Сборник драбблов

Загрязнение смеется, наивно, от самой своей несуществующей души. Смеется счастливо, а когда замолкает, губы растягиваются в странном подобии улыбки - он не умеет улыбаться. Он запускает пальцы в волосы существа, что слишком похоже на него. Он не умеет сдерживаться, когда это не связано с его работой. Он ищет сходства (светлые волосы, светлая одежда, то же ощущение чего-то тянущегося и липкого на уровне дыхания, слуха, существования), он ищет различия, видит слишком много деталей и не может воспринимать второго, второе? как самого себя. И смеется, запрокидывая голову, запутываясь бледными пальцами в спутанных волнистых волосах, дергает руками слишком сильно, вырывая вскрик боли. Улыбается, обнимая самого себя (нет, нет, что-то другое, что он не может объяснить) за плечи. Он не может просто стоять на месте, не может молчать, не может говорить - потерять дар речи просто из-за одуряющего ощущения понимания. Смешно. Он смеется. Загрязнение не умеет смеяться. Он не знает как долго можно стоять просто так - прижимаясь к другой физической оболочке самого себя, ощущая запах чего-то знакомого и родного, то такого далекого. У Загрязнения словно вырван кусок памяти, отнята часть существования, будь у него сердце оно бы болело от предательства, будь он человеком - он бы плакал. Но он не человек, он не умеет плакать. Глаза влажные, но он продолжает улыбаться, глядя на попытку воссоздать его заново, с нуля, по-другому, воплощенному в этой фигурке, в существе, которому все равно кем быть, в существе, которое почти не реагирует на его прикосновения, которое даже не пытается реагировать. И Загрязнение может только шептать, не понимая как снова стать целым, стать собой: - Ты просто невероятная прелесть..