Шаг вперёд

      — Привет! А где же Рон? — искренне удивился Гарри, глядя на Гермиону, подошедшую к нему лишь в компании небольшого рюкзака за плечами.       Накануне днём, сидя в своём кабинете в Министерстве, Гарри получил коротенькую записку от мисс Грейнджер, где сообщалось время и место завтрашней встречи, если он не передумал. Быстро нацарапав внизу «ОК», глава Управления мракоборцев отправил листок обратно Гермионе, а сам поспешил на окраину Лондона, дабы успеть до вечера разобраться с одним непростым делом. И вот, в назначенный час субботнего утра, он вновь стоит неподалёку от коттеджа друзей.       — Привет, Гарри. Рон не пойдёт с нами. Он опять укатил в магазин, потому что там много работы. А в воскресенье Рон поведёт Джорджа на вечеринку, которую устраивают бывшие однокурсники и однокурсницы последнего, — Гермиона не сдержалась и фыркнула. — Ведь сам Джордж ни за что не пойдёт туда в одиночестве, а Рон и миссис Уизли не теряют надежды женить его!       — Если тебе лучше остаться, то мы можем отменить наш визит к Биллу и Флёр.       — Ни за что! — уж слишком экспрессивно выпалила Гермиона. Потом, опомнившись, добавила более спокойным тоном: — Я всё равно никому не буду нужна все выходные. Гарри, если ты готов — вперёд. И не волнуйся пожалуйста. Рон отпустил меня и, кажется, с радостью.       Пребывая в некоторой растерянности, Гарри взял Гермиону за руку.       — Не болит? — спросил он перед тем, как сосредоточиться на коттедже «Ракушка».       — Нет. Зажило довольно быстро.       Гермиона мягко сжала его ладонь. Гарри закрыл глаза. Зелёный холм исчез. Через пару мгновений они вновь оказались на возвышенности, только на этот раз сплошь покрытой светлым песчаником. До их ушей сразу долетел шум моря, перебиваемый порывами ветра. Надвигался шторм. Свинцово-серые тучи, низко плывущие над ними, затянули небо настолько, что было темно, словно в сумерках.       — Гарри, Гермиона, давайте скорее в дом! — позвал хрипловатый мужской голос.       Они одновременно повернули головы к коттеджу и увидели на пороге Билла Уизли, одного из старших братьев Рона. Не сговариваясь, друзья направились к причудливому строению с двумя высоко торчащими дымовыми трубами. Этот дом когда-то послужил ребятам спасительным убежищем и местом, где можно было прийти в себя после побега из поместья Малфоев. А также разработать план дальнейших действий. Гарри подумалось, что те события, которые стали всплывать в его памяти, кажутся настолько давнишними, словно он прожил целую жизнь и теперь, как древний старик, оглядывается куда-то вдаль, в свою молодость.       — Приветствую! — Билл с улыбкой протянул руку Гарри, и последовало тёплое рукопожатие. — Гермиона! — он приобнял девушку. — А где наш Рональд?       Гарри заметил напряжённое выражение лица Гермионы.       — Его нет с нами. Дела в магазине, и всё в подобном духе, — принялась оправдываться она.       — Похоже мой братец вконец заработался, раз даже в выходные не желает проводить время с семьей и друзьями, — посетовал Билл, пропуская гостей внутрь.       — О, 'Арри, дорогой! — Флёр по давней привычке пропела имя Гарри на свой манер, несмотря на то, что за годы, проведённые с Биллом и прочими Уизли, она заметно подтянула свое британское произношение, доведя его практически до совершенства.       Молодая и невозможно прекрасная супруга Билла в буквальном смысле выплыла им навстречу, держа на руках прелестную малышку, такую же белокурую, как она сама. Подойдя к ребятам, Флёр при помощи свободной руки заключила в крепкие объятия сначала Гарри, потом Гермиону.       — Мы так рады, что вы с Гермионой решили навестить нас! Правда сегодня штормит, поэтому боюсь придётся остаться дома. По крайней мере, пока. Зато вы сможете познакомиться с нашей Шарлоттой поближе! — и Флер поцеловала свою дочь, которая с интересом разглядывала незнакомцев.       Они проследовали в столовую, где дружно уселись за стол обмениваться новостями. Билл с неподдельным интересом расспрашивал Гарри о его работе в Министерстве, а также о деятельности Гермионы, связанной с защитой домашних эльфов. Флёр лишь изредка вставляла свои реплики в общий разговор, потому как Шарлотта требовала постоянного внимания. Темы Рона больше никто не касался, что показалось Гарри достаточно странным, учитывая что Рон с Гермионой уже который год числятся парой, которая вот-вот должна обручиться. Он вспомнил свой недавний визит к друзьям и то, как Рон постоянно цеплялся к Гермионе. В голову Гарри вновь стали закрадываться вопросы: давно ли Рон ведёт себя подобным образом с Гермионой и почему? И насколько посвящены в их ссоры остальные члены семейства Уизли?       Ветер за окнами постепенно стихал, шум волн становился не столь сильным, поэтому после обеда Гарри сказал Биллу, что хочет навестить одно место. Гермиона взялась помогать Флёр убирать со стола, в то время как Шарлотта, сидя на руках у своего отца и держа в правой руке игрушечную волшебную палочку, стучала ей по всему, до чего могла дотянуться, вследствие чего можно было наблюдать разноцветные искорки, разлетающиеся во все стороны.       Гарри вышел на свежий воздух — налетевший порыв несильного ветра ласково потрепал его по волосам. Вдали у горизонта виднелась тёмная линия фронта, прошедшая стороной. Он обогнул коттедж и, пройдя через сад, взобрался на холм, где под небольшим камнем покоился Добби. Гарри присел на колени, коснулся рукой светлого камня, на котором когда-то написал палочкой:       

Здесь лежит Добби, свободный домовик.

             — Думаю, ему здесь хорошо, Гарри.       Он не заметил, как к нему, некоторое время спустя, подошла Гермиона. Она робко присела рядом и посмотрела на написанные слова.       — Хотя мне очень жаль, что он погиб. Страшно подумать, что бы было, если бы Волан-де-Морт оказался в доме Малфоев раньше, чем Добби пришёл к нам на помощь. Ценой собственной жизни он спас всех нас! Готов был сделать всё ради друзей, которых беззаветно любил!       — Добби был очень хорошим эльфом. И очень смелым, — Гарри улыбнулся, вспоминая лицо домовика с огромными глазами, которые ему всегда напоминали теннисные мячики.       — Я рада, что в Министерстве решила заняться именно проблемами домашних эльфов. Рада, что спустя столько времени они наконец могут обрести свободу, не дожидаясь, когда хозяин даст им что-то из одежды, а имеют возможность просто уйти и поступить на работу к другому хозяину. Рада, что эльфы больше не рабы. Нисколько не жалею, что потратила столько времени на изучение их истории и разработку законов, защищающих от насилия и жестокости. Даже несмотря на постоянный скепсис, издевки и брюзжание некоторых! — выдала на одном дыхании Гермиона.       «Так вот какова возможная причина их напряжённых отношений! Видимо Рон и по этому поводу не гнушается изводить Гермиону!» — с негодованием подумал Гарри.       — Ты молодец, — он приобнял Гермиону за плечи. — Добби тобой бы гордился. Помнишь, как он тебя любил? Я тоже тобой горжусь. Можешь не сомневаться.       Гермиона повернула своё лицо к Гарри — её глаза блестели.       — Иногда мне очень не хватает поддержки и обыкновенного человеческого понимания. Неужели это так много? Всего пара ободряющих слов вместо порицания!       — Ну… Рон всегда был таким… От характера никуда не деться. Но он, как правило, быстро отходит, Гермиона.       — Отходит. Но его слова очень больно ранят. И потом, мне бывает трудно забыть то, что он наговорил пять минут назад, — она немного помолчала. — Знаешь, Гарри, думаю я могу поговорить с тобой кое о чем. Я так давно ни с кем не беседовала по душам. Могу ведь?       — Конечно, можешь, мы ведь друзья.       — Должна тебе признаться, что всё получилось не совсем так, как я думала. Мне мечталось, что после гибели Волан-де-Морта мы заживём дружно и счастливо. Что мы с Роном поженимся, у нас появятся дети. А вышло так, что он дни напролёт пропадает в магазине, объясняя это тем, что, во-первых, Джорджу необходима моральная поддержка после потери Фреда, а, во-вторых, ему, Рону, элементарно нравится там работать. Ведь благодаря «Волшебным вредилкам» у него появились деньги, причём в таком количестве, о котором раньше Рон мог только мечтать! Мне очень жаль Фреда, но Джордж — взрослый мужчина, и вполне может справиться со своей болью. Прошло уже порядочно времени. А Рон попрекает меня, что я недостаточно внимательна к миссис Уизли, и требует, чтобы мы почаще наведывались в «Нору». В то время как я очень скучаю по своим родителям, которым он не сильно симпатизирует. И еще Рону кажется не нравится моя деятельность в Министерстве, — Гермиона сделала паузу, чтобы перевести дух, в то время как Гарри молча сидел рядом и слушал. — То есть нет, не так. Рону не нравится, что я вообще работаю, а не сижу дома, как миссис Уизли. Но ведь я хочу сделать что-то полезное и важное для нашего магического общества! При этом неужели я — плохая хозяйка? Дома всегда порядок, есть вкусная еда. Помнишь, как Рон ругал мою стряпню? Но я приложила множество усилий и научилась готовить. Не хуже миссис Уизли, как мне кажется! И все вечера, любой досуг я провожу только с Роном. Уделяя максимум внимания или сидя рядом, занимаясь своими делами. Однако он всё равно недоволен мной. Ох, Гарри, всё как-то не так!       Закончив говорить, Гермиона спрятала лицо в ладони. Гарри вспомнил о Джинни, которую он не видел вот уже несколько месяцев, и подумал о том, что был бы счастлив, если бы она проводила с ним вечера, возвращаясь с работы домой, как Гермиона. Он не был против того, чтобы Джинни работала, но в данном случае Гарри впервые задался вопросом, не явилась ли для неё работа в Хогвартсе поводом уехать от всех, в том числе, от него? Также, как и работа на «Холихедских Гарпий». Тогда получается, их разлука целиком и полностью является абсолютно осознанным решением Джинни. Но почему? Неужели она его разлюбила? И любила ли когда-нибудь вообще по-настоящему?       Он посмотрел на Гермиону, которая уже отняла руки от лица и глядела на него страдальческим взглядом.       — Да, Гермиона, всё вышло несколько иначе, чем мы думали когда-то, — сказал Гарри мягко. — Наверно такова жизнь. Не всё всегда выходит по-нашему.       — И что же нам делать? — спросила она в надежде, что он даст ей ключ к разрешению проблем.       — Жить! — ответил Гарри с улыбкой.       Вновь взглянув на её несчастное лицо, он вдруг с нежностью прижал к себе Гермиону.       — Вот сейчас, например, ты рядом, и мне очень хорошо, несмотря на то, что привели меня сюда грустные воспоминания о прошлом. А что будет дальше — время покажет.       Гермиона уткнулась носом ему в плечо и закрыла глаза. Ей стало так спокойно, словно она выпила исцеляющее лекарство от всех бед и тревог. Гарри, чувствуя то же самое, стал слегка покачивать её в своих объятьях, время от времени бросая взгляд на камень, под которым покоился домовик Добби, одним из первых среди собратьев ставший свободным эльфом.              — Знаешь, Флёр, мне это не нравится, — задумчиво проговорил Билл, наблюдая в окно за парой, сидевшей в обнимку у могилы домовика.       — О чём ты, милый?       Флёр, уложившая спать Шарлотту, спустилась из детской. Она бесшумно подкралась к мужу и заглянула через плечо.       — О, не переживай! — успокоила она Билла. — Гарри с Гермионой — старые друзья. Они очень любили этого Добби, вот и грустят вместе. Что здесь такого?       — Может быть ты права. Но, по-моему, Рон ведёт себя в последнее время странно. Думаю, я должен с ним поговорить.       — Как считаешь нужным. А если тебя так тревожат эти двое, тогда вот что мы сделаем.       Флёр отошла от окна и направилась к входной двери. Открыв её, она ступила на порог и крикнула:       — Гермиона, chérie, не могла бы ты помочь на кухне? Я хочу напечь круассаны к чаю!       Гарри разжал свои объятья. Медленно и словно неохотно. Гермиона повернулась к коттеджу и ответила:       — Конечно, Флёр! Иду.       Бросив прощальный взгляд на Гарри, она поднялась с колен и направилась помогать Флёр.       Гарри услышал звук захлопывающейся двери и поудобнее устроился на своём месте. Ему хотелось как следует подумать над тем, что он услышал из уст Гермионы. А также поразмышлять над собственной неудавшейся личной жизнью.

***

      Этой ночью Гарри спал крепко и без сновидений. Сказалась благоприятная смена обстановки. Шум моря убаюкивал, словно колыбельная ласковой матери, которую ему не пришлось ни разу услышать в детстве. Если Лили и пела когда-то малютке Гарри, вряд ли он мог помнить об этом, потому что был слишком мал.       Когда Гарри проснулся, в окно пробивались лучи рассветного солнца, сливающиеся с голубизной чистого неба. Стрелки на часах показывали восемь утра. Довольно рано для воскресного пробуждения. Но он чувствовал себя выспавшимся, поэтому поднялся с постели и оделся. Одновременно чистя зубы и бросая взгляд в окно, где успокоившееся море напоминало огромных размеров синее зеркало, Гарри принял решение пойти прогуляться, пока остальные не проснулись к завтраку.       Выскользнув из своей комнаты, которую ему любезно предоставили Билл и Флёр, он, стараясь не скрипеть ступенями, спустился на первый этаж и вышел в сад. Нос приятно защекотало от близости морской воды, и Гарри с наслаждением стал вдыхать этот ни с чем не сравнимый запах, спускаясь к берегу по пологому песчанику. Оказавшись рядом с водой, он не спеша пошёл около лениво набегающих волн, слушая то приближающиеся, то отдаляющиеся крики чаек. Иногда его ноги натыкались на отмели с лужицами, наполненными зелёными водорослями, ракушками и тиной.       Вскоре ему на пути попался большой плоский камень, отделяемый от морской воды короткой полоской суши. Поравнявшись с ним, Гарри присел, подставив лицо солнцу и едва уловимому ветру. Он закрыл глаза. Ему было настолько хорошо в это утро, что не хотелось ни о чём думать, а просто наслаждаться.       Вдруг на лицо Гарри упала тень. Кто-то, встав напротив, загородил собою солнце. Он открыл глаза и сквозь слепивший свет увидел перед собой женскую фигуру. На миг ему померещилась Джинни. Что это она взяла и приехала к нему.       — Доброе утро, Гарри, — услышал он робкий голос.       Вне всякого сомнения, он обознался. Глаза постепенно привыкли — перед ним стояла Гермиона в голубом сарафане, который был на ней в День его рождения. Волшебница держала в руках какую-то небольшую ношу. Ворвавшиеся воспоминания о Джинни вызвали у Гарри досаду, которая немедленно отразилась на лице.       — Я тоже рано проснулась. Как не проснуться и не встать в такое чудесное утро! — продолжила Гермиона. — Я постучалась к тебе, а ты не открыл. И я подумала, что ты ещё спишь. Но, вернувшись к себе, увидела в окно тебя, идущего по берегу. И решила присоединиться.       Заметив, что Гарри чем-то недоволен, она решила было, что помешала ему и его мыслям.       — Если ты хочешь побыть один, я могу уйти. Нет проблем, — сказала Гермиона, отступая назад.       — Гермиона, я рад тебе. Останься, — ответил Гарри, морщась от яркого солнца.       — Правда? Я захватила с собой термос с кофе и круассаны. Те самые, что мы вчера пекли с Флёр, — она указала на свои руки, в которых Гарри разглядел небольшую металлическую ёмкость, а также бумажный пакет. — Подумала, что можно устроить завтрак на свежем воздухе. Надеюсь, наши дорогие хозяева коттеджа простят, что я немного опустошила их запасы.       Гарри подвинулся и похлопал правой рукой по тёплому камню:       — Тогда иди сюда. Будем завтракать.       Гермиона подошла и присела рядом. Она протянула ему термос, и Гарри, открутив широкую крышку, налил в неё дымящийся кофе. Сама Гермиона тем временем положила на колени свой свёрток и аккуратно развернула его. Запах моря смешался с ароматом кофе и свежей выпечки. Гарри понял, что и вправду голоден, поэтому с удовольствием принял из рук Гермионы воздушный круассан, и они, наблюдая за немногочисленными барашками, стали поглощать нехитрый завтрак.       Когда с трапезой было покончено, Гермиона положила на песок рядом с камнем опустевший пакет и термос.       — Прогуляемся? — предложила она.       — С удовольствием.       Гермиона просияла счастливой улыбкой. Наспех сбросив свои босоножки и оставив их здесь же, у их с Гарри импровизированной скамьи, она потопала к воде. Подойдя к ней, Гермиона встала на влажный песок в ожидании, когда волна подкрадётся к ней.       — Вода замечательная! Такая прохладная! — воскликнула она весело. А затем пошла вдоль берега, шлёпая по мелководью.       Гарри поймал себя на мысли, что любуется Гермионой. Её каштановыми волосами, с которыми играл налетающий время от времени морской ветерок, её тонкими руками, всякий раз норовившими одержать победу над ветром и сладить с непокорными локонами, её стройной женской фигурой, видимой ему благодаря лёгкой ткани летнего платья. И вроде бы перед ним была выросшая у него на глазах Гермиона, к которой он уже давно должен был привыкнуть. Но, в то же время, он видел новую Гермиону, не замеченную им ранее. Он видел перед собой Гермиону-девушку — красивую, неторопливую, грациозную. И даже её забавные вышагивания по мелководью, сопровождаемые брызгами воды, казались Гарри верхом гармонии и изящества.       Пройдя значительное расстояние, Гермиона обернулась и посмотрела на Гарри вопросительно. «Что же ты застыл? — спрашивали её глаза. — Ведь я хочу прогуляться именно с тобой, а не в одиночестве. Иди же ко мне быстрее!»       Повоевав немного со шнурками, Гарри стянул с себя кроссовки, и закатав джинсы, встал с камня и последовал за ней. Вода и впрямь была очень приятной. Приближаясь к улыбающейся Гермионе, он вновь ощутил то странное чувство, которое у него возникло недавно. Словно что-то мягкое и тёплое обволакивает его, накрывает с головой, влечёт за собой куда-то вдаль, в неведомые просторы, где непременно будет хорошо и спокойно.       Когда он поравнялся с ней, они пошли вдоль берега, иногда соприкасаясь плечами.       — Как думаешь, местность может оказывать исцеляющее воздействие на человека? — спросила Гермиона.       Она обратила к морю лицо, сделала несколько шагов вперёд и остановилась, глядя на сияющий горизонт.       — Может, — ответил Гарри, вставая рядом.       — Я всегда хотела жить у моря, — сообщила Гермиона, обхватив себя руками. — Чтобы каждый день видеть и слышать его. Ведь оно живое: это большое, бескрайнее, синее море! Сколько тайн скрывается в морской пучине? На глубине, куда не ступала нога простого обывателя. Там тоже жизнь. Своя — таинственная, загадочная, полная волшебства и магии.       — Я тоже был бы не прочь пожить у моря, Гермиона. Тем более, когда его столь необычно описывают.       Она повернулась к Гарри.       — Кажется кому-то не мешало бы побриться, — произнесла Гермиона и дотронулась до щеки Гарри.       Сразу несколько мыслей промелькнули в его голове. Пожалуй, он и впрямь слегка запустил себя. Но Гарри ненавидел бриться каждый день, а теперь, когда рядом не было Джинни, необходимость в этом вовсе отпала. Джинни была где-то далеко, и сколь же глупо было воображать, что она может здесь появиться!       А ещё с прикосновением Гермионы Гарри вновь уловил тонкий цветочный аромат её духов. Аромат, показавшийся ему не просто знакомым. Этот запах вызвал бурю сомнений в его душе.       — Твои духи, Гермиона, — сказал он, всё ещё чувствуя её прикосновение. — Откуда они у тебя?       — В смысле, откуда? Я купила их в магазине.       Гермиона убрала руку с его щеки. Её мечтательный взгляд испарился. Она сделалась серьёзной. Гарри не мог не заметить, что она и сама догадывается, куда он клонит.       — Этот запах я помню ещё со школы. И он долгое время ассоциировался у меня с Джинни.       — Потому что Джинни тоже душилась ими, — договорила за него Гермиона. — Мама подарила мне коробочку на четырнадцатилетие. С тех пор духи с нотами пиона и розы — одни из моих любимых. Те, которыми я пользуюсь уже множество лет. Разумеется, в школе они тоже были со мной. А Джинни понравился запах, когда она увидела у меня флакончик. И она попросила такие же у миссис Уизли.       «Как же так?!» — поразился Гарри. Получается и Джинни, и Гермиона, учась в Хогвартсе, душились одними и теми же духами. Гарри вспомнил урок профессора Слизнорта и отливающую перламутром Амортенцию в одном из котелков, приготовленных для шестикурсников. Тогда он узнал, что это волшебное зелье пахнет для каждого по-особенному, в зависимости от того, что нравится конкретному человеку. Помнится Гарри ощутил аромат пирога с патокой, запах дерева от рукояти метлы и лёгкий шлейф неведомых ему цветов. Который, как ему тогда показалось, он ранее вдыхал летом в «Норе».       — В Китае с давних времён верят, что цветок пиона отгоняет злых духов, — голос Гермионы вернул Гарри на морской берег, в окрестности коттеджа «Ракушка». — Изображение этого цветка часто можно увидеть на тканях, предметах интерьера, посуде. Моя мама тоже верит в красивые предания. Поэтому решила, что подобные духи смогут меня защитить. Хотя мы-то с тобой знаем, что всё это сказки для маглов. Как запах может защитить от зла?       — Запах не знаю, но любовь точно может, — ответил Гарри, ни секунды не колеблясь.       Любовь его матери не единожды спасала жизнь Гарри в прошлом. Лили не просто пожертвовала собой ради спасения сына. Умирая, она словно воздвигла некий щит между Гарри и остальным миром. Так что любовь — это те же чары. Мощные, несокрушимые. И даже самый магически сведущий в тёмных искусствах волшебник оказался не способен совладать с материнской любовью.       — Да, Гарри, любовь и впрямь творит чудеса.       Лицо Гермионы оказалось прямо перед ним. То ли она подошла к нему ближе, пока он размышлял о великой силе любви, то ли он, неосознанно, сделал шаг к ней. Она была настолько близко, его Гермиона, ставшая за годы совместных испытаний, пережитых побед и провалов по-настоящему родной, что оставалось лишь чуть-чуть придвинуться, чтобы Гарри смог поцеловать её.       — Думаю, нам надо возвращаться, — проговорил он, глядя на губы Гермионы. — Билл и Флёр наверняка проснулись. Как бы они нас не хватились.       Пытаясь прогнать наваждение, Гарри повернулся к берегу в сторону суши. Стараясь не оборачиваться, он пошёл прочь.       — Как скажешь, — прошептала Гермиона ему вслед.       Она испытывала смятение и страх из-за того, что могло сейчас произойти. Она забыла про Рона! И в то же время, Гермиона не могла не признаться себе, что ощутила разочарование, потому что этого не случилось. Их поцелуя с Гарри.              Оставшуюся часть воскресенья они провели в компании Билла, Флёр и Шарлотты. Последняя никому не давала покоя. Наблюдая за тем, как малышка, сидя на руках у Гарри, периодически заглядывает в его зелёные глаза своими голубыми, сияющими очами, как она расточает ему улыбки, Билл с восхищением воскликнул:       — Она — прирождённая кокетка! Боюсь даже подумать, что будет, когда наша Шарлотта вырастет и нам предстоит отправить её в Хогвартс. Придётся девочке отбиваться от навязчивого внимания кавалеров!       Гермиона и Флёр, сидевшие на диване напротив, переглянулись и рассмеялись.       — Ей просто понравился 'Арри, который окончательно вырос и превратился в привлекательного мужчину! Хотя, насколько помню, он и раньше не был обделён женским вниманием! — весело произнесла Флёр. — А нашей дочери нужен брат. Ничего, что младший. Всё равно он будет защищать её от поклонников!       Флёр обворожительно улыбнулась Биллу. Гарри, польщённый комплиментами в свой адрес, встретился взглядом с Гермионой, которая смотрела на них с Шарлоттой с примесью гордости и восторга. Гермиона улыбнулась ему в ответ. Но где-то в самой глубине светло-карих глаз промелькнула огромная пропасть одиночества.       Через пару часов гости были вынуждены отправиться в обратный путь. Воскресенье подходило к концу. Предстояло возвращаться в свои дома, так как и Гарри, и Гермионе завтра необходимо было вновь идти на работу в Министерство магии. Попрощавшись с обитателями коттеджа, молодые люди подошли к песчаному холму, на который приземлились вчера утром. Гермиона с грустью окинула взглядом окружающие просторы: полоску суши, вылезшую на берег благодаря отливу, шумящее море, небо, вновь затянутое серыми тучами, — и вздохнула. Ей определённо не хотелось покидать это замечательное место.       — Простимся здесь? — спросил Гарри, разглядывая профиль Гермионы на фоне морского пейзажа. — Мне незачем заходить сегодня. Не хочу мешать вам с Роном. Лучше я вернусь на площадь Гриммо.       — Простимся здесь, — отозвалась Гермиона.       — Ты всегда можешь найти меня в Министерстве или дома. Если вдруг захочешь, — сказал он то, что говорить не планировал.       — И ты. Если я буду тебе нужна, обязательно приходи, хорошо?       Гарри кивнул.       — До встречи, Гермиона.       — Прощай, Гарри.       Они стояли рядом, но на этот раз их руки не были сцеплены вместе. Их, увы, ждали разные дороги. И вроде бы они уже попрощались, однако какое-то время молча пытались сказать друг другу то, что невозможно было выразить словами. Гарри, испугавшись, что ещё миг и он схватит Гермиону за руку и увлечёт за собой на площадь Гриммо, а там — будь что будет! — поспешно закрыл глаза и растворился.       Оставшаяся в одиночестве Гермиона долго стояла и смотрела на пустое место, где только что был Гарри, словно надеясь, что он вернётся, словно в её силах было взять и привести его обратно. Но когда мечтам было приказано замолчать, она зажмурилась и тоже исчезла с морского побережья. Наступила полная тишина. Лишь неутомимые волны всё нашептывали друг другу о чём-то вдали.