Рано или поздно все дороги сплетутся (бывш. Новая история)

      Говоривший действительно сказал правду: пёс, едва Юго вышел во внешний мир, развернулся и скрылся где-то за деревьями. Элиатроп проводил его взглядом. Наверно, Иргар — как раз кличка… Чиби и Гругал оказались в порядке, а дракончик к тому же загорелся идеей и самому зажечь на себе огонь: зверь его впечатлил. На это Юго лишь пожал плечами и улыбнулся: порой младшие братья казались куда большими детьми, чем были на деле… С другой стороны, им и семь лет исполнится только вскоре.       Товарищи принялись приходить в себя практически одновременно где-то минут через пять, и Юго обрисовал им кратко ситуацию. Судя по лицам, их впечатлило. Мол, была тут гигантская огненная собака, потом из ниоткуда прозвучал голос, сказал не бить, что вреда не причинит и надо поговорить, а потом и собака ушла.       … Элиатропу и самому теперь ситуация казалась отчасти бредом. Но если его самого ещё могли посчитать за шутника, то энтузиазму Гругала, по-прежнему изворачивающегося узлом, лишь бы проверить, вышло поджечь собственную спину или нет, поверили отчего-то больше.       — А может, нагоним псину? — с энтузиазмом предложил Гроуви.       — Не знаю, стоит ли здесь оставаться… — осторожно заметила Ева, бросив на своего мужа взгляд.       — А что нам ещё остаётся делать? — покосилась на неё Амалия.       Все трое вперились взглядами в Юго — в конце концов, он был главным свидетелем, — но он только пожал плечами. Перспектива встретиться с тем, кто мог управлять тем зверем, его радовала мало… Но и возможностей уйти у них сейчас практически не было — или возвращаться назад, или пойти вперёд — по той же дороге, которой ушла гончая. И даже в первом случае они могут не успеть прежде, чем их нагонят…       Имело ли смысл избегать встречи? Или стоит всё же уйти… Элиатроп отчётливо понимал, что чем дольше будут длиться раздумья, тем меньше шансов, что они смогут выбрать сами.       … Спор довольно быстро разгорелся без него. Амалия упирала на возможность нормально отдохнуть и то, что уйти они всё равно вряд ли сумеют. Тристепан упрямо считал, что если не будет драки, то хорошо, а если будет — лучше в разы. Евангелина говорила, что это слишком опасно, а они все не в лучшем состоянии, чтобы рисковать лишний раз…       Гругал тем временем решил попробовать зажечь огни на спине уже в сумке Руэля, что не обрадовало ни энутрофа, ни Юго.              Евангелина с каждым мгновением всё отчётливей понимала, что если поддержки она не дождётся, то уходить куда-либо будет уже бесполезно. Увы, все, кто мог бы её поддержать, сейчас были заняты.       — … Даже если вы уверены, что хотите остаться, то просто подумайте! По-вашему, подобный зверь станет слушаться кого угодно?!       — Может, способности есть только в этой сфере. И ты уверена, что эта гигантская собака с всполохами на спине была? — скептично поинтересовалась Амалия.       — Тогда Юго соврал? — прямо спросила Евангелина. Гроуви замялся, не зная, что ответить, а садида пожала плечами.       — Я просто говорю, что её могло и не быть.       Кра с трудом удержалась от того, чтобы стукнуть себя по лбу. Останавливало её только то, что новыми эмоциями она подругу и мужа не переубедит. Будь на её стороне Юго, то вряд ли бы стала с ним ссориться Амалия, а поддержи их ещё и Руэль, то большинство бы восторжествовало. Но что элиатроп, что энутроф сейчас объясняли Гругалу, что огонь и воздух в сумке-убежище — не лучшее сочетание. Желание маленького дракончика поэкспериментировать с пламенем там навело Евангелину на мысль, что лучше уж детям переждать в сумке, но с одним… возникли проблемы.       Увещевания Юго и Руэля Гругалу не способствовали спокойствию кра — боги, да пусть кто-то один займётся! — но она всё же попыталась упорядочить мысли.       — Тогда зайдём с другого конца, — вздохнула она. — Многие ли, по-вашему, способны говорить напрямую с разумом?       — Ну вот Адамай… — подал голос Гроуви.       — Которого бы Юго мгновенно признал, — скрестила руки на груди Ева. — И который не стал бы натравливать, а потом отгонять собаку, одновременно создавая таинственность. А значит, мы имеем дело с чем-то, с чем прежде не сталкивались…       Амалия фыркнула, ясно показав, что подробности её не волнуют.       — Хотя бы вокруг оглядитесь! — Терпения у Евангелины оставалось всё меньше и меньше. — Земля здесь костями разве что не усыпана, а по соседству — агрессивные полтеры! И кто-то, живущий в этом месте, просто «хочет поговорить»?!       — Мыслишь верно. Ситуация не самая простая… пусть я действительно желаю лишь разговора.       Евангелина стремительно обернулась к источнику глухого, немного хриплого голоса. Из-за деревьев вышел… скорее даже выплыл человек в чёрном плаще, полностью скрывавшим его. Серебристые края едва не светились на тёмной ткани, а голову под капюшоном разглядеть было невозможно. Незнакомец опирался на простой посох.       — Лишь разговора?.. — настороженно спросила Евангелина, бросив взгляд на товарищей. Пусть появление вышедшего и стало неожиданным, но те напряженно замерли, готовые в любой момент броситься в бой. И самой кра тоже не надо долго тянуться до лука…       — Не от тебя, — качнул головой незнакомец. — И даже… — он обвёл странно тонкой рукой практически всех, — не от вас. Но вот с ним мне бы хотелось побеседовать.       Указывал теперь пришедший на Юго.       — Что вам нужно? — Настороженность и тревогу элиатроп попытался скрыть, но всё Братство Тофу было слишком долго знакомо, чтобы это не заметить.       И, похоже, заметили не только они.       — Пока — только беседа… И даже не прямо сейчас. От твоих спутников же — ничего. Но в моих интересах, чтобы общение вышло дружеским, так что и вредить кому-то из вас не с руки. Тем более что отпор вы постараетесь дать… — в хриплом голосе послышалась усмешка.       — Да уж… — пробормотал Руэль. — А вы всё-таки кто?       — Кто?.. Сейчас значения уже не имеет. Но если хотите знать… — Незнакомец скинул капюшон. Евангелина вздрогнула, послышался чей-то резкий выдох, Гругал и вовсе шмыгнул за спину Юго.       Голый череп обтягивала лишь тонкая, грязно-серая иссушенная кожа. Практически мумия… Но слишком ярко горели рубиновые огни в глазницах. Понаблюдав пару мгновений за реакцией, человек… существо продолжило:       — А что до имени… Можете звать Белилалом. Теперь же — прошу в мою обитель.              

____

       — А вот эта полоса означает переход от пассивного механизма к активному, являясь одной из ключевых при создании цепи реакций. Допускается погрешность при проведении, но амплитудой не более чем в две с половиной толщины росчерка…       Старый фека продолжал нудно тянуть лекцию, а я — звереть. Здесь я был исключительно из-за Глиссы, которая помогать мне согласилась при нескольких условиях. И посещение занятий оказалось первым в списке… И с каждым мгновением я всё больше убеждался, что фека — скрытые садисты. Преподаватель — потому что своим рассказом был явно увлечён, хотя даже вурдалаки под солнцем казались оживлённее. Глисса — потому что с интересом конспектировала.       Откуда я знал, что преподаватель был увлечён? Да нас тут всего трое… И не обращать внимания на моё клевание носом старый фека мог только в нескольких случаях. Совсем слепым он определённо не был, так что или поглощён своим монологом, или ему на меня просто всё равно. Правда, тут скорее смесь двух последних вариантов — Глисса пусть его и дозывалась через раз, зато дискутировать они могли потом всё время занятий… Один я ничего не понимал и пытался сообразить, что тут делаю. И ещё — чем думала, отправляя сюда, начальница…       С видения прошло уже несколько дней, но нового узнать так и не удалось, что бесило в разы сильнее всех лекций. Ожидаемо, конечно, но чтоб!.. Постаравшись не обращать внимание на лекцию, я быстро написал на листе, что сейчас имею: всё равно потом сожгу, так хоть мысли успокою…       1) Один огрызок воспоминаний;       2) книгу рецептур, дневником только прикидывающуюся;       3) огромную библиотеку;       4) феку, практически всё время сидящую там;       5) несколько дней копания в книгах;       6) ни единой зацепки;       7) целую кучу невыполненных поручений;       8) недовольную Эхо, см. пунк 7.       Не так мало… Я криво усмехнулся своим мыслям. По-хорошему, стоит наконец заняться тем, что велела начальница, тем более что подозрения мне не с руки. Но это после обеда, а пока…              Занятие, длившееся сегодня из-за очередного спора двух фека на полчаса дольше, мне настроения не прибавило. Глисса же, будто желая увидеть действительно раздражённого дракона, только подливала масла в огонь ворчанием, что не надо раскидывать книги. Да даже пусть ворчит, уберу потом, но хотя бы искать тома нужные могла помочь!..       — Да это одно сплошное издевательство!!! — не выдержал я после очередного смертельно толстого талмуда. По совету Глиссы я три дня назад начал с летописей… Только она забыла предупредить, что их пусть и не так много — в конце концов, зачем они здесь? — но каждый том отличался толщиной и пыточным языком повествования да вдобавок лежал в глуби полок. И если с последним пунктом я ещё был готов смириться: ладно, почихаю немного от пыли — то второй у меня отбивал всякую охоту читать когда-либо в принципе. К одной из книг, самой полезной по мнению Глиссы — возможно, из-за толщины — я не притронулся как раз поэтому. При воспоминании о бумажном кирпиче я скрипнул зубами: там ещё было указано, что это всего-то фрагмент, выдержка. И даже без него оставшаяся стопка внушала ужас… Чтоб! Я одолел всего три книги из кучи и разве что об эпохе Дофуса новое узнал!..       Ладно, утрирую. Кое-что всё же узнал. Я точно не входил в число драконов, чаще всего мелькавших в историях и легендах. Может, конечно, я изначально о себе не знал многого, но… Нет. Даже с учётом того, что мои сородичи способны перерождаться в дофусах, или я был слишком незаметен, или моя прошлая жизнь была слишком давно. Как бы то ни было, сведения об эпохе, закончившейся почти что два века назад, мне оказались практически бесполезны.       Собственно, поэтому у меня и вырвалась очередная эмоциональная фраза. Терпенье у меня уже заканчивалось…       — Настоящее издевательство — убирать за тобой бардак! — огрызнулась Глисса. — Вспомнишь про своего брата, скажи… Может, хоть он умеет тебя успокаивать!       — Да мне бы самому с ним поговорить! — огрызнулся я в ответ.       — Да хоть письмо пиши! — Фека раздраженно закатила глаза и явно хотела сказать что-то ещё… Но споткнулась об одну из стопок на полу, а пока пробовала восстановить равновесие, то схватилась за ещё одну размером с себя же, в итоге повалившись вместе с ней. Рыкнув в порыве эмоций, я кинулся помогать. Ещё мне не хватало, чтобы кого-то из-за меня придавило книгами… Но даже когда я убрал часть томов, Глисса осталась лежать.       — Цела? — я осторожно помахал лапой перед её лицом. Она приподнялась на локтях, но по-прежнему смотрела отрешённо.       — Точно. Письмо, — пробормотала она. Я опасливо бросил взгляд на убранные книги. Да нет, их всё же не настолько много было…       — Эй-эй, — я легонько потряс феку за плечи, и на её лице наконец появилась осмысленность.       — Цела? — повторил я свой вопрос. Глисса кивнула, потирая рукой лоб, и с моей помощью поднялась. — О чём ты сейчас говорила?       — Об одной из печатей вспомнила… — она бросила на меня взгляд и закусила губу. — Обычно она просто не даёт предмету теряться, одновременно блокируя от других… Но на деле в основе идёт не материальный или магический след хозяина вещи, а образ, создаваемый тем, кто рисует печать…       — По-человечески?       Глисса осеклась и недовольно на меня посмотрела, но всё же пояснила:       — Хозяина назначает начертавший. Крови, магии или чего-то такого не нужно, только мысленно сосредоточиться, а сам человек может быть хоть на другом краю Мира Двенадцати. Поэтому…       — … Я могу заложить в печать образ брата, — ухватил я мысль. — Понял. Но как это поможет?       — Эта печать пусть и не даёт вещи теряться, но нигде не сказано, что она изначально должна принадлежать адресату, — чуть снисходительно пояснила фека. — Её можно использовать и для посланий. Не срочных, конечно, да и просто почта удобней… Но не в подобном случае. Печать слабо влияет на разум окружающих, вынуждая возвращать вещь к хозяину цепочкой «случайностей»… Подробностей, прости, не знаю, — со вздохом призналась она.       — Ничего страшного, — поспешно заверил её я. Внеплановой лекции по печатям я бы не выдержал. Глисса от моих слов приободрилась и торопливо закончила:       — По идее, осознанно влиянию противиться можно, но там чехарда с духовным воздействием на мир… Так что должно сработать! Погоди, я сейчас покажу, — Глисса юркнула куда-то в хитросплетения полок и вернулась через пару минут с тонкой брошюрой в руках, на ходу открывая одну из страниц.       Рисунок действительно был в целом простой — кристалл да лоза с листвой вокруг. Хм…       — Кристалл — тот, на кого настроена печать, листья — срок возвращения вещи, — начала мне пояснять фека. Я машинально кивнул: вид печати меня интересовал куда больше её слов. Схематичный, только много мелких деталей, но, наверное, справлюсь. И было у меня такое чувство, будто где-то я уже это видел…       Точно!.. Чтоб.       — Постой, — сглотнув, попросил я Глиссу. — А на дневнике Эхо могла быть такая печать?       Фека запнулась и испуганно посмотрела на меня.       — Могла… — медленно проговорила она. — Вполне могла… И должна была быть!!! — Глисса быстро заходила по комнате, что-то бормоча под нос, а я на всякий отошёл поближе к столу. — Если так часто забывать… Но просто остав… опасно. Леди Эхо бы не стала, а если печать… — Она резко остановилась и повернулась ко мне: — Ты уверен?       Я осторожно кивнул.       — Да, рисунок практически такой же. Только… — я бросил взгляд на схему, сравнивая, — листьев было раза в два больше… Или три, не помню точно.       Раньше я сомневался, что Глиссу хоть что-то способно напугать, раз ей недовольный дракон по бараба… в данном случае, по щиту. Но сейчас я явственно увидел, как она побледнела.       — Крайняк — две недели, — сдавленно ответила она. — Дневник должен вернуться не позже, чем через две недели… В лучшем для нас случае. Когда ты его стащил?       — В тот же день, когда у тебя спрашивать пришёл. А Эхо может подумать, что дневник уничтожен? — торопливо спросил я. — Или, может, я повторю печать?       Глисса покачала головой.       — В печати такой же баланс, как в атакующем глифе, при нарушении потоков… — заметив мой взгляд, она поправилась: — при повреждении дневника магия сработала бы, и я окружающим не завидую. Повторить… Вряд ли. Даже у меня в лучшем случае срок возвращения станет в два-три месяца, на большее не хватит энергии, а у тебя — опыта, повезёт, если четыре выйдет, я бы на полгода-год ставила. — Она устало провела рукой по лбу и опустилась на один из стульев. — Время Эхо точно отслеживает, а тех, кто мог уничтожить печать, только трое, включая нас с тобой.       Но ведь мало ли что могло случиться с книгой… Вполне возможно, что на нас не подумают, тем более что следов я не оставил. Но на мои слова Глисса покачала головой.       — Но насторожатся. Лучше от него, — она кивнула на стол, где лежала злосчастная книга. — Избавиться.       Я взял дневник Эхо и повертел в руках. Всё, что можно узнать о себе там, я уже нашёл, по всей видимости… И всё же он оставался единственной материальной зацепкой о моём прошлом. Глисса права, лучше от него избавиться, но…       Нет. Вернее, сделаю это по-своему: есть идейка… Я быстро пролистал дневник: верно, есть и другие карты… Часть мгновенно вырванных страниц полетела на пол: сожгу потом. Фека, молча наблюдающая за мной, изогнула бровь.       — Я оставил только карту острова Копья, — отрывисто пояснил я, продолжая листать. Надо оставить только его карту, путь даже штаб Братства Забытых не отмечен явно. — Записи трогать не стану… Но понять, какая про меня, довольно легко. Думаю, я всё же смогу создать печать, настроив на брата…       — Хорошая мысль. Но ведь может и не сообразить.       — Знаю.       — Выходит, делаешь ставку на то, что он достаточно умен и ему интересна твоя судьба? — сощурилась фека.       — Да, — коротко ответил я.       — Хорошо, — она встала. — Я помогу тебе с печатью. И меня, к слову, через несколько дней отправляют в Бонта. Если и оставлять… послание, то там.       — Спасибо. — Не ожидал, признаться… Ей ведь даже смысла никакого помогать мне нет. — К слову, а такое использование печатей к защите каким боком?       Глисса хмыкнула.       — Никаким, просто один из вариантов. Подробностей и сама не знаю… Мне много лет назад друг объяснял, я тогда эту печать впервые и увидела. Он частенько что-то необычное находил… Подозреваю, правда, что основное применение печати из головы всё равно выкинул. Но, в целом, тут ещё не так от главного назначения отошло. При желании и книга дробящим оружием станет, особенно если стеллаж уронить…       От её мечтательного тона мне захотелось залепить рукой по своему лицу. Ей мозг та стопка случаем не задела?