Гавана. Я люблю тебя?

      Ваня не может отделаться от ощущения, что его вырезали из привычной жизни и наклеили на какой-то рекламный плакат, обещающий незабываемый отдых на берегу океана. Все вокруг кажется совершенно нереальным, и Рудбой ждет, что вот-вот он проснется, очнется в питерской квартире, без палящего солнца за окном и несмолкаемого шума прибоя.       Он, наверное, целый час плавает, плавает, еще плавает. Вода теплая и совершенно прозрачная. Подальше от берега, на глубине, он ныряет с открытыми глазами, а наглые прикормленные рыбки даже не думают пугаться, только нехотя уворачиваются от рук, но далеко не уплывают, а некоторые особо борзые – наоборот лезут ближе. Когда от ныряния немного кружится голова, а от плаванья начинают ныть мышцы, Ваня ложится на спину, раскидывается звездой и зависает на водной поверхности. Глаза слезятся от яркого, безжалостного солнца, и их немного щиплет от соленой воды, но даже это не портит настроения. Рудбою так спокойно и хорошо, как не было очень, очень давно. Все проблемы и сожаления словно утекают, растворяются в мягких волнах океана и оставляют Ваню вроде такого же, но совершенно точно другого. Более спокойного, уверенного и, наверное, счастливого.       Он, оказывается, и не помнил, как это охуенно – просто вот так плавать, нырять, не думать о том, что будет завтра, но знать, что на берегу тебя ждут. Это совсем не похоже на поездки на море последние пару лет, но почему-то сами собой всплывают воспоминания, как Ваня еще мелким пацаном ездил в отпуск с родителями и братом. Тогда тоже казалось, что море дает начало какой-то новой жизни, меняет все, делает окружающий мир круче и интересней, а возвращаться домой загорелым и повзрослевшим всегда было здорово. Ваня ловит себя на том, что улыбается глупой широкой улыбкой, и смаргивает выступающие от яркого солнца слезы.       К берегу он возвращается, еле шевеля руками. Уставшее тело начинает замерзать, мышцы гудят, а живот громко урчит. Когда он подплывает ближе к берегу и нащупывает дно ногами, замечает Фаллена. Тот сидит у самой воды и что-то пьет. Он поплавал совсем немного, сразу сказал, что лучше поваляется на песочке, и теперь Ваня чувствует себя чуть-чуть виновато от того, что надолго бросил его одного. Хотя это же Фаллен. Он машет рукой, когда Рудбой приближается, отпивает из огромного бокала, украшенного фруктами, зонтиками и еще какой-то ерундой, и широко улыбается.       Ваня выходит на берег, загребая легкие волны и увязая ногами в мелком песке. Согревается почти моментально, солнце, жаркое и палючее, сушит капли и немного обжигает кожу. На пляже есть несколько шезлонгов и пара широких зонтов, гамак и даже что-то вроде беседки, но Ваня растягивается рядом с Фалленом, прямо так, прижимаясь животом к горячему песку. Он подкладывает руки под голову, а ноги так и оставляет болтаться в воде самыми кончиками пальцев. – Как же охуенно. – Я уже решил, что ты двинулся вплавь к родным берегам. – Фаллен смеется тихим, вкрадчивым смехом, от которого у Вани мурашки бегут по позвоночнику. А, может, это под палящим солнцем щекотно высыхают последние капли воды на спине. – И оставить всех этих бедных людей, на которых ты затаил злобу, на произвол судьбы? Нет уж. – Эй! – Фаллен пинает его по икре горячей, немного шершавой пяткой. – А кто мне дал карт-бланш на издевательства? – Ты хороший, я же знаю. – Рудбой смеется себе в сгиб локтя и пытается игнорировать колючие тычки под ребра. – Только прикидываешься злюкой. – А вот и нет! Я заставил сделать мне самый хитровыебанный коктейль, который у них только есть в меню! И смотри: у меня тут пиво в ведерке для шампанского! Пиво, понимаешь! Ты бы только слышал это “но ведерко для шампанского, а не для пива, сожалеем». Они притащили сначала уродливый мини-холодильник, но я затребовал лед в ведерке! – Да ты настоящий монстр! – Ване так лениво уворачиваться, что он просто вяло дергает ногой в ответ на очередной щипок. Прикосновения меняются на более ласковые, оглаживают по плечам, но тут же пропадают. Он протестующе стонет: у Фаллена, как обычно, прохладные ладони, и они охуенно ощущаются на разгоряченной коже. Ваня краем глаза ловит движение рядом. – Ты куда? – За кремом. Надо тебя намазать. И голову прикрой. – Он надевает на Ваню свою кепку и уходит. Хочется пошутить про хлопотливую мамочку, но забота неожиданно приятно отдается теплом в животе и вызывает очередную глупую улыбку.       Состояние ленивое, даже за холодненьким пивом вставать не хочется, так что он решает дождаться Фаллена. Песок ощущается мягким покрывалом, только горячим и слишком подвижным. Ваня перекладывает голову на одну руку, вторую освобождает и зарывается пальцами в песчинки. Они похожи одновременно на соль, сахар и манку, совсем светлые и очень мелкие. Сыпятся с еле слышным шорохом, и Рудбою в голову приходит банальная, избитая аналогия: его время тут, на Кубе, утекает сквозь пальцы так же быстро и неотвратимо. Его время здесь, его время с Фалленом. Наверное, им надо хоть как-то оговорить, обсудить, что делать дальше, что будет, когда у Вани закончится его сумасшедший отпуск. Но спросить об этом вслух значит признать, что… что Рудбою не все равно. Что он хочет сохранить Фаллена в своей жизни хоть как-то – контактом в вотсапе или инстаграмме, другом за границей, к которому можно сорваться, когда дома станет невмоготу. А, может, чем-то иным. Ваня чертовски хочет верить, что он наберется смелости и предложит Фаллену смотаться в Россию, проведать Питер, – и тот согласится так же быстро, как сегодня согласился остаться на побережье. Умная, расчетливая Ванина часть говорит, что это нахуй не надо никому из них: одно дело закрутить курортный романчик, другое – пытаться утянуть его в реальную, настоящую жизнь. Это здесь пьянящий воздух, солнце и пыльная дорога под колесами, а дома – быт, работа, тур и +7 в середине июня. Это тут никому нет дела, с кем ты спишь, а дома есть статус, репутация и дотошные поклонники. Не говоря о том, что сам Фаллен… Он такой же как этот самый песок: завораживающий, неуловимый и забивающийся даже в самую малейшую свободную клеточку.       Ваня понимает – резко и совершенно отчетливо – что только от него самого зависит, что делать с песком. Можно построить из него недолговечный, но прекрасный замок, против воли сохранить на память мелкие крупинки, которые застрянут где-нибудь в складках одежды и будут высыпаться в самые неподходящие моменты. Или же можно попытаться отряхнуться, все равно обсыпаться с ног до головы так, что песок будет скрипеть на зубах и забиваться под ногти, почти возненавидеть его, но нихуя не изменить. А вот сжимать кулак в попытках его удержать, совершенно бессмысленно: чем сильнее давишь, тем быстрее высыпется все до последней песчинки. Так себе выбор, если честно.       Рудбой так глубоко уходит в свои не самые веселые мысли, что возвращение Фаллена он пропускает. Тот с размаху плюхается на Ваню, усаживается верхом на задницу, упирается в бока острыми коленками. – Ты тут не уснул? Все хорошо? – Фаллен говорит насмешливо, а его тяжесть ощущается приятно и как-то правильно. Рудбой высыпает из ладони последнюю горстку песка, заводит руку назад и легонько проводит по чужому бедру. – Заебись все. Но ходил бы подольше, точно бы уснул. – Ужин наш утверждал. Устрицы, омары, все дела. Ну, знаешь, чтоб белка побольше. – Фаллен совершенно недвусмысленно крутит бедрами. – А что, твой уже закончился?       Фаллен ржет, немного сползает вниз и легонько шлепает Ваню по заднице. Первые капли крема на лопатках почти ледяные, но на горячей спине чувствуются они потрясающе. Он слегка ведет шеей, плечами, затекшими от не самой удобной позы, и не сдерживает довольный громкий выдох. Фаллен не только размазывает крем, он оглаживает спину, разминает мышцы, ласкает кожу. У него сильные, но ласковые руки, и Рудбой с удовольствием подставляется под импровизированный массаж. Касания становятся чувственней и нежней, Ваня слегка заводится. Возбуждение, пока еще легкое и капельку щекотное, начинает закручиваться в паху. Когда чужие пальцы ненавязчиво соскальзывают под край плавок, но тут же поднимаются выше, Рудбой даже чувствует себя слегка разочарованным. – Вообще тут есть профессиональные массажисты. Если хочешь, можем позвать. Пусть помучают твою больную спину, развалина. – Нет уж. Мне и так отлично. – Да? – Вес Фаллена немного смещается, Ваня чувствует, как он наклоняется, но его горячий шепот в ухо все равно неожиданный и слишком волнующий. – Как думаешь, наше бунгало настолько дорогое, что мы можем творить, что захотим? – Это ты мне скажи. – У Вани волосы на загривке встают дыбом. Никаких больше мыслей. Никакой сонливости и усталости. Остается только Фаллен и его тихий завораживающий шепот. – Я думаю, да. Если мы решим трахнуться, прямо тут и прямо сейчас, нам ни слова не скажут. – Он наваливается сильней, почти ложится на Рудбоя целиком, а в паху у него твердо. Ваня чувствует. – Знаешь, даже глазом не моргнут, если я решу тебе отсосать. И похуй, что в пятидесяти метрах отсюда живет пожилая супружеская парочка. Отдых класса люкс. В этом есть свои плюсы, да? – У Фаллена сбитое дыхание, голос резкий и слегка сиплый. А еще он двигает бедрами, совсем незаметно, но Ваня четко ощущает скольжение его стояка ягодицами. И почему-то даже не пытается отстраниться: у самого в паху твердеет. – А если я тебя сейчас оседлаю, девочка Алена наверняка вежливо предложит смазку и гандоны. Сервис, епта.       Возбуждение перестает быть мягким, оно скручивает внутренности, но Ваня больше не удивляется, как быстро он теряет голову рядом с Фалленом. Это уже что-то привычное: реагировать на любую двусмысленную фразочку и шутку, откликаться на каждый вызов и вестись на провокации. Он переворачивается на спину, стараясь не столкнуть с себя Фаллена. Тот привстает, упираясь коленями в песок, ждет пока Рудбой ляжет, и садится обратно. Оказывается, он уже успел сменить плавки на любимые джинсовые шорты, и Ваня гладит его по ногам, поднимается до неровной бахромы, останавливается. Фаллен смотрит жадно и с вызовом, у него глаза горят безумным огоньком, и Ване это так нравится, что он всерьез подумывает выкрасть все его темные очки. – Хочешь устроить шоу? Боюсь, ни один VIP-сервис не спасет, если какой-нибудь ушлый турист снимет нас на видео. – Всегда хотел стать звездой ютуба. – Ютуба? – Ваня немного подкидывает бедра так, что Фаллен смещается выше, сидит у него теперь почти на самом паху. Его джинса удобно скрывает все лишнее, а вот тонкие плавки Рудбоя обтягивают твердеющий член бесстыдно и вызывающе. – Я думал, мы тут серьезные вещи обсуждаем, а ты про Ютуб. Я рассчитывал как минимум на Порнохаб.       Фаллен ложится сверху. Он прижимается пахом к паху, двигает бедрами, медленно и тягуче, и Ваня не сдерживает стона. Да, день в разгаре, да, они все же не на необитаемом острове и кто-то может появиться в любую секунду, но это только впрыскивает в кровь адреналин. Рудбой гладит Фаллена по плечам, позвоночнику, спускается до поясницы и проскальзывает под пояс шорт. И не сдерживается, матерится. – Что же ты, блядь, делаешь… – Под грубой джинсой ничего нет, только прохладная гладкая кожа. Ваню почти подбрасывает от возбуждения, он притягивает Фаллена к себе еще, хотя, казалось, что ближе некуда, сжимает его ягодицы, задает темп. – С ума меня сводишь. – Тебе полезно.       Ткани не так уж много, но она все равно жутко мешает, хочется кожей к коже, но и оторваться друг от друга не получается. Фаллен хрипло стонет, смотрит на Рудбоя диким взглядом и неожиданно не целует, а размашисто лижет Ване губы. Должно быть смешно, но почему-то заводит только сильнее. Языки сталкиваются, сплетаются. Край оказывается слишком близко, Ваня хрипло вскрикивает в поцелуй, не сдерживается, кусает Фаллена за губу, а тот в отместку больно тянет его за волосы. Так жарко, дышать нечем, песок уже не кажется мягким и ласковым, больно царапает, наверное, все же обожженную спину. Какая-то глупая подростковая возня превращается в охуенный, чувственный почти-что-секс, и Рудбой просто теряет голову. Появись тут сейчас хоть все жильцы отеля в компании персонала и гидов, он не смог бы сказать себе «хватит». Фаллен больно сжимает зубы на Ваниной мочке и тихо всхлипывает. Он прогибает спину, его бедра дрожат. Когда после тихого «Ваня» Фаллен расслабляется и замирает, Рудбоя швыряет в выматывающий головокружительный оргазм. Они какое-то время приходят в себя, неторопливо целуясь, осторожно касаясь друг друга, словно боятся что-то спугнуть. Спина неожиданно отдается болью на каждое даже малейшее движение, и Ваня шипит сквозь зубы. Фаллен приподнимается, смотрит внимательно и заинтересованно. Он сейчас такой растрепанный, расслабленный и… мягкий, что Рудбой испытывает совершенно бессмысленную гордость. Пока не получает легкий, но обидный щелчок по носу. – Ты идиот. У тебя вся спина была в креме, а ты улегся ей на песок. Наверняка все себе натер, да и смывать тяжело будет. – Я виноват? Серьезно?       Фаллен в ответ только ехидно улыбается, легко встает на ноги, и чуть морщится, поправляя шорты, на которых расползлось влажное пятно. – Иди отмывай спину, несчастная жертва сексуальных посягательств. Нехрен лишний песок в домик тащить, там его и так достаточно. – Не поможешь? – Ваня нарочито пошло двигает бровями, в ответ на что Фаллен закатывает глаза и мотает головой. – У нас там жрачка какая-то накрыта. Так что далеко не заплывай, ага? – Ага. – Прежде чем вернуться в воду, Рудбой ловит Фаллена за шлевку шорт, притягивает к себе и смотрит внимательно, пристально. Тот неловко ерзает, почему-то теряется и прячет глаза. – Не буду. – Что? – Мне охуенно с тобой. Здесь, и в Гаване, и вообще. – Признание дается на удивление легко. Это совершенная правда, все так и есть. И Ваня не жалеет о словах. Даже наблюдая, как Фаллен на секунды каменеет, застывает – не жалеет. – Просто хочу, чтобы ты знал. – Я знаю. – Улыбка, немного натянутая и неуверенная, растягивает губы Фаллена. Он мнется, но потом будто обмякает, улыбается уже по-настоящему, ослепительно и ярко, так, что в уголках глаз собираются морщинки. – И... и мне. Но не задирай нос. Я все еще помню, что меня обещали как-то по-особенному баловать. – Он выворачивается, отступает на пару шагов. – Пиздуй смывать песок.       Вот в таком "цивилизованном" курортном отдыхе есть свои плюсы. У них потрясающее бунгало с местным колоритным дизайном, но напичканное хорошей техникой и удобствами типа джакузи и душевой кабины с десятком разных насадок. После перекуса Фаллен непреклонно объявляет послеобеденную сиесту, так что они просто ничего не делают и пережидают палящее солнце в тени у бассейна, чтобы не добить Ванину все-таки подгоревшую спину.       А еще Ваня, впервые за все время пребывания на Кубе, ловит хороший интернет. Он сразу заливает в инсту пару фото пляжа, пишет несколько твитов и отправляет сообщения родителям, прикрепив селфи на фоне пальмы. На фото видно, что на носу от солнца вылезли веснушки, обычно совсем незаметные, но почему-то кажется, что мама оценит. Он даже не успевает загрузить почту, когда ему звонит Мирон. Звук в вотсаппе слегка запаздывает, но картинка хорошая. Они болтают минут пятнадцать, хотя Ване сложно увиливать от прямых ответов. Он расскажет все, когда вернется. Наверное. Но не сейчас – под насмешливым взглядом Фаллена. У Мирона куча вопросов, он спрашивает про отель, про погоду, про океан и все остальное, а потом начинает с жаром обсуждать присланный Рудбоем материал. Он такой родной и знакомо пышущий энергией, но Ваня толком не может сосредоточиться, только довольно улыбается и поддакивает в нужных местах. Но все равно отвлекается. Фаллен валяется на животе на мягкой лежанке у их маленького личного бассейна, болтает ногой в воде и покачивает головой под тихую музыку, играющую у него на телефоне. Он одет в белый отельный халат, который только слегка прикрывает бедра. Ткань тонкая, красиво обтягивает ягодицы, и Ваня залипает. Мирон дозывается его, видимо, не с первой попытки, и в окошке видеосвязи выглядит по-настоящему удивленным. На вопрос «ты там с кем?» Ваня отвечает «с хорошей компанией», и друг выглядит почти шокированным. Он знает, чего Рудбою стоил разрыв отношений и развод, знает, как тяжело ему отвыкать от людей и как нелегко снова с кем-то сходиться. У Вани к самому себе тоже примерно дохуя вопросов, но он только пожимает плечами, игнорирует недоуменный взгляд Мирона и по-быстрому сворачивает разговор. Потом, подумав минуту, кидает сообщение: "у меня все охуенно, правда. спасибо за отпуск". В ответ прилетает краткое "я хочу подробностей", и Ваня отсылает ему селфи, уже другое, с выставленным в камеру факом.       Он вяло листает ленту инсты, оставляет пару лайков, но, если честно, ему совершенно неинтересно, что происходит в Питере, мире, вселенной и во всех остальных местах. Напоследок он отписывается Порчи, отправляет ему пару фоток в личку, и отрубает интернет. Наблюдать за Фалленом сейчас в десятки раз интересней, чем за фото красоток с идеально-выверенными удачными ракурсами и за понтами друзей-знакомых. Рудбой пользуется возможностью, делает несколько фото тайком. Хочется до дрожи в пальцах отщелкать Фаллена не на айфон, а на нормальную камеру, попросить попозировать. Именно такого – расслабленного и капельку пьяного от коктейлей, которые он смело разбавляет привезенным с собой ромом. Сделать портрет крупным планом, чтобы поймать блеск глаз с красивым разрезом и капризный изгиб нижней губы. А еще – отснять сотню кадров, постепенно и медленно освобождая Фаллена от халата: плечи, лопатки, острые позвонки, ямочки на пояснице. И более откровенные, порочные, на грани порно, а, может, и за ней – он бы тоже сделал. Ваня так ярко представляет, какие фото могли бы выйти, видит их почти наяву. У Фаллена яркая, неукротимая энергетика, которую сложно запечатлеть на снимках, Рудбой бы намучился, пока ловил ее в кадре, определенно, но результат бы того стоил. Он бы обязательно сделал целую серию черно-белых, контрастных снимков. И еще одну, полную ярких природных красок, которых тут в избытке. Но приходится довольствоваться четырьмя кадрами в галерее телефона: даже не спрашивая, Рудбой знает, что никакой фотосессии не будет.       Ване кажется, что именно сегодня что-то изменилось. Фаллен немного ослабил оборону, подпустил к себе чуть-чуть ближе и перестал прятаться за своей ехидной маской. Рудбою хочется дожать, выспросить, вытряхнуть его из брони, но он этого не делает. Замок. Все-таки замок, сколько бы он ни простоял. Никаких сжатых кулаков и попыток отряхнуться.       Он выкуривает сигарету, залпом допивает остатки пива из бокала, потягивается и встает с кресла. Плавать в бассейне, имея настоящий океан в трех шагах, кажется кощунством, да и с Ваниным ростом ему хватит, пожалуй, трех хороших гребков, чтобы добраться до противоположного бортика, но освежиться хочется. Он стаскивает шорты и голышом прыгает в воду, намеренно поднимая кучу брызг. Ваня проплывает несколько раз туда-обратно, потом выныривает недалеко от Фаллена и хватает его за стопу, которой он так и продолжает болтать в воде. Тот уже лежит не на животе, а на боку, наблюдает за Рудбоем смеющимися глазами и даже не пытается освободить ногу, только шевелит пальцами. – Ты выглядишь как медведь, которого пытаются искупать в ванной. Тебе тут тесновато, да? – Ну мне же запретили пока идти на пляж. – Ваня слегка приподнимается, почти ложится на бортик бассейна, наполовину оставшись в воде. Фаллен от него в каких-то сантиметрах и насмешливо смотрит свысока. – Знаешь, один очень властный тип. – У него на тебя планы, которым может помешать сгоревшая в лоскуты спина? Да, знаю такого. Тебе лучше его слушаться. – Фаллен кивает с умным видом, отпивает очередной коктейль, морщится и откидывается на спину. Короткие полы халаты распахиваются, оголяя бедра почти полностью, и Ваня решает, что уже наплавался.       Он подтягивается на руках, выбирается из бассейна и берет полотенце. Фаллен лежит, почти полностью прикрыв глаза, но наблюдает за ним из-под ресниц. Ваня вытирает волосы, чтобы с них не капало, и нависает над лежанкой. Она слишком узкая для двоих, но крепкая на вид и с мягким приятным покрытием. Самое то. Он уже упирается в кушетку коленом, легонько тянет за пояс халата, когда Фаллен поднимает правую ногу и отпихивает ею Ваню от себя. – Душ. Вооон там. Специально после бассейна. Я не собираюсь слизывать с тебя хлорку и всякую дезинфицирующую дрянь. – Может, это я собираюсь с тебя что-нибудь слизывать? – Рудбой ворчит для вида, вполсилы пытается убрать упирающуюся в грудь стопу, но сдается.       Специальный душ правда есть. Ваня сначала думает быстро ополоснуться, но, прежде чем выключить воду, оборачивается на Фаллена и давится воздухом. Тот лежит, глядя на Рудбоя жадным лихорадочным взглядом и широко расставив ноги. Он неспеша дрочит себе, облизывает Ваню глазами, дышит широко открытым ртом. Рудбою одновременно хочется оказаться рядом вот прямо сейчас, срочно, но и подразнить – хочется тоже. Они так и смотрят друг на друга, разделенные парой метров и раскаленным воздухом, не говорят ни слова, но все понятно и так.       Фаллен сдается первым. Он мягко поднимается с лежанки, задевая ногой стоящий на полу бокал и роняя его, берет полотенце и подходит к Ване, тянется к вентилю крана, не обращая на летящие на него брызги, и выключает воду. – Думаю, ты уже все смыл. – Да? – Рудбой позволяет себя вытирать, послушно поворачивается. Фаллен быстро промакивает влагу на коже полотенцем, сорвано громко дышит, а потом лезет целоваться. От него несет крепким алкоголем и чем-то сладким, но Ваня с удовольствием слизывает посторонние вкусы с его губ.       Уже в бунгало, на широкой постели, Рудбой вспоминает обещание «баловать». Фаллен – разморенный и с красными щеками, в задранном халате и с совершенно поплывшим взглядом. Его хочется вылизывать, ласкать, гладить, трахать, доводить до исступления. Хочется делать с ним все: самое грязное и самое романтичное, самое приземленное и волшебное. У Вани не остается больше каких-то комплексов и тормозов. У него остается только Фаллен.       Рудбой не уверен, какие воспоминания о Варадеро в нем сохранятся дольше: дорогущее роскошное бунгало с охуенным сервисом, бесконечный бирюзовый океан, сумасшедший неоновый закат, ночное купание голышом или что-то другое, подкинутое подсознанием. Может, как они составляли глупый список клише из романтических комедий, которые надо обязательно выполнить, отдыхая на курорте. Но свой первый сделанный минет, распахнутые в неверии карие глаза, Фаллена, выгибающегося под ним в оргазме, и соленый, вязкий привкус на языке – да, это Ваня точно запомнит навсегда. Хотя, пожалуй, для друзей и родных стоит заранее приготовить готовый рассказ о том, что ему больше всего понравилось на кубинском побережье. Правду они вряд ли оценят.