Рано или поздно все дороги сплетутся (бывш. Новая история)

      Юго не без оснований считал себя достаточно спокойным человеком. Если бы кто-то его попросил привести аргументы, то первым бы элиатроп бы вспомнил, как много лет назад в таверну ворвался одержимый Гроуви. Юго тогда, признаться, куда больше волновало, что кому-то придётся убирать устроенный бардак и посетители выбежали, не заплатив, но… В общем, детство в деревенской таверне и не такое позволяло увидеть. Или происшествие двухлетней давности, когда в начале априреля Гругал решил подшутить и изобразить из себя привидение. Внятно объяснить, что происходит, смогли лишь Чиби и Руэль, причём оба — ещё и перепуганные до икоты. Первой жертвой был Адамай, и тот, как выяснил Юго потом, изначально всё понял… Но к мокрому и разозлённому белому дракону, который сыпал проклятьями и гонялся за «привидением» с сетью, желающих подходить было немного: близнецу очень не понравилось, что младший брат разбудил его ведром холодной воды.       Отец в тот момент дома отсутствовал, так что разгребать бардак пришлось Юго. Часа два «потустороннего» гостя успешно удавалось игнорировать, да и не так много шороху он тогда в деревне навёл, Ада успокоить было куда сложнее: тот припомнил дракончику абсолютно всё, что тот успел совершить с рождения, а список даже элиатроп мог составить длинный. Кое-как драконов удалось успокоить, отловить и припахать к делу, после чего за Гругалом окончательно признали славу мелкой бестии, а за Юго — самого спокойного в семье. Или наибольшего пофигиста, что тоже, в принципе, верно…       Так что, обнаружив на себе змею, элиатроп какое-то время уныло смотрел на неё, дождался, пока та уползёт сама, и только потом попытался приподняться. Мелькнула в голове мысль, что гад мог быть ядовитым и кусучим, но Юго отогнал её от себя. В крайнем случае Амалия, наверное, сможет вырастить что-нибудь…       Единственное, в чём элиатроп оказался уверен после быстрого осмотра — занесло их именно туда, куда он хотел телепортировать. В остальном ситуация практически не обнадёживала… Деревья, издалека казавшиеся просто тёмными, вблизи оказались практически чёрными, обугленными… И тем страннее было Юго видеть, что в них ещё осталось вакфу. Впрочем, он всё равно был рад, что до поляны, куда выкинул портал его и друзей, ни одна ветвь не доставала.       Раздалось хриплое карканье — элиатроп стремительно обернулся. Но всё, что увидел — лишь покачнувшаяся ветка. Юго перевёл взгляд к корням дерева… И мгновенно уставился себе под ноги. Что именно белело в высохшем мху, он понял прекрасно.       Проходил сквозь голубой круг элиатроп последним, так что выкинуло его на пару каметров дальше, чем остальных. Товарищи лежали неподвижно, но, подойдя ближе, он заметил, как ворочаются Чиби и Гругал.       — Эй, малышня, вы как? — сел элиатроп рядом с ними.       — Б-братик Юго?.. — тихонько пискнул беловолосый мальчик.       — Лежите уж, — махнул Юго рукой. Проблема с порталами у людей, как подозревал он, была во многом из-за непривычки к такому резкому передвижению, да и, не считая подобия сна, выглядели товарищи нормально. Скорее всего, так быстро отрубились из-за того, что устали… Даже младшие братья не могли толком подняться, а они на порталы реагировали нормально.       — А все из-за тебя лежат? — поинтересовался Гругал, наконец оторвавшись от земли и завертев головой.       — Не совсем, — пожал плечами Юго. — Когда мы с болота переместились, то они сколько в себя приходили?       — Часа три-четыре… — неуверенно пробормотал Чиби.       — Значит, минут тридцать-шестьдесят ещё спать будут, — вздохнул старший элиатроп. Расстояние было не настолько большое, чтобы эффект был сильным, но усталость своё дело наверняка сделала. Да и он сам был не против немного полежать… Всё тело ныло так, будто он пару часов таскал тяжести — порталы на дальнее расстояние ему не всегда давались легко.       Да только если он сейчас поддастся слабости, то проспит несколько часов кряду…              Может, тогда обстановку осмотреть?.. Да, пожалуй, так и поступит. Далеко Юго отходить не рискнул, не упуская из вида ни товарищей, ни младших братьев, и увиденное радости не навевало: всё те же чёрные деревья. Наверное, легенды про это место упоминали бы кого-то вроде вурдалаков… Юго поёжился, вспоминая Омбраж. В Мире Двенадцати предания редко когда появлялись на пустом месте.       Осторожно подойдя к одному из деревьев, элиатроп прищурился. И правда живое… Более того — живущее, а не погибающее. Юго надломил одну из ветвей цвета угля с такими же листьями, и на разломе выступил сок. Пару мгновений элиатроп наблюдал, не отрываясь, как набухает бледно-жёлтая капля, а потом тряхнул головой. Где-то на грани разума мелькнуло воспоминание об очередной старой легенде, когда-то рассказанной отцом… Но какой именно, вспомнить Юго так и не сумел.       Гругал скучающе растянулся поперёк Чиби — и как только младший брат выдерживает, дракончик-то далеко не пушинкой был, хотя и не слишком тяжёлым… Юго сел рядом с ними, скрестив ноги, и глубоко, размеренно задышал. Друзей стоило бы как-то укрыть, например, в сумке-убежище Руэля… Только вот элиатроп пусть и был заметно сильней, чем казался, но всех бы туда не перетаскал. Значит, просто проследит за округой доступными методами. С годами он научился сосредотачиваться за считанные мгновения, но если целиком погрузиться в чувства, воспринимая окружающий мир, то… В ушах будто вновь зазвучал спокойный голос Адамая, говорящего странные, витиеватые фразы.       Интересно, а так изначально обучали или это просто придумка Гругалораграна?..       В чём-то видение вакфу было куда ограниченней зрения. В чём-то — позволяло наблюдать за куда большим.       Гигантского зверя-пса Юго заметил на мгновение раньше, чем вскрикнули младшие братья.              

____

      Покопавшись в записях, я наконец смог предположить, что со мной случилось. Эхо записывала рецепты многих отваров, некоторые были довольно странные, но на память влияло не так много, и только одно её стирало — Обливио. Хотя даже оно скорее не стирало, а блокировало… И если меня опоили действительно им, то это очень хорошая новость — может, я сумею восстановить воспоминания. Хорошо, что в книжке были пометки об эффектах!.. Не знаю, что бы делал в ином случае. Наверное, пошёл бы на поклон к Глиссе копаться в архиве…       Впрочем, мне всё равно придётся это делать. Я вздохнул. Зелье, судя по описанию, блокировало память через сон, и именно поэтому я, похоже, и очнулся в койке. И эффект Обливио был не магическим — во всяком случае, не до конца, если верить записям: говорилось, что его не снять другими чарами или зельями. Зато воспоминания можно было пробудить через самые сильные ассоциации, которые Обливио заблокировать не смогло до конца. Для обычных людей и это было трудно, но на драконов зелья действуют не так сильно… Так что, назови меня Эхо хоть раз по имени, я мог бы всё вспомнить.       Но она не называла. А больше, похоже, его в Братстве Забытых никто и не знал.       Немного подумав, я решил отталкиваться от крупных событий последнего года. Вряд ли я здесь дольше, а если и так, то всё равно памяти меня лишили не так давно. Да и… Как-никак, я дракон. Я тихо фыркнул своим мыслям. Тихо и мирно существовать в уголке, когда абсолютно нечем заняться, мне не нравилось. Не думаю, что имел к этому склонность и раньше. А значит… В каком-то из крупных событий вполне могу быть замешан я сам.       Мне никак не удавалось решиться, взять ли в архиве просто сводки или попросить рассказать что-нибудь Глиссу, но едва только я при ней заикнулся о том, что, мол, хотел бы узнать о том, что в последний год происходило, как та поставила условие, что я рассказываю ей всё немедленно.       — Не сомневаюсь, что про печать ты у меня по этой же причине спрашивал, — скрестила она руки на груди.       Да уж…       — Просто я себя лишь последнее время помню, — вздохнув, начал я. В конце концов, если кому-то из Братства Забытых и рассказывать, то только ей. Тем более что мне её помощь нужна… — До этого память — как не было. Я пытался несколько раз спросить у Эхо что-нибудь, но она мне даже имя не называла моё… Ну и после последнего рейда с ней меня допекло. Решил в её дневнике глянуть, вдруг что есть, потому про печать и спрашивал… — я почесал затылок, на мгновение отведя взгляд. Глисса к Эхо относилась хорошо, но без лишнего пиетета или пренебрежения, как некоторые здешние. Она скорее уважала начальницу за что-то конкретное и… Кажется, обязанной себя чувствовала? Не знаю, не так часто всё же общаемся… Впутывать её мне всё же были несколько неловко.       Услышав рассказ, фека закусила губу.       — Но… Ты точно хочешь узнать? — осторожно спросила она. — А если память причинит боль? Или ты этому только рад будешь? Кто знает, почему ты решился стать частью Братства Забытых…       — Причину, уж простите, не помню, — начал раздражаться я. Несомненно, выполнить мою просьбу так сложно!.. — Сама-то почему пришла?       Глисса помрачнела, и я успел пожалеть о своих словах, но добавить что-то уже не смог: фека вздохнула и заговорила.       — Городок Энгис знаешь? — первым делом спросила она. Я покачал головой, а Глисса горько усмехнулась. — Неудивительно. Он изначально-то был весьма мирным, а теперь чудо, если о нём упомнят… Я оттуда родом. Всё семь лет назад произошло. Что точно случилось, не знаю… На город напал какой-то шушу. Может, подчинил своего стража, может, просто откуда-то вылез, тварь… Они страхом упиваются же, а жертв тогда было много, — она стиснула зубы. — А тех из моих знакомых, что тогда ещё были живы, я потеряла в толпе… Большую часть потом опознали. Я тогда в гостях у своего друга была, но и мы с ним разминулись… Его родители точно погибли, а вот его так и не нашли, — прерывисто выдохнув, Глисса продолжила: — Всё ещё молюсь, чтобы он тоже жив был… Демон куда-то сбежал, а потом прибыла компания приключенцев. Они помогли похоронить и опознать погибших, да и выжившим, кому сумели, подсобили… Мне вот, например, камы на первое время и наставление в приключенцы же и податься. Три года перебивалась, чем нашла, а потом повстречала леди Эхо… Так что меня сюда не приводили: я сама умоляла об этом. А зачем пришла?.. Всё ещё надеюсь друга найти и шушу, если тот на воле бродит…       На последних словах в её голосе послышалась плохо скрываемая ярость. Больше она ничего говорить не стала, я же молчал, не зная, что сказать.       — Так когда тебя памяти лишили? — наконец спросила Глисса.       — Где-то месяца два с половиной прошло, — мысленно прикинул я. Быстро же летит время…       Следующие слова феки заставили меня пошатнутся.       — Два с половиной месяца?.. Но пришёл сюда ты примерно три назад! — воскликнула она.       — Что?!       Тогда, выходит, здесь может быть кто-то, кто меня знал!.. Да хоть сама Глисса!..       Увы, мои надежды касательно себя она сразу же разбила вдребезги.       — Я видела тебя только один день, но это точно был ты, — пояснила она. — Сюда тебя привела сама леди Эхо, и шёл ты добровольно. Я по привычке пошла знакомиться, да и для архива лучше, если я всех местных знать буду. Ты был тогда дико злым и раздражённым, — она закатила глаза, а я пришёл к выводу, что если её не пугает злой дракон, то вряд ли напугает что-то в принципе, — так что послал меня тогда на все четыре стороны. Потом меня отправили на задание, вернулась я только через две недели, ты уже успокоился тогда… Ну, ещё примерно через неделю начали общаться, а дальше ты сам знаешь.       Да, точно, к тому моменту памяти у меня уже не было, а с Глиссой парой слов можно было хотя бы спокойно переброситься… Но тогда, получается, что опоили меня как раз в тот период, что фека отсутствовала: две недели…       — Больше ничего не знаешь? — с надеждой спросил я.       — Когда тебе хамят, — выразительно постучала она по лбу, взглянув на меня, — то желание заводить знакомство резко пропадает. Нет, больше не знаю.       Я мысленно дал себе по башке. Дурень я, ду-рень.       — А недавние события?.. — напомнил я. По её словам, меня сюда привели когда?.. — Примерно три месяца назад ничего не было?       Она скосила взгляд на карту.       — Решил попробовать сначала причину найти, почему пришёл? Может, и правда поможет… Как раз три месяца на Мир Двенадцати едва не упал огромный метеорит. До земли не долетел, куда исчез, не знаю, но упали в итоге только осколки. Потом начали шептаться, что, мол, больше нечего Хаоса Огреста бояться, но тут я точно не скажу… Эй, куда падаешь?!       Последние слова я уже едва слышал. Голова резко заболела, я успел привалиться к стене прежде, чем провалиться в темноту.              Темнота исчезла так же быстро, как появилась. А место теперь мне было незнакомо. Вернее… Незнакомо оно было тому мне, который спустя пару минут приходил в себя в архиве Братства Забытых. В момент же, когда это происходило, я знал, где нахожусь.       Но меня не волновало.       Дофус в руках практически обжигает. Я слышу — и в тоже время нет, будто пелена — как стоящий, самый близкий мне человек говорит, практически кричит.       Он не понимает, что подставит под удар?!       Я что-то отвечаю, пытаюсь убедить, объяснить. Я тоже хочу помочь!.. Но мы не имеем права так рисковать.       Потому дофус в руках и практически обжигает. Надежда остановить, прежде чем грань останется позади — и первый раз, когда я настолько сильно не согласен со стоящим рядом.       Я не готов пойти против него иначе. Я ведь знаю, что он не дурак. Что даже мозги у него не на те двенадцать, на которые он выглядит — понимает куда больше. Но почему он теперь не хочет принимать?!       Лучше бы я рискнул, поссорился бы пять лет назад, но стребовал обещание — он их никогда не нарушает… Лучше, чем теперь с каждым словом всё сильнее вспоминать яд. Фразы, которые мы произносим друг другу — и мои тоже — разъедают отравой изнутри.       Я понимаю, что переубедить не смогу. И решаюсь.       Ультиматум. Даётся сложно, мне тоже хочется спасти того, кто ушёл!.. Но миром рисковать я не готов.       Для него же — близкие люди если не важнее мира, то, определённо, уравновешивают чаши весов.       Пусть выбирает, кто из двоих ему важней.       Раньше я был уверен, что — кого — он выберет.       Теперь?..       Мгновение — он срывается с места. Забирает дофус. Тихо, но твёрдо произносит несколько слов.       Каких — сквозь пелену, ограждающую воспоминание, уже не могу услышать. Не могу вспомнить. Но вонзаются они куда больней кинжала.       Дыхание перехватывает. Я едва заставляю себя пошевелиться.       Собственный голос, кажущийся чужим, произносит одно-единственное слово. Намертво врезающееся в память. Первое, которое я слышу — вспоминаю — в этом видении.       Брат.              Очнулся я от того, что Глисса трясла меня за плечи. Увидев, что я открыл глаза и зашевелился, она облечённо выдохнула.       — Знаешь, тебе повезло, что я ещё не решилась опрокинуть на тебя воду из вазы. — Она отошла в сторону, вновь забравшись в своё любимое кресло, и спросила: — Ты как?       — С… Сойдёт, — пробормотал я, попытавшись подняться. Удалось с трудом: тело воспринималось ватным. Я едва доковылял до ближайшего не заставленного книгами стула и сел. Так у меня был… брат?.. Человек… Да что за бред?! Я уставился на свои руки — когтистые лапы. Я дракон, и брата-человека у меня быть не может! Это даже не разные расы, у людей и моих сородичей иное происхождение!..       Но почему мне кажется, что в воспоминании я назвал его — этого мальчишку — верно…       Я вздохнул. Кем он был-то хоть? Сразу не скажешь… Но, похоже, к ярым последователям богов не относится: пандавов, экафлипов, угинаков и энирипс обычно в любом случае сразу видно, как бы они к своему божеству не относились, иопы и садида тоже обычно выделялись волосами… А у него… Нет, не светлые, скорее русые. На срама или сакриера он не смахивал, лука при нём тоже вроде не было: тогда бы им воспользовался, когда отбирал дофус… Я вздрогнул, вновь ощутив ту боль, что была в воспоминании, но отогнал её от себя. Оставшиеся расы не всегда получалось признать с ходу по внешности, тем более если за богом следовали не с заметным рвением. Или он вообще мог быть из «вольных»… Хотя хуппермаги, вроде… Нет. Я тряхнул головой. Не то.       Да и, в любом случае… Если мы с ним — братья по крови, то не думаю, что к нему в целом можно применять людские категории. Хех, а ведь против дракона-то он пойти не побоялся… Только вот усмешка у меня получилась слишком горькой.       Может, и права Глисса? Сюда я, по её словам, пришёл по доброй воле… И я был склонен ей верить. Слишком сильно отзывалась сейчас в душе ярость и боль от того, что я сейчас вспомнил. Тот, кого я назвал братом, был мне ближе всех — и даже теперь, без памяти, я чувствовал это так, что едва мог верить в увиденное: слишком сильно отозвались его действия. Слишком сильно. И память мне стёрли позже…       Я скрипнул зубами. Да Рушу с два я отступлюсь! Если я сам просил Эхо стереть память, то пусть она так и говорила бы! А не пыталась от меня скрыть, будто не могла решить: то ли оборвать все мои связи с прошлым, то ли наоборот, оставить! И… Причина у моего брата… Она должна быть… И у меня… Что именно тогда произошло? Кого он так пытался спасти и от чего?..       Я отчаянно хотел верить, что у него была причина. А значит, для того, чтобы разобраться, придётся или вспомнить больше, или поговорить с кем-то, кто знал моё прошлое.       Докопаюсь до правды, клянусь. Узнаю, почему пришёл в Братство Забытых. Почему мне стёрли память. Почему тот, кого я назвал братом, напал на меня. Клянусь, узнаю.