил волосы и бодрым шагом стал спускаться по тропинке вниз к живой изгороди, за которой ещё издали приметил рыжую макушку Рональда. Тот доставал из багажника собственного автомобиля, неимоверно роскошного, которым, как было известно Гарри, Рон жутко гордился, какую-то объёмную коробку.       — Гарри! — раздался звонкий женский голос, когда гость поравнялся с оградой.       На веранде, улыбаясь, стояла Гермиона и махала ему рукой, облачённой в прихватку для горячего. На подруге был надет светлый фартук в цветочек поверх сарафана небесно-голубого цвета. Непослушные каштановые волосы Гермиона собрала в небрежный хвост.       — И вправду — Гарри! — ошеломлённый Рон так и застыл на месте.       — Привет! Надеюсь, не помешаю? — Гарри открыл калитку и, войдя, направился к друзьям.       Рон не успел ответить, поскольку с крыльца вновь раздался голос Гермионы:       — Конечно нет. Проходи!       — Тебе помочь? — спросил Гарри у Рона, пытающегося поудобнее подхватить коробку.       — Спасибо, сам справлюсь. Очередное гениальное изобретение Джорджа, что-то наподобие магловских телевизоров, — принялся объяснять Рон. — Только эти, по задумке брата, смогут принимать любые каналы, в том числе, волшебные. А ещё работать в качестве средства для общения между волшебниками. Мы будем видеть и слышать друг друга на экране, где бы ни находились, — друг с гордостью взглянул на свою ношу. — Расширяемся! Однако брату никак не удаётся настроить приём этого чудо-агрегата на магловские каналы. Папа кое-что мне посоветовал. Ты же знаешь его давнюю любовь к изобретениям маглов. Вот я и взял с собой. Вдруг у меня получится!       Рон загадочно подмигнул Гарри, пока они шли по усыпанной гравием дорожке, ведущей к дому. Когда они поднялись по лестнице на крыльцо и поравнялись с Гермионой, Рон, едва взглянув на девушку, слегка кивнул и направился вглубь коридора, в то время как Гарри замер с улыбкой на пороге. Показалось, что он тысячу лет не видел друзей. Несколько секунд Гермиона явно колебалась, переминаясь с ноги на ногу, а затем заключила Гарри в крепкие объятья. Он почувствовал не забытый лёгкий аромат её духов.       — С Днём рождения! Я почему-то знала, что ты придёшь, — прошептала она Гарри на ухо, обжигая своим дыханием. Потом, отстранившись, Гермиона громко добавила: — У меня готов праздничный ужин. А в духовке томится апельсиновый пирог!       — Чёрт, дружище, ведь сегодня твой День рождения! — голова Рона высунулась из гостиной.       — Я получил днём вашу открытку. Крайне признателен за поздравление, — ответил Гарри, проходя внутрь и оглядываясь на Гермиону.       Дойдя до гостиной, он столкнулся с Роном.       — Это я её отправила, — произнесла Гермиона, закрывая входную дверь. Она подошла к друзьям, вновь надевая на руку свою прихватку. И явно нервничая, искоса взглянула на Рона: — От нас двоих, разумеется.       — Ты молодец, Гермиона. Но могла бы меня предупредить, чтобы я не выглядел идиотом, — отозвался Рон с недовольной миной.       — Извини. В последнее время я немного рассеянна из-за навалившейся работы в Министерстве, — принялась оправдываться Гермиона.       — Которую с радостью приносишь в наш в дом. Нигде нет спасения от твоих бумажек!       — Но ведь не я одна иногда работаю по вечерам!       — Это, — Рон кивнул головой в сторону гостиной, где на журнальном столике стояла коробка из «Всевозможных вредилок Уизли», — необходимость. А все твои сочинения могут оставаться исключительно в ненаглядном Министерстве!       Гермиона открыла было рот, чтобы бросить ему в ответ что-то не менее колючее, но, вспомнив о Гарри, взяла себя в руки и лишь прикусила губу от досады.       Испугавшись, как бы перепалка не превратилась в крупную ссору, гость решил вмешаться.       — У меня сегодня праздник, если кто-то забыл, — напомнил Гарри. — И раз уж я к вам пришёл, может вы не будете ругаться?       — Мы не будем, Гарри, — вздохнула Гермиона. — Пойдёмте в кухню — стол уже накрыт.       Стараясь не встречаться глазами с Роном, она проследовала восвояси. Гарри молча наблюдал за осунувшейся спиной Гермионы. Рон провожал невесту с таким видом, словно хотел послать ей вдогонку какое-нибудь заклятие. Желательно пострашней.       — А я думал: ваши ссоры давно в прошлом, — тихо произнёс Гарри, обращаясь к другу.       — Если бы! — тот беспомощно развёл руками. — Ладно, пошли. И вправду негоже портить тебе День рождения нашими выяснениями отношений.       И они, миновав коридор, оказались в просторной кухне в тёплых светло-бежевых тонах, где в центре, на большом овальном столе, Гермиона накрыла щедрый ужин. Гарри разглядел свой любимый жареный картофель, тушёные овощи, сосиски, несколько видов соусов, йоркширский пудинг. А в центре стола на серебряном блюде лежала запечённая курица с аппетитной румяной корочкой. При виде стольких блюд Гарри ощутил волну безграничной благодарности к Гермионе. Ему было невозможно приятно, что всё это она наготовила к его Дню рождения. Что она старалась ради него.       — Ну же, Гарри, садись, — пригласила Гермиона, указывая на стул.       — Спасибо, Гермиона!       Он постарался вложить в своё «спасибо» всю признательность, которую сейчас чувствовал. Она встретилась с ним взглядом и слегка покраснела.       Рон, занявший свой стул, уже вовсю хозяйничал, отрезая от курицы кусок посытнее. Гарри присел, но не притронулся к еде, пока Гермиона его не подбодрила:       — Бери всё, что хочешь. Я пока достану вино из холодильника. День рождения не каждый день случается, и надо его как следует отметить!              В этот вечер Гарри впервые за долгое время ощутил себя счастливым. Когда все трое изрядно насытились ужином, Гермиона встала и принялась убирать со стола, чтобы вновь накрыть его к чаю. Гарри знал, что она любит делать домашнюю работу самостоятельно, не прибегая к магии. «Я же выросла в семье маглов, — сказала она когда-то давно Гарри. — Вошло в привычку. Мне не сложно!» Наблюдая за тем, как Гермиона снуёт по кухне туда-сюда, собирая посуду, распихивая остатки еды в холодильник, доставая фарфоровые чашки из буфета, Гарри почувствовал тот семейный уют, которого ему так не хватало. А когда Гермиона, проходя мимо стола с заварочным чайником, погладила свободной рукой Рона по плечу, Гарри впервые за несколько часов вспомнил о Джинни, и одиночество вновь стало подкрадываться к нему семимильными шагами. Однако о Джинни подумалось не только ему.       — Кстати, Гарри, какие новости о моей сестре? — спросил Рон, обмякший на стуле после обильного приёма пищи. — Я так понимаю, она даже на твой День рождения не смогла оторваться от дел?       Гермиона с грохотом уронила грязную вилку в мойку.       — Джинни сейчас в Хогсмиде. Наверное обживается в доме, который ей дали как преподавателю Хогвартса, — сообщил Гарри, стараясь говорить обыденным тоном.       — Крууто, — протянул Рон мечтательно. — Мне всегда нравился Хогсмид с его магазинчиками, пабами. Эх, а «Сладкое королевство» вообще — просто мечта! Эталон магазинной торговли!       — Особенно тебе нравилась мадам Розмерта из бара «Три метлы», — решила пошутить Гермиона, ставя чайник на плиту. — И её сливочное пиво, — добавила она весело.       — Да ну тебя! — Рон отмахнулся от Гермионы как от надоедливой мухи и вновь обратился к Гарри: — Кстати, ты собираешься в Хогсмид? Джинни буквально поселилась в Хогвартсе, но вы же вроде как вместе. Мама всё гадает: когда свадьба-то ваша?       Гарри опешил и растерялся. Он не ожидал, что ему придётся обсуждать с друзьями свои непростые отношения с Джинни.       — Перестань, Рон, — пришла на выручку Гермиона. — Твои вопросы не совсем уместны.       Она повернулась к ним лицом, так и оставшись стоять рядом с кухонной плитой.       — Что я такого сказал? Опять тебе что-то не нравится! — накинулся Рон на Гермиону.       — Думаю Гарри с Джинни сами в состоянии разобраться в своих отношениях. И непременно известят нас о своей свадьбе. Если она состоится в скором времени! — Гермиона угрожающе положила руки на талии и сверкнула глазами.       — А мне, значит, и спросить нельзя! Я, между прочим, как-никак брат Джинни! — Рон вновь начинал заводиться. — И потом. Про нашу с тобой свадьбу мама тоже давно интересуется, а мы до сих пор жених и невеста!       По несчастному виду Гермионы было видно, насколько она деморализована последними словами Рона.       — Не надо сейчас об этом! — взмолилась она.       — Знаешь, а я, пожалуй, пойду наверх, раз уж разговаривать с Гарри ты мне не даешь! — воскликнул Рон, вставая. — Займусь волшебным телевизором.       — Рон, постой! Ты меня нисколько не обидел своим вопросом, — попытался остановить Гарри друга.       — И всё же я пойду, — сказал Рон с явной обидой.       Бросив сердитый взгляд на Гермиону, тоном, не терпящим возражения, он добавил напоследок:       — Чай принесешь наверх.       — Хорошо, — ответила она покорно, отвернувшись к плите.       Гарри почудилось, что Гермиона усиленно делает всё возможное, чтобы не разрыдаться.              Когда Рон, прихватив коробку из гостиной, скрылся на лестнице, ведущей на второй этаж, Гермиона вновь повернулась к Гарри.       — Прости, я не хотела, чтобы мы с Роном портили тебе настроение в День рождения, — сказала она негромко.       — О, не беспокойся! Мне его испортили задолго до вас двоих, — усмехнулся Гарри, вертя в руках свою чашку для чая.       — Джинни? — осторожно спросила Гермиона.       Он молча кивнул.       — Вы поссорились?       Гарри неопределённо пожал плечами.       — Если тебе тяжело говорить, то не надо, — продолжила Гермиона. — Я ей писала недавно на правах старой подруги. Ты не думай, Гарри, что я пыталась лезть не в своё дело, однако… Учитывая, что вы почти не бываете вместе…       Замявшись, она бросила извиняющийся взгляд на него.       — В общем, я написала Джинни, что расстояние не всегда идёт на пользу чувствам. Возможно ей стоит подумать над моими словами, — Гермиона тяжело вздохнула. — А потом сова принесла мне ответ, где было написано, чтобы я оставила Джинни в покое со своими советами и занялась собственной жизнью. Может не так уж она и не права, как считаешь?       Гарри не нашёлся, что ответить. Он безмолвно наблюдал как Гермиона, закончив говорить, повернулась к открытому окну и стала смотреть вдаль — её глаза были устремлены куда-то далеко-далеко, мимо цветущего сада, в котором были высажены желтые розы и белоснежные дельфиниумы, похожие на гигантские колокольчики.       Закипевший чайник нарушил тишину звонким свистом. Очнувшись, Гермиона выключила конфорку и полезла в кухонный шкафчик за заваркой.       — Видишь ли, Джинни отдалилась от меня, — сказал Гарри ровным голосом, словно уже тысячу раз говорил, продолжая смотреть на хлопотавшую Гермиону. — Я не уверен, что у наших отношений есть будущее.       — Ай!       Забыв о прихватке, она схватилась за металлическую ручку горячего чайника и, конечно же, обожглась.       — У вас лёд есть? — спросил Гарри, быстро вставая, в то время как Гермиона дула на красную ладонь.       — Посмотри в морозильной камере — там лежат формочки с кубиками. Только вчера поставила. И как кстати пригодились!       Гарри обогнул стол. Подойдя к холодильнику, он открыл его и отыскал в одном из отделений несколько аккуратных формочек со льдом. Прихватив одну, он направился к Гермионе. Ловко вынув пару кубиков, Гарри положил их в снятое с крючка вафельное полотенце, а затем взял её руку и осторожно прижал холодную ткань к покрасневшей ладони.       — Спасибо. Чтобы я без тебя делала, Гарри, — Гермиона выдавила из себя слабую улыбку, глядя при этом не на свою покалеченную руку, а на его лицо.       Занятый своим делом, Гарри продолжал прикладывать лёд, как вдруг ему на глаза попался глубокий шрам чуть выше запястья Гермионы. Там довольно отчётливо было вырезано ужасное, недопустимое, оскорбительное слово: «Грязнокровка». Гарри почувствовал, как волна лютой ненависти поднялась и забурлила в нём. Он вспомнил ту, что оставила эту надпись острым кинжалом. Ту, которая хладнокровно убила Сириуса, а потом дала дёру, радостно заливаясь безумным смехом.       — Беллатриса! — скорее не спросил, а констатировал он сквозь зубы, поднимая глаза.       — Шрамы, которые останутся с нами на всю жизнь, — ответила Гермиона, бросив взгляд на лоб Гарри.       — В отличие от душевных ран, эти хотя бы больше не болят.       Гарри аккуратно накрыл обожжённую руку Гермионы своей рукой, на которой можно было увидеть глубокий шрам от укуса змеи Нагайны, напавшей на молодых людей в Годриковой впадине на Рождество 1997 года.       Лёд, укутанный в полотенце, стремительно таял под их горячими ладонями, и вода тоненькими ручейками текла прочь сквозь пальцы, в то время как Гарри и Гермиона безмолвно смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляд и произнести что-либо ещё.              — Гермиона, ну где там мой чай? Ты что, уснула что ли? — послышался со второго этажа недовольный голос Рона.       Оба одновременно вздрогнули. Гарри, оставив Гермиону с зажатым полотенцем в руке, подошёл к фарфоровому чайнику. Положив достаточное количество заварки, он залил ёмкость дымящимся кипятком. Гермиона по-прежнему стояла, не шевелясь. С крайне задумчивым видом она рассматривала свою пострадавшую руку. Тем временем Гарри взял одну из кружек, приготовленных Гермионой для чаепития и, наполнив до краёв, взялся сам отнести Рону. Покидая кухню, он поймал себя на мысли, что что-то сейчас произошло между ним и Гермионой. Иначе у него не колотилось бы так сердце. «Нет, чушь какая-то. Этого просто не может быть!» — твердил себе Гарри, взбираясь наверх и стараясь не расплескать чай.       Когда он вновь появился, Гермиона, присев за стол, обрабатывала обожженную руку экстрактом бадьяна. Рядом с его местом уже стояла чашка с душистым чаем, а на блюдце лежал щедрый кусок пирога.       — Кстати, Гарри, — как ни в чём не бывало произнесла Гермиона, не отрываясь от своего занятия, — хочешь с нами навестить Билла и Флёр в следующие выходные?       — Я? Да… Почему нет?.. Хочу! — ответил он несколько ошеломлённо.       — Мы с Роном регулярно получаем письма с приглашением в гости, но ему вечно некогда, — она подняла глаза к потолку. — А ведь у них не так давно родилась дочка.       — Правда? Вот здорово!       — Ты не знал? Её назвали Шарлоттой, в честь бабушки Флёр.       Гермиона закончила с рукой. Закрыв пузырёк с лекарством, она отставила его подальше, а после потянулась к своей чашке с чаем.       — И Флёр, и Билл регулярно спрашивают о тебе. Наверняка они будут рады увидеться. По правде говоря, мы почти каждые выходные собираемся к ним, но из-за Рона… В общем, я приняла решение, что в ближайшую субботу поедем обязательно, потому как уже просто неудобно. Дочке одного из старших братьев скоро исполнится шесть месяцев, а Рон до сих пор ни разу не видел свою племянницу.       — Буду чрезвычайно рад навестить коттедж «Ракушка», — ответил Гарри, размышляя про себя о том, что Джинни он наверняка не увидит и в следующие выходные. Пожалуй, ему стоит перестать надеяться на её появление на площади Гриммо.       — Тогда ближе к выходным обо всём договоримся, — просияла Гермиона, отправляя в рот кусочек пирога.       — Эй, Гермиона, почему вы не принесли чего-нибудь к чаю? Сами решили всё съесть? — донёсся не то обиженный, не то раздражённый голос Рона.       Гермиона нахмурилась. Затем поднялась со своего стула, достала из шкафа большую тарелку и стала собирать на неё пирог, песочное печенье, конфеты и прочие имевшиеся на столе сладости.       — Я пойду и отнесу ему, — сказала она Гарри. — А то Рон, чего доброго, затеет ещё один скандал. На новой почве.       Гарри пил свой чай, размышляя о том, что Гермиона не заслуживает такого обращения. Рон с малых лет относился к ней неуважительно, обидно подшучивал, доводил до слёз. А она всё прощала и прощала. Но и её чаша терпения когда-нибудь может переполниться. Трудно любить, если тобой столь открыто пренебрегают.       Поздно вечером он воротился на порог своего дома на площади Гриммо. И чуть было не наступил на открытку, упавшую прямо под ноги, пока Гарри открывал входную дверь. Видимо сова, доставившая её, устала ждать именинника и не придумала ничего лучше, чем просунуть открытку в отверстие для почты. В сумраке коридора Гарри различил почерк Джинни. Ему совсем не хотелось читать то, что она ему написала, поэтому он бросил послание на комод, решив отложить дело до утра. Гарри не желал портить себе настроение перед сном.