ID работы: 6562817

Чужая кровь

Джен
NC-17
В процессе
12835
автор
Efah бета
Размер:
планируется Макси, написано 367 страниц, 20 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
12835 Нравится 7152 Отзывы 4601 В сборник Скачать

Глава 8. В чужом огороде...

Настройки текста
Прошлое Первое, что сделал Люк, дождавшись, когда схлопнется портал перехода: подал заявку о намерениях, придавая своему пребыванию на Земле полностью легитимный статус — как Император, он прекрасно знал, насколько важно вовремя и без возможности подкопаться в дальнейшем прикрыть задницу законом. Асы, ушедшие со своим господином в изгнание, молча смотрели, как он, оглядевшись, отходит слегка в сторону и объявляет о том, что берет данный мир под свою руку. Люк назвал свои имена — все, не только то, под которым известен в данной реальности, все свои титулы — естественно, на ситхене, для верности, и Сила медленно собиралась в готовящийся обрушиться на планету шторм. С каждым словом давление все возрастало и возрастало. — Есть ли кто, готовый бросить мне вызов? Локи огляделся, встречая только полные восторга и благоговения взгляды. Никто не спешил оспорить его право, почва под ногами мелко подрагивала. — Да будет так. — Свидетельствуем! — рявкнули асы. Сила обрушилась потоком, словно море прорвало плотину, едва не сбивая с ног. Планета дрогнула, Люк поднял лицо к небу, тяжело, прерывисто дыша — чувствуя, как словно встраивается в эту систему, становясь ее неотъемлемой частью. Даже если кто-то и считал себя полновластным хозяином планеты, то теперь было поздно. Люк официально заявлял свои права, обменивая на обязанности, и все остальные могли идти лесом — никакого магического сопротивления он не встретил. И никто не пришел оспорить его решение — а в таких делах апелляцию можно подать только в тот самый момент, буквально считанные секунды, пока не будет провозглашено сакраментальное «Свидетельствую». Теперь есть куча народу, готового в любой момент честно и беспристрастно заявить, что никто и не почесался опротестовать поползновения Люка. А раз возражающих нет… Значит, все согласны. И то, что они высадились в глуши, никого не волнует: не успел — значит опоздал. С удовлетворением мысленно потерев загребущие руки, Люк снова вскочил на высунувшего язык Фенрира, и колонна тронулась в путь. Вся эта эскапада не была экспромтом, ситх прекрасно знал, куда именно они направляются, все, что требовалось, это дойти до места назначения и разбить лагерь. А там… Они обживутся, и начнется долгая и нудная работа по приведению к покорности всех, кто вздумает задирать на него хвост. А в том, что такие идиоты найдутся, ситх совершенно не сомневался. *** Настоящее Стив довольно вздохнул, привычно сжав пальцами плечо рассовывающего по местам метательные ножи Баки. Роджерс был совершенно и абсолютно счастлив впервые с сорок третьего года. Он был жив. Баки был жив. И это было все, что ему необходимо. Не выдержав, Стив подошел ближе и снова сжал плечо друга, словно проверяя на прочность. Баки только слегка кивнул, продолжая распределять оружие по тактическому костюму. Роджерс выдохнул, тоже принимаясь затягивать ремни. Щит лежал на столе, непривычно темный — тускло серый, почти черный, лишь звезда в центре была более светлого оттенка, но не слишком — под стать новому костюму, больше напоминающему тот, что принадлежал Зимнему Солдату, чем пестрое безобразие Капитана Америки. Предоставленный ему костюм поражал удобством, продуманностью, да и что греха таить, как художник, Стив ценил красивые вещи. Никаких полосок и звезд, кевларовый поддоспешник — Баки называл это тканой броней, сверху — сам костюм, черный, никаких опознавательных знаков, пластины брони, сверху тактические ремни перевязи, на которые можно привесить все, что необходимо. Нигде не тянуло, не жало, не натирало. Можно легко подпрыгнуть, сделать сальто и кувырок, изогнуться как хочешь — по швам не треснет, пикантные ситуации ему не грозят. Роджерс мог уверенно сказать, что ему откровенно нравится, а с Баки рядом они смотрелись как близнецы. — Готов, мелкий? — голос Зимнего Солдата звучал глухо из-за маски, закрывшей почти все лицо. Стив кивнул, опасаясь что-то сказать. Баки его вспомнил. Пусть пока частично, многие воспоминания ушли навсегда, но он его помнит. Это самое главное. Если что, памяти Стива хватит на них обоих. Это не страшно… Главное — Баки его вспомнил. Стив снова сжал плечо друга, пытаясь справиться с обуревающими его мыслями, на что Баки только хлопнул его по предплечью стальной рукой, подвешивая «Узи» на спину. Неожиданно вспомнился Тони — вот бы он поглумился над этими жестами. Сморщившись, Роджерс попытался отогнать воспоминания о том, как один-единственный раз попытался объяснить сыну Говарда, что для него означал Баки. Единственный друг, который поддерживал его, когда он валялся в кровати, загибаясь от астмы и прорвы неизвестных болячек, не зная, доживет ли не то что до утра, а хотя бы до вечера. Тот, кто всегда был рядом, язвительно выговаривая за очередную попытку дохляка восстановить справедливость. Тот, кто утешал после гибели матери. Тот, кого Стив воспринимал как брата-близнеца, как часть себя — лучшую часть, если честно. Тот, кого Стив потерял дважды — сначала в Аззано, потом на этом чертовом поезде. Это было так, словно ему вырвали сердце. Все мечты о том, как после войны они вернутся домой, станут жить, а не выживать, начнут встречаться с девушками, потом у них появятся семьи, дети, которые тоже будут дружить между собой, как и они… Все эти мечты рассыпались прахом, став полностью бессмысленными. Стив остался совершенно один в этом огромном мире. Никого не интересовало, чего он хочет и хочет ли вообще хоть чего-то. Он был цирковой обезьяной, функцией, а не личностью, и это убило окончательно, и когда появилась возможность, Стив просто покончил жизнь самоубийством. Тони этого не понимал или не хотел понимать — Роджерсу было не до выяснения подноготной. Старк высмеял его, делая отвратительные скабрезные намеки, от которых едва не стошнило, и хрупкие намеки на дружбу, первые с момента разморозки, проросшие в душе Стива, погибли, как сорняки от мороза. Тони из сына Говарда и друга стал просто сыном Говарда Старка. Не больше. А Стив зарекся хоть кому-то что-то говорить о личном. Да и кому? Мисс Романофф? Которая пыталась подложить под него всех особ женского пола, имеющихся в наличии? Да и сама не прочь была залезть в его койку? Директору Фьюри? Сэму, слишком внимательно слушающему его редкие откровения? Спасибо, нет. Поездки с кордебалетом прекрасно показали ему всю опасность «медовых ловушек», а общение с политиками напрочь отбило доверие к высокому начальству. Он слишком хорошо все это помнил — для него война была только вчера. Еще вчера он шел вперед, истекал кровью и умирал. А люди, окружающие его, об этом даже не думали. Для них он был суперсолдатом — машиной, не рассуждающей, встающей с колен и убивающей, не задумываясь об этике и законности приказов. Да, его ранения заживают быстро — но боль он чувствует, как и все. Вот только это никому не интересно. И когда Рамлоу показал ему фотографию Баки — живого, задумчиво жующего пончик, Стив просто шагнул вперед, готовясь выдавить из командира Страйка информацию — если надо, то буквально. Брок рассказал. И не только рассказал. Показал. Видео. Фотографии. Секретная информация. О Гидре. О кодах. О пытках. О том, как медленно восстанавливал искалеченную память у выкраденного супероружия Гидры. Как помогал вспомнить. Снова стать человеком, а не функцией. И все это стало возможным только благодаря тому, кого жестокий Кроссбоунс называл своим Учителем. Стив не обманывался. Локи и его ученик — не нежные фиалки. Не альтруисты, радеющие за благо во всем мире. Не святые. Но они такими и не прикидывались. И это Роджерса совершенно устраивало. Он и сам не пацифист. Закончив сборы, Капитан подхватил щит, блеснувший остро отточенной кромкой, и стукнулся кулаком о кулак со своим братом. Его семья снова жива, и мнение остального мира его не волнует. — Готов, брат? — Всегда, брат. Стив натянул полумаску, шагая вслед за Баки. Жизнь прекрасна. И убийство вновь поднявшей голову Гидры сделает ее еще лучше. И Баки был с этим полностью согласен. *** — Не интересует, — небрежно бросил папку на стол Локи. Пирс состроил печальное лицо, но ситх отлично ощутил вспышку злобной ярости — слишком давно находящийся на вершине пирамиды власти мужчина отвык от отказов. — Я понимаю, — медленно кивнул Александр, — но, может, вы передумаете? — С чего вдруг? — равнодушно посмотрел Люк. — Я вам не нянька, чтобы за ручку водить, хулиганов отгонять. Сами. — Но… — нахмурился Пирс, пытаясь понять, — вы же покровитель Мидгарда. Люк насмешливо наклонил голову. — Мистер Пирс… — ситх закинул ногу на ногу, — то, что я являюсь фактически и юридически владельцем данной планеты, не означает, что я обязан подтирать ее населению сопли. Моя задача — это защита: от вторжений извне; от острых приступов глупости, которыми страдают обитатели Мидгарда, от… неважно. В мои обязанности не входит полный и тотальный контроль над людьми. Я могу подсказать. Я могу научить. Я могу указать путь. Дать знание. Что с этим знанием сделает получивший — это уже другой вопрос. Свобода выбора… Вам знакомо это понятие? — в голосе Люка плескалась ясно слышимая ирония, не пропущенная Пирсом. — Я даю знание. Опыт на основе этого знания вы нарабатываете сами. Пирс молчал, незаметно сжимая кулак от нарастающего бешенства. — Это… — Люк шевельнул пальцами, — тотальный контроль. Рабство. Пусть и без ошейников. Вы не думайте, я против рабства ничего не имею, что поделать, дедушкино воспитание, но это не значит, что я его одобряю. Иметь рабов… это… — ситх изящно повел рукой, подбирая выражения, — лишние хлопоты. Рабы — это имущество. А за любым имуществом нужен присмотр. Постоянный. Корми. Пои. Выгуливай. Следи, чтобы не передохли, самоубившись в попытке освободиться, чтобы бунт не подняли. Пресекай излишнее рвение. Придумывай работу — для оправдания их содержания… Это… Глупо. А я не выношу глупости. Ведь тот, кто держит рабов — сам раб. Своего эго, требующего хоть так над кем-то доминировать — в первую очередь. Это слабость. А слабость подлежит искоренению. Немедленному. Я не для того рвал свои цепи, чтобы надеть позолоченный хомут на шею, считая его драгоценным ожерельем. Впрочем… — Локи покачал головой, — не думаю, что вы поймете. Лицо Александра закаменело. Разумом он понимал, что сидящий перед ним вальяжный бог вполне может быть прав. Что Локи имеет опыт, превосходящий человеческий. Что он пытается объяснить — как взрослый талдычит прописные истины ребенку. Он не хотел этого понимать и принимать. Тонкие подошвы итальянских туфель жгла печать под ковром, а самомнение — насмешка в слишком ярких для человека голубых глазах. Ноздри Пирса дрогнули, но он усилием воли смирил рвущуюся изнутри ярость и наклонил голову, словно признавая поражение. — Прошу прощения, Князь. Я надеялся на сотрудничество, однако… Впрочем, есть еще один проект. Вы позволите? Локи равнодушно дернул плечом. Пирс встал, подошел к столу, сохраняя непринужденный вид и нажав по пути ногой на бронзовый диск, играющий роль замкового камня. Глаза бога сузились. — Что ты сделал, человек? На лице Александра проступил триумф. — А вот теперь мы побеседуем более непринужденно, — оскалился Пирс, не скрывая радости. Локи опустил взгляд — словно видел сквозь ковер. Александр взглянул на часы, нажал на кнопку, открывая двери. В кабинет вошли шестеро здоровенных бойцов в полной экипировке, бросивших на пол бессознательного Брока Рамлоу, скованного магнитными оковами по рукам и ногам. Локи встал. Молча. Сделал несколько шагов и замер, словно уперся в невидимую стену. Бойцы подтащили Рамлоу к стене и приковали, словно распиная на андреевском кресте*. — Легенды говорят, — издевательски затянулся дорогой кубинской сигарой Пирс, — что связать бога можно кишками его детей. Таковых найти не удалось… Но зато, — свирепо оскалился он, — я нашел вашего ученика. А ведь ученик — это практически сын… Не так ли, Князь?! Локи наклонил голову, рассматривая торжествующего Пирса, словно нечто мерзкое, но бесконечно забавное. Бог снова сел в кресло, положив руки на подлокотники, и вид у него мгновенно стал настолько подавляюще властным, что Александр осекся. — Кто твой хозяин, раб? — скривил губы Локи, и Пирс едва не сорвался. — У меня нет хозяев! — взревел он. — Да? Тогда почему ты загребаешь жар для других? Своими руками? — ехидно ухмыльнулся Локи. — И что ты будешь делать? Вот свяжешь ты меня. Что дальше, человек? Пирс моргнул. На мгновение где-то на периферии сознания мелькнуло смутное ощущение, что что-то не так. Что это не его желание. Не его стиль. Но взметнувшаяся волна алой ярости смела его, и Александр вновь стал готов переть вперед, как больной бешенством слон, сметая все на своем пути. Перед ним маячила цель, которой он добивался, долго и кропотливо: мировое господство. Плененный бог станет прекрасным оружием — сильный, жестокий, ну а личность они ему подправят: стоит только свистнуть, и выстроится очередь из вивисекторов, горящих желанием опробовать свои экспериментальные методики. Все получится. Не смогут сами — привлекут союзников. И тогда… Не было никаких сомнений. Никаких моральных дилемм и терзаний. Никаких… Только абсолютная уверенность в том, что все идет так, как надо. Пирс раздраженно щелкнул пальцами, привлекая внимание одного из бойцов, и тот, вытащив тонкий метательный нож, привычно прокрутил его в пальцах и принялся срезать с находившегося без сознания Рамлоу форму. Пара виртуозных движений, даже не поцарапавших кожу, и форменная рубашка с футболкой повисли длинными лентами, которые тут же сорвали. Люк смотрел, никак не реагируя. Александр подошел ближе, на его лице проступил жадный интерес. Неожиданно он прищурился, подошел и начал пристально всматриваться в тяжелый перстень-печатку на руке пленника. Удовлетворенно кивнул, дал знак подождать, вернулся к столу, порывшись в ящике, достал толстые кожаные перчатки. Перстень слезал с неохотой, будто сопротивляясь. Наконец Александр справился с вредным украшением и довольно кивнул. Изображение Звезды было выгравировано на гладком черном металле с внутренней стороны, а на лицевой сверкал небольшой черный бриллиант. Дорогая вещь для наемника, пусть и высокооплачиваемого. Удовлетворенно хмыкнув, Пирс положил перстень в шкатулку, к бронзовой Звезде, завибрировавшей при его приближении. — Еще и мародерствуете… — с улыбкой покачал головой Локи. — Как не стыдно… — Вам ли об этом говорить! — хмыкнул Пирс, снова бросая взгляд на часы. Дверь открылась, и в кабинет вошли двое. Рослые. Похожие между собой. Шатен и брюнет. Они двигались слаженно, почти синхронно, плавно переступая, и шагов их не было слышно. Глаза Локи сузились. — Надо же… — Здравствуй, Локи, — улыбка шатена была безумной. Брюнет оскалился, крепче сжав посох. — Давно не виделись. — Мейли, — голос Локи похолодел. — Винта. — Как поживаешь… Брат? — Хм… А я думал, вы умерли, — задумчиво потёр подбородок Локи. — Даже тризну организовал. И душевно отпраздновал. Приятно вспомнить. Мейли побагровел. Посох затрещал в крепкой хватке. Винта оскалился. — Как же я тебя ненавижу… — исступленно выдохнул Мейли. — Слов нет. — Правда? — с удовольствием осведомился Локи. — Подробнее можно? Мне всегда было любопытно, где лежат истоки такого отношения. Я тебя, вроде, не обижал. Всё-таки брат Тора… Единокровный. Мейли захрипел, уцепившись за посох, как за спасительную соломинку. На долю секунды глаза тяжело дышащего брюнета словно полыхнули голубым светом, как и навершие посоха, как и глаза Винты, и Люк подобрался, максимально концентрируясь. — Ты! — заскрежетал зубами Мейли, воздух вокруг него словно загустел. Пирс и бойцы, молча наблюдающие это шоу, осторожно отодвинулись к стенам. — Мы только и слышали: Локи то! Локи это! Тор то! Тор это! Самые! Ладно, с братом понятно! Первенец! Наследник! Только это его не оправдывает! — Мейли едва не орал. — Тупица, только и умеющий молотком размахивать! Да по бабам шляться! И ты! Кто первый в бою? Локи! Кто любого до полусмерти заговорит? Локи! Кто чудеса создает? Снова Локи! Кто самый умный? Опять Локи! — прорычал Мейли. Винта подошёл к границе печати, жадно уставившись на Локи, слушающего разглагольствования давно считавшегося мёртвым аса. — Отец тобой восхищался. Всегда. И постоянно ставил в пример. Даже когда изгнал. Особенно после того, как изгнал! Хотя и кривил губу. Но все это знали: по сравнению с Тором и Локи мы — существа второго сорта! Люк презрительно фыркнул. — Зависть. Надо же! В жизни бы не догадался! — саркастично скривил губы ситх. — Бедняжка. Мне тебя почти жалко. Но ты продолжай, продолжай… Твой скулеж — музыка для моих ушей. Слабак. И поэтому вы поперлись через Биврёст в поисках приключений, но даже это сделали через задницы. Мать оплакивала вас. За каждую ее слезинку я спрошу с вас тысячекратно. Локи встал. Волосы на его голове зашевелились, словно ими играл невидимый ветер. Винта резко отступил, выхватывая из заспинных ножен два коротких клинка. Мейли поднял посох, очертания которого потекли, открывая истинный вид: вместо привычного для путешественника деревянного шеста с граненым наконечником и круглым набалдашником в руке брюнета сиял голубым светом гибрид алебарды и скипетра. Рука сжалась крепче, и Люк увидел это: проступившие на коже братьев ломаные шрамы, превратившие их в сшитые из лоскутов куклы, полное безумие сломанных разумов и покорность воле невидимого пока кукловода. — Зря вы вылезли из своих могил, Одинсоны, — Локи подошел к границе печати. — Гнили бы там дальше, горя не знали. Вы пришли в мой мир. Покушаетесь на мою жизнь. Пытаетесь что-то доказать за мой счет… Посох засиял еще сильнее, люди, стоящие у стен, замерли, как кролики перед удавом — пустоглазые манекены. — Утомляете меня своей тупостью. — Мы поймали тебя! — безумно расхохотался Мейли. Люк снисходительно свел брови. Брюнет неосмотрительно сделал шаг вперед, и рука ситха вцепилась в посох. — Это я вас поймал. Люк шагнул вперед, выдернув из хватки опешившего от неожиданности Мейли посох, одновременно пнув его в колено. Кость хрустнула, брюнет упал, посох свистнул, серповидным лезвием перерубая шею Винты. Тело рухнуло, заливая ковер кровью, хлещущей из обрубка, голова весело покатилась к стене, прямо под ноги с интересом уставившегося на нее очнувшегося Рамлоу. Брок дернулся, бросил быстрый взгляд вокруг. Полыхнула Сила. Магнитные оковы разомкнулись, выпуская пленника. Мейли вздернуло на ноги, точно марионетку. Ас бросился на стоящего перед ним врага, не обращая внимания на сломанное колено — Люк отлично слышал, как трутся друг о друга раздробленные куски костей, — на искаженном от ярости лице, превратившемся в гротескную маску, проступили тонкие линии шрамов и снова исчезли, мастерски скрытые чем-то вроде иллюзии. Пята посоха воткнулась ему точно в солнечное сплетение. Мейли хрипло выдохнул, на миг остановившись. В то же мгновение в грудь аса впечаталась открытая ладонь Люка. Брюнетом словно выстрелили из пушки. Мейли врезался в стену напротив, оставив огромную вмятину. Он упал на пол, едва шевелясь, Люк неторопливо подошел, и под его взглядом ас взлетел в воздух, вытянувшийся, словно часовой на посту. Ситх внимательно осмотрел спеленатого Силой Мейли, поднял лицо к потолку, подумал, довольно ухмыльнулся. Пирс с бойцами так и стояли, как изваяния — все видящие, слышащие, но не имеющие возможности отреагировать. Подошедший Рамлоу встал за левым плечом ситха. — Милорд? — Урок, ученик. Живой мертвец… — Люк задумчиво прокрутил в руке посох, сияющий мертвенным голубым светом. — Он не ощущается трупом. — Да. Потому что еще жив, — пояснил ситх. — Видишь эти шрамы? Его ломали. Долго. Грубо. Не с целью что-то выпытать. Чтобы сломать. Пока разум не погиб. Он совершенно безумен. Одни инстинкты, легкий налет личности, чтобы смог выполнить вбитую в него программу. Реабилитация невозможна. Труп. Игрушка для одноразовой миссии — на большее не годится. Мне интересно, кто же дергает его за веревочки — за ним стоит кто-то, кто-то действует через него. — Узнать можно? — Попробуем… — предвкушающе улыбнулся Люк. — Все равно помешать нам некому: эти марионетки не в счет, а от взглядов разных любопытствующих я нас прикрыл. Сила загудела, словно набирающий мощь торнадо. Брок отступил на шаг, благоговейно распахнув глаза. Еле дышащий Мейли завис посреди печати, Люк поднял правую руку перед собой, собрав пальцы щепотью. Глаза ситха налились золотым сиянием, белки стремительно покраснели. Пальцы медленно разошлись, ладонь открылась — как распускающийся под солнцем цветок, и Мейли забился, хрипло воя, как животное, под неостановимым прессом Силы, раздирающей остатки разума, вгрызающейся в энергетику в поисках зацепок и следов. Лицо Люка закаменело, черты заострились, и стоящий рядом Рамлоу отлично видел, как сквозь шелуху человечности проступает кошмарное. То, от чего можно только бежать. Мейли уже не хрипел, только трясся всем телом, из ушей, глаз и уголков рта потекли тонкие струйки крови. Проступили уродливые рубцы — словно его резали и рвали, а затем грубо сшивали на живую нитку, не особо заботясь о качестве швов. — Ну же… — нежно прошептал Люк, но тут Мейли резко дернулся, мышцы конвульсивно сжались, ломая кости, и ситх брезгливо отбросил обмякшее тело. Теперь сын Одина был действительно мертв. — Милорд? — Почти ничего, — Люк постепенно возвращался к человеческому облику. — Но пара зацепок есть. — Что с ними? — Рамлоу указал на трупы братьев. Люк молча пошевелил пальцами, тела взлетели, зависая. На ладони ситха возник огонек, разросшийся в шар, поглотивший мертвецов. Пламя взревело, окутанное коконом Силы, испепеляя останки, и погасло. Та же участь постигла и заляпанный кровью ковер. — Что ж. Основное блюдо было так себе, — ситх повернул голову к Пирсу, так и стоящему столбом. — Перейдем к десерту. Рамлоу неожиданно громко выругался, и Люк, резко обернувшийся к ученику, едва не поддержал его: сквозь чистейшее окно было прекрасно видно медленно поднимающийся в воздух огромный хеликэрриер. — Это кто ж такой резвый? — процедил ситх, выдирая пальцами камень из навершия посоха. Этот дрын был абсолютно не нужен и даже опасен, а значит, его участь была решена. Раскаленный до температуры солнечной плазмы огненный шар заключил изделие неведомого мастера в свои горячие объятия, и посох тонко, на грани слышимости, засвистел, поразительно медленно тая и рассыпаясь пеплом. Артефакт оказался упрямым, но и Люка Сила и родители упорством не обделили, так что ровно через три минуты и две секунды посох окончательно завершил свое существование. Люк огляделся по сторонам, сжал ладонь, и бойцы, так и стоящие големами вдоль стены, рухнули на пол под хруст ломаемых Силой шей. Брок, вернувший свой перстень на законное место, заодно прихватив и Звезду, связал Пирса ремнем, молча перекинул через плечо, как тюк, и вопросительно уставился на ситха. Люк слегка шевельнул пальцами, создавая портал, в воронку которого Брок с легкостью закинул попытавшегося что-то прохрипеть Пирса. Им они займутся позже. А пока требовалось разобраться с более неотложным вопросом: хеликэрриерами. Они поднимались, медленно и неотвратимо, и Люк, скрипнув зубами, вновь активировал Камень Реальности. Забавно, он мог легко их уничтожить с помощью Камней, но поступить так было бы недальновидно. Кто бы ни запустил эти чертовы платформы, рассчитывая под шумок решить свои проблемы — избавиться от них следовало максимально показательно. Так, чтобы все запомнили и боялись. *** Рамлоу, которого швырнуло через портал, перекатился по металлическому полу, уходя от застучавших по всем поверхностям пуль. Встреча оказалась неласковой, но это бывалого наемника и ученика Темного Лорда не смутило. Так же как и отсутствие хоть какого-то оружия. И что? Он сам по себе совершенное оружие. Ускорение Силы позволило метнуться по коридору размытой тенью, за которой не успевал глаз. Рамлоу помчался вперед, к пультам управления этим летающим монстром. *** Люк степенно вышел из портала, огляделся, невозмутимо принимая на Щит Силы пули, застывшие в воздухе, словно в киселе. Вокруг поднялась суматоха, кто-то вызывал подмогу, засевшие в специальных нишах бойцы стреляли не переставая, едва успевая менять магазины. Люк сосредоточился, ощущая живое. Одно усилие — и смертоносный град иссяк, а вокруг полыхнуло смертью, заставив ситха улыбнуться. Он огляделся, вспомнил положение в воздухе набирающего высоту хеликэрриера и раскинул руки в стороны. Вокруг пальцев заискрило, через мгновение с ладоней ситха потекли неудержимыми потоками Молнии — черные, с едва видимой белоснежной сердцевиной. Они вгрызлись во все поверхности, оплетая коридор смертоносным плющом, проникая все дальше и дальше, пока не вырвались на свободу. Раздались дикие крики, началась паника. Взвыла сирена. Полыхнуло болью, агонией… затем гибелью кого-то невезучего. Люк предельно сконцентрировался, наращивая мощь Молний, ревевших не хуже Ниагарского водопада. Платформа дернулась, словно ее остановили, ухватив за хвост. Кто-то выбежал в коридор, где стоял Люк, по невидимому для всех Щиту застучали пули. Раздался взрыв — защитники хеликэрриера бросили светошумовые гранаты, пытаясь ослепить возникшего из ниоткуда врага. Ситх даже не покачнулся: его глаза были закрыты для более тонкого контроля над происходящим — Сила легко заменяет зрение. Подкатились еще гранаты, которые ситх, иронично хмыкнув, отправил телекинезом в обратный полет, оказавшийся чрезвычайно успешным, судя по крикам и ощущению гибели десятка человек. Наконец Молнии достигли рубки, и платформа, натужно взревев напоследок начавшими взрываться двигателями, понеслась вниз. Панические крики достигли апогея, резко смолкнув — Молниям было все равно, по какой поверхности передвигаться. Меньше чем за несколько минут хеликэрриер превратился в несущуюся в Потомак гробницу. Потянуло гарью, изо всех щелей повалил черный дым, стены начали плавиться и сминаться под продолжающими прогрызать себе пути Молниями. Металл трещал и стонал, лопаясь, как перезрелый плод. Люк плавно свел руки, утихомиривая энергию, проверил платформу на наличие живого и, предсказуемо не обнаружив таковых, шагнул сквозь пространство как раз в тот момент, когда брюхо хеликэрриера коснулось поверхности воды. С оглушительным грохотом платформа развалилась на части, которые начали тонуть. *** Рамлоу пронесся сквозь платформу смертоносным вихрем. Гудящая, как трансформатор, Сила окутала мужчину прозрачными доспехами, придав скорости и взвинтив скорость реакции. Он отшвыривал пытающихся встать у него на пути, пробил несколько спешно опущенных перегородок, торопясь к цели. Сердце билось ровно и мощно, качая кровь, наполненную адреналином. Так хорошо ему давненько не было. В последнее время он оказался загружен делами по уши, отдохнуть как следует все не было времени, поэтому упускать возможность как следует повеселиться Брок абсолютно не собирался. Сейчас он мог позволить себе все. Бежать так быстро, как хочется. Убивать всех, кого встретит по пути — быстро или кроваво, как ему пожелается. Пользоваться Силой на полную катушку. Мчаться к цели, невзирая на препятствия. И убивать. Наслаждаясь каждой секундой. Сейчас его не сдерживает ничто и никто: даже верный Роллинз, которого Мастер называет настоящим джедаем, не стоит за спиной, не одергивает молчаливо, помогая удержаться хоть в каких-то рамках, когда Броку срывает резьбу. Можно себя отпустить: Мастер понимает, он рассказывал ученику о том, как именно любит иногда развлечься… Весьма познавательные рассказы. Все можно. И именно поэтому он удерживает себя, балансируя ровно посредине. Сейчас он — глаз бури, центр торнадо, сдирающего при прохождении все, включая траву и почву. Бешенство энергии, бушующей по краям, и абсолютное спокойствие в глубине. Наркотик, которым его вырубили, уже разложился в крови, и организм выработал к нему иммунитет — второй раз не подействует. Тело снова стало послушным — идеальная боевая машина по имени Кроссбоунс. Брок добежал до рубки, оставляя за собой наполненные трупами коридоры, снес ударом Силы дверь — мощную стальную плиту, влетевшую внутрь, калеча и убивая пилотов с охраной. Везунчики попытались дать отпор, но это было бессмысленно: уже через секунду Брок вооружился любезно поднесенным ему на вытянутых руках оружием и перестрелял всех, кто подавал хоть какие-то признаки шевеления. Теперь предстояло решить задачку посложнее: уничтожить платформу так, чтобы ее не реанимировали. И сделать это быстро — летающий кошмар вот-вот должен был выйти на необходимую высоту и отправиться в полет, сея разумное, доброе, вечное. Сейчас Брок не хотел гадать, кого именно так «озарило»: ЩИТ или Гидру — над этим можно будет поразмышлять потом, поэтому он просто предельно сконцентрировался, плавно подпрыгивая в воздух и замирая сгустком напряжения. Сила окутала его плотным коконом, по поверхности которого зазмеились Молнии — пока еще тонкие и слабые, но это пока. Давление все возрастало, Брок сцепил зубы, одним рывком освобождая энергию. Удар вышел чудовищным, словно в рубке взорвалась бомба размером с грузовик. Сила снесла все вокруг, толстенные бронированные стекла взорвались, стены распустились лентами, платформа передернулась всем своим гигантским телом, продолжающим лопаться и трескаться. Взорвались моторы, довершая разрушение, а сам ситх, оттолкнувшись от несущейся к своей окончательной гибели развалюхи, прыгнул вперед. Он влетел в воду, нырнул в глубину и тут же поплыл в сторону мощными гребками, а за ним с грохотом обрушились куски хеликэрриера. Рамлоу вышел на берег, упав на землю, безумно хохоча от избытка адреналина. Это было великолепно. И совершенно восхитительно. *** — У нас… проблема, — констатировал Стив, рассматривая стоящие у стены криокамеры. Пять штук. Пять высокотехнологичных металлических гробов для спящих в ледяных недрах Белоснежек. И если бы нежных красавиц! Стив был бы очень не против разбудить всех принцесс поцелуем. Даже не так — Поцелуем! Увы, суровая реальность корректировала сказку в свою сторону, и сквозь покрытые инеем смотровые стекла отлично просматривались черты лиц замороженных людей. Все мужчины. Все достаточно молоды на вид — не старше тридцати, в крайнем случае — тридцати пяти. Даже в полностью промороженном состоянии они излучали опасность и агрессию. Стив покосился на замершего рядом статуей Баки и отвел взгляд. Сейчас в нем исчезли хоть какие-то намеки на балагура и весельчака Барнса, Зимний Солдат походил на застывшую перед исполнением приказа боевую машину: готовность ко всему и никаких намеков на человечность. Стив вздохнул еще раз, повесил щит за спину и задумчиво уставился на столь неожиданно обнаруженную проблему. Поиск Земо, совмещенный с зачисткой всех известных Солдату баз, шел достаточно быстро и успешно. Стив с Баки на пару методично вскрывали их, как консервные банки, одну за другой, зачищали под ноль и уничтожали, предварительно переправив на свою базу все данные, которые попадались. С каждой операцией Баки по чуть-чуть оживал. На долю процента, и это Стив считал огромной победой и достижением. Барнс иногда вспоминал что-то из своего прошлого: того, которое было до Второй Мировой, и того, что было после. Делился этими кусочками со Стивом — и иногда в этих разговорах всплывали еще какие-нибудь подробности. Самые разные. Про помоечного кота, которого Баки иногда подкармливал, хотя каждый цент доставался ему каторжным трудом. Про то, как создавали Зимнего Солдата. Про миссии. Про неожиданные происшествия во время исполнения заданий. Про детство. Они перемещались с места на место, пока не попали на эту заброшенную базу, в недрах которой обнаружился крайне опасный сюрприз. Пять суперсолдат. Пять аналогов Зимнего Солдата — настолько своевольных, жестоких и хитрых, что от мысли их укротить пришлось отказаться. Просто убить опасное содержимое криокамер ни у кого рука не поднялась — вдруг случится чудо, и они станут послушными, пусть и после долгих мучений, поэтому спящих спрятали, а потом все следы были попросту потеряны. И теперь Стив пытался решить, что же делать: волочь находки домой, оставить на старом месте или рискнуть разбудить, и кто знает, что из этого выйдет, учитывая, что опыта в разморозке у него нет, а если воскресшие солдаты будут такими же агрессивными, как Зимний после пробуждения, их просто задавят числом. — Что делать будем? — буднично поинтересовался Роджерс, все так же разглядывая мирно гудящие криокапсулы. — Сами мы не справимся, значит, нам нужен тот, кто хорошо в этом разбирается. Есть кандидатуры? — Есть, — кивнул пришедший в себя Барнс. — Нам нужен командир. — Рамлоу? — удивился Роджерс. — Почему он? — Ушлый мужик, — уважительно признал Баки. — Любого обломает. Уж если он ухитрился меня спереть так, что никто и не подумал, а потом и мозги вправить, то и с этими справится. — Их пять, вообще-то, — нейтральным тоном заметил Стив, прикидывая, как транспортировать обнаруженное богатство. Барнс фыркнул, на бесстрастном лице промелькнул отблеск кривой ухмылки. — Куда он денется с подводной лодки. Мне сумел помочь, значит, и этим поможет. — А он захочет? — Да кто его спрашивать будет. Но сначала надо связаться с Милордом. Сами мы их отсюда не выковыряем. *** — Доброе утро, отец. — Доброе утро, Тор. Один улыбнулся в бороду, наблюдая, как Тор целует мать в щеку и прекрасная Фригга нежно треплет сына по плечу. Как вернувшийся из изгнания ас пододвигает поближе блюдо с печеными перепелками — любимое, — но первую пичугу уверенно перекладывает на тарелку матери. И только потом себе. Как сидит — расправив плечи, с ровной спиной, тихо беседует с Бальдром, чем-то интересуясь — не вертится, не хохочет громогласно в ответ на шутки Хермода, не стучит кулаком по столу в полном восторге. Тор вернулся. Всего лишь через год — в силах тяжких, с Мьёльниром на поясе, и Один видел связывающие его сына и молот толстые, как канаты, узы, а не тонкие нити, как раньше. Год. Который изменил сына до неузнаваемости. Один смотрел и не мог понять, как на эти изменения реагировать. Мутный камешек, сырой алмаз, полупрозрачная галька, превратился в бриллиант. Опытные руки мастера придали невзрачному голышу форму, убрали лишнее, огранив, отполировали, превратив в сверкающее гранями совершенство. Тор засверкал. Он и раньше был полон талантов, но практически все они были не реализованы полностью. Тор учился лишь интересному, он быстро загорался и столь же быстро остывал, хотя при желании демонстрировал упорство и настойчивость, вгрызаясь в науки. Он знал и умел многое, будучи при этом, по сути, великовозрастным ребенком. Сейчас же от прежней инфантильности не осталось и следа. Одним махом Тор повзрослел, приняв вместе с такими восхитительными привилегиями своего положения и не столь прекрасные обязанности. Он превратился в мужчину, готового делать все, что необходимо для благополучия находящегося под его протекторатом мира, и даже больше. Перед Одином сидел Наследник. Владетельный князь, и не только по праву рождения. И это вызывало горечь во рту. Сколько лет Один пытался этого добиться? Века. Локи понадобился год. Один год, и Тора, словно клинок из сырой руды переплавили, выжарили в горне примеси, очищая, сплели и перековали, делая крепче и совершеннее. Дешевая поделка, одна из многих, превратилась в штучный шедевр, выкованный руками мастера. И царь завидовал. Просто и незатейливо завидовал, четко видя разницу в воспитании. И спешно пересматривал свое отношение к сыну. Процесс шел со скрипом. Этот Тор был Одину непонятен: вроде и тот же, но в то же время и другой. Даже сейчас, на семейном завтраке, Один видел разницу — и она царапала глаз. Всеотец смотрел на своего первенца, но в некоторых жестах, в выпрямленной спине и гордо поднятом подбородке, в подчеркнуто нежном, галантном поведении по отношению к Фригге видел совершенно другого. Царица умиленно улыбнулась, благодарно кивнув, когда сын налил ей еще горячего фруктового настоя, и в тяжелых косах женщины сверкнули ажурные гребни — подарок, переданный Локи. Непревзойденное произведение златокузнеца, настоящего мастера. Больше половины украшений Фригги были созданы руками ее второго сына. Каждое идеально подобрано только для нее. Окружающие завидовали, истекая слюной, а женщина с гордостью демонстрировала шедевры, и ни у кого язык не поворачивался предложить купить подаренное. Вот и эти гребни в виде усыпанных цветами тонких веточек были встречены восхищенными вздохами и понимающе-сожалеющими взглядами. Одину Локи никогда ничего не дарил. Как он выразился: «У царя есть всё». Ас не показывал, но это терзало его душу. Впрочем, в этом Локи тоже был мастером — находить болевые точки и тыкать в них для развлечения. Не окружающих — себя. Вздохнув, царь оторвал кусочек от ароматной булочки и отправил его в рот, продолжая размышлять о своем втором… сыне. Может, пора бы уже набраться храбрости и встретиться с ним лицом к лицу? *** — Неплохо, — кивнул Локи, сканируя сипящего сорванным от криков горлом пленника Силой. — Утонченности пока не хватает, но это не страшно. Тут поможет только практика. Много, много практики. — Конечно, Мастер, — кивнул Рамлоу, изучая Александра желтыми глазами. — Думаю, мистер Пирс поможет мне в нелегком деле освоения Исцеления. От всей широты своей души. — Можешь продолжать, — распорядился ситх, выходя из помещения. В руке он держал флешку, на которой были записаны крайне интересные сведения. Прекрасная информация, стоящая миллионы. Буквально. И сегодня он ею воспользуется. Всего-то через несколько часов… *** Тони бдительно огляделся, ныряя за роскошные складки портьеры, отделяющей что-то наподобие алькова от остального зала. Жужжащие надоедливыми насекомыми люди, припершиеся демонстрировать свое богатство на очередной благотворительный прием, не вызывали ничего, кроме скуки и отвращения. Дико хотелось выпить, чтобы найти силы пробыть здесь еще два часа — потом можно и свалить. У него опыты! Потерев занывшую грудь, Старк переждал краткий приступ боли и приложился к стакану, полному великолепнейшего шерри. Не совсем его предпочтение, но Пеппер бдила, до виски добраться не удалось, так что нечего привередничать. Тони только поднес стакан ко рту, готовясь как следует принять на грудь, в идеале — нажраться, как его остановил чей-то смешок. Резко обернувшись, Старк уставился на неожиданно обнаружившегося еще одного желающего спрятаться от пафоса и идиотизма. Очень светлый блондин. Высокий. Подтянутый. Костюм стоит состояние — уж в этом у Тони глаз наметан. Правая рука в перстнях — три штуки. Не многовато? — Добрый вечер, мистер Старк, — доброжелательно поздоровался блондин, а шестое чувство Тони истерически завопило в панике. Этот человек был опасен. Чем — непонятно. Но опасен. — Добрый, — кивнул Старк, настороженно изучая собеседника. — С кем… — Князь Локи, — представился тот. — Князь, — озадаченно моргнул Тони. Локи кивнул. — Давно хотел с вами поговорить, да все повода не было. Теперь вот появился. — Повод? — Скажите, мистер Старк, — на губах Локи возникла настолько искушающая улыбка, что Тони непроизвольно сделал пару шагов назад. — Что вы дадите за информацию о том, кто приказал убить вашу семью? Стакан лопнул в сжавшихся пальцах Тони, не отрываясь смотревшего в небесно-голубые глаза. — Многое, — хрипло выдохнул Старк. — А за возможность отомстить? Лично? — Вы — дьявол? — прохрипел Тони. Собеседник рассмеялся: — Нет. Но на имя Люцифер я тоже откликаюсь. Тони сглотнул, делая еще шаг назад. По спине тек ледяной пот, Старк стоял, чувствуя себя бандерлогом, замершим перед тем, как отправиться в удушающие объятия Каа и пасть, полную острых зубов. — Князь, да? — В этом мире, — небрежно уточнил блондин, закидывая ногу на ногу. В пальцах правой руки, словно по волшебству, появилась флешка, к которой Тони буквально прикипел взглядом. — В этом, — эхом повторил Старк, бешено соображая, что делать. Флешка притягивала, как магнит, но Тони отлично помнил про благие намерения. И титул столь неожиданного благодетеля не внушал особых надежд. — Скажите… — Тони про себя уже все решил, но по инерции сопротивлялся. — А Светоносным вас называют? Блондин ослепительно улыбнулся, флешка зависла над ладонью, и не думая опускаться. — Одно из значений моего имени. Так как, мистер Старк? — Что вы хотите взамен? — взглянул исподлобья Тони: в благотворительность со стороны таких персон он не верил. — Что я хочу… — задумчиво протянул Локи. — Давайте добавим в это уравнение неопределенную переменную. Вы посмотрите информацию и сами решите, что вы готовы за нее дать. Старк мысленно выругался под полным веселья взглядом блондина. Вот же ж дерьмо! Пресловутая свобода выбора, которая страшнее всего. И что остается? Только согласиться! — Тогда… — В Башню, мистер Старк. У вас ведь превосходное оборудование, способное отличить истину от фальшивки. — Именно так, — решительно кивнул Старк. Через полчаса он уже смотрел на огромный экран, показывающий подробную запись того, как убивали его родителей. Убийца не прятался, демонстрируя подозрительно поблескивающую металлом руку, намордник и нечеловеческую силу. Тони смотрел, трясся, как в ознобе, и едва удерживался, чтобы не начать крушить все вокруг. Вот только Локи смотрел настолько внимательно, с тем любопытством, с которым истинные ученые проводят вивисекцию, что Старк поневоле сдерживал свои порывы, не зная, чего ожидать. Он чувствовал себя объектом эксперимента и нервничал жутко. — Джарвис, — слабым голосом произнес он, вцепившись пальцами в волосы. — Анализ. — Разумеется, сэр, — негромкий голос с британским акцентом заставил Локи еле слышно хмыкнуть. — С вероятностью в шестьдесят два процента данная запись является фальсификацией. — Основание? — Тони не отрывал взгляда от экрана. — Несоответствие модели поведения. Судя по внешнему виду, можно предположить, что перед нами так называемый Призрак, который… Тони слушал, кивал, смотрел демонстрируемые кадры, а Джарвис продолжал анализировать. — Слишком резкое движение, также… Кто бы ни сделал это, он был хорош. Но не настолько, чтобы обмануть Джарвиса. — Красиво сработано, — Тони повернулся к лениво развалившемуся в кресле гостю. — Но… — Если это фальшивка, то с какой целью я вам ее отдал? — проницательно заметил Локи. — Скажите, мистер Старк. Что бы вы сделали, если бы получили эту запись? Вам бы пришла в голову мысль проверить? Или вы ринулись бы на обидчика, выплескивая эмоции? Старк скрипнул зубами. Он бы бросился, не рассуждая. Не думая. О том, что цели такой благотворительности могут быть разными. О том, что он бы убил исполнителя, а о заказчике забыл в пылу накативших чувств. О том, что такой вариант развития событий мог быть кому-то на руку. О том, что, возможно, потом он бы и обнаружил, что это подделка. Но только потом. И только возможно. — А теперь посмотрим оригинальную версию вместе с комментариями режиссера. Еще одна запись. Дорогая машина, едущая по трассе, уверенно не вписалась в поворот и вылетела с обрыва. В принципе, ничего слишком странного, кроме крошечной заминки: автомобиль дернулся на повороте, колеса вильнули, и это стало началом конца. Хриплый голос за кадром четко и ясно рассказывал, почему так произошло. Ничего сверхъестественного, только особые шипы на дороге, пробившие колеса, сделанные из материала, разложившегося через считанные минуты после аварии. Вроде мелочь, но очень точно сработанная. И никакого Призрака поблизости. Просто и эффективно. — Кто? — голос Тони был тихим от едва сдерживаемого бешенства. Под взглядом Локи со стола слетели блокнот и ручка. Старк вчитался в два имени, сжимая до хруста кулаки. Грудь вновь заныла — там, где тихо гудел отравляющий его тело реактор. Тони осел в кресле, обводя помещение мутным взглядом. Эти имена окончательно его доконали. Недавний плен, спасение самого себя, смерть и разруха вокруг, отказ от производства оружия, бой насмерть с Обадайей, и все равно твари-директора выпнули его из собственной компании, а там и Фьюри подключился со своей рыжеволосой красоткой и… Тони потер лицо мозолистыми ладонями, едва не рыча. Дико хотелось убивать. Может… В груди неожиданно заболело так, что Тони едва не завыл, скрючившись в три погибели, царапая предплечья в судорогах. Неожиданно его разогнули, на реактор легла чужая ладонь. А потом прямо в него ударила молния — по крайней мере, именно так Тони себя почувствовал. Он заорал, когда прямо по-живому из него вытащили реактор: без наркоза, твердыми, словно сталь, пальцами — безжалостно и эффективно. Тони попытался дернуться, схватить жестокую руку, убивающую его, но постепенно страшная боль сменилась блаженной прохладой, и он ошалело заморгал, пытаясь понять, на каком он свете вообще. Над ним стоял князь, и глаза Локи светились расплавленным золотом. — Легче? Тони опустил голову, потрясенно глядя на свою грудь. Никакого реактора, только рассасывающиеся прямо на глазах шрамы. Перед его лицом появилась ладонь с лежащим на ней реактором, над которым весело водили хоровод осколки металла. — Как? — только и смог просипеть он. — Темное исцеление, — пояснил Локи, мановением пальцев отправляя все это богатство на стол. Старк потыкал пальцем в реактор, в свою грудь, в князя, вызвав веселую ухмылку. — Я умер? — Что вы, мистер Старк, — белозубо улыбнулся Локи. — Разве я могу допустить гибель такого выдающегося изобретателя? Тем более, вы лицо моей фирмы… — Вашей?! — мозг Тони вычленил главное. Князь скромно потупился. — Ваше недавнее заявление о прекращении продаж оружия вызвало сильные колебания на рынке акций. Я порылся в карманах… — Сколько? — Шестьдесят три процента, мистер Старк. Угроза кошельку подействовала лучше нашатыря, приводя в боевую готовность и отвлекая от несущественных сейчас мелочей типа исцеления. Волосы встали дыбом, словно шерсть готовящегося к атаке зверя, Тони вскочил, расправив плечи. — Это невозможно! — уверенно заявил он. — Контрольный пакет у меня, и за последние сутки ничего не изменилось! Джарвис! — Подтверждаю, сэр! — раздался голос ИскИна. Локи весело оскалился: — Как вас пробрало! Взбодрились? Старк с лязгом захлопнул челюсть. — Да… — удивленно отметил он, осматривая себя. — Вот и замечательно. А вообще у меня сорок один процент. И не только в вашей компании. И не только именно такой процент. Впрочем, мы отвлеклись. Продолжим? Через два часа, сидя в мастерской, куда он перебрался сразу после ухода опасного гостя, Тони гонял пальцем осколки, вынутые из его груди, бездумно пялясь на реактор. Все пережитое за эти несколько часов казалось сном, и Тони мог бы даже притвориться, что ничего не случилось, что у него просто помутнение рассудка после плена и прочего, но валяющийся на столе, как запчасть, палладиевый реактор доказывал реальность произошедшего. Экраны демонстрировали записи, и Тони смотрел, смотрел и никак не мог оторваться от кадров, на которых одним резким движением Локи разгибает его, согнувшегося в бараний рог, а затем уверенно, словно каждый божий день это делает, пальцами — пальцами! — вытаскивает из его бьющегося в невидимых тисках тела реактор. Капли крови брызнули в стороны и зависли в воздухе, развороченные кости сахарно белели в ране, мышцы истекали рубинами, но засиявшая странным темным светом ладонь — божества? демона? ангела? — легла на грудь Тони, и кошмарное месиво, от одного вида на которое тянуло блевать, за считанные минуты стянулось, зарастая, пока от чудовищной раны не остались только заживающие шрамы. Что-то подсказывало, что облагодетельствовавший его Локи мог запросто убрать и их, но оставил в качестве напоминания о том, как близко Тони подошел к краю. Не один и не два раза. Кровь и частички мышечных волокон на реакторе свидетельствовали о том же. Машинально тронув грудь и ощутив гладкость кожи вместо металла, Старк потянулся за стаканом, одновременно вчитываясь в результаты анализов, сделанных верным Джарвисом. Локи не просто удалил ядовитую панацею, но и очистил организм от интоксикации палладием. Никаких следов металла в крови, все чистенько, как у младенца. Покачав головой, Тони собрал осколки в стеклянную бутылочку размером в дюйм, порылся в шкафу, нашел прозрачную смолу, которой обычно фиксировал детали, и залил ее внутрь, запечатав сосуд пробкой, после чего поставил на стол. Пусть будет. На память. — Джарвис? — Да, сэр? — Шестьдесят три процента, да? — пробормотал Старк. — Скажи, Джарвис, колебания на рынке после моего заявления… Были ли какие-то крупные покупки акций, изменения в управляющих составах, вообще изменения? — «Хаммер Индастриз», — после минуты тишины доложил ИскИн. Тони выпрямился. Его основные конкуренты, дышащие в затылок. — Что с ними? — Все очень тихо, сэр, но есть намеки на то, что сменился состав правления. По крайней мере пять директоров. Акции поначалу упали вниз, но потом резко выросли: после вашего заявления — на тринадцать пунктов. — Ого! — Джастин Хаммер болен. Прошел слух, что он назначил преемника. И у них появился новый главный инженер. Вернее, два. — Кто? — Антон Ванко и его сын, Иван Ванко. — Ванко? — сморщился Тони, напрягая память. — Что-то знакомое. — Антон Ванко работал с вашим отцом, сэр. Гений. И по слухам, его сын ему не уступает. — Даже так… — перед глазами мелькнуло лицо князя и его садистская ухмылка. Шестьдесят три процента. Локи ведь не сказал, что шестьдесят три процента акций «Старк Индастриз». Но он и не говорил, где именно эти самые чертовы проценты. — Земля тебе гвоздями, Джастин. Ты мне немало крови попортил. Что насчет сорока одного процента? — Не могу подтвердить, мистер Старк. Но… Не могу и опровергнуть. — Подставные лица, понятно, — кивнул Тони и вновь уставился на бутылочку с застывшими в смоле осколками. — Что скажешь по поводу нашего гостя? — Сэр… — в голосе ИскИна прорезалась самая настоящая тревога. — Если исходить из того, что князь Локи — это древнескандинавский бог Локи, то он невероятно опасен. — Отчет, Джарвис. — Князь Локи. Отец Чудовищ. Звездноглазый. Повелитель Огня. Считается… Тони мерно кивал, болтая кубиками льда в стакане с виски, и неотрывно глядел на окровавленный реактор, которым был прижат к столу листок бумаги с двумя именами. Александр Пирс. Николас Фьюри. Что ж… Он выбор сделал. — Мистер Рамлоу? — Слушаю. — Передайте, пожалуйста, Князю, что я принимаю его крайне любезное предложение. — Буду через час. — Жду. Князь опасен. Это Тони сразу понял… Так и он не лыком шит. У него есть час. Как раз успеет упаковать ответный дар. *** Автомобиль стремительно несся по шоссе, унося своего хозяина к засекреченному объекту. Николас раздраженно листал отчеты на экране планшета, скрипя зубами. Операция «Озарение» провалилась. Попытка решить некоторые проблемы, пользуясь тяжелым положением Пирса, не удалась. Как и попытка подчистить хвосты. Сенатские комиссии и Совет Безопасности насели на него скопом, министры напоминали цепных псов, сорвавшихся с привязи, вцепившихся неосторожному нарушителю в ноги и задницу. Президент уже высказал свое непонимание, экологи воют, водолазы не успевают выковыривать из Потомака части хеликэрриеров, ЩИТ трясет, чистка идет полным ходом. А все эта мразь белобрысая! Впрочем, свой зад он прикрыл в любом случае, справится. А пока что можно все валить на Александра, тот все равно пропал. А там… Посмотрим. *Андреевский крест — косой, в виде буквы Х.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.