Репетитор

Просыпается Влад с великим трудом и великим недоумением. Голова гудит, словно на него надели медный таз и от души ударили битой. Во рту пересохло, а тело затекло. Но по большей части его волнует не это. Где он находится? Комната в бежевых тонах, на обоях мелкий бугристый узор неприметных цветов. У окна, задернутого шторами, стоит письменный стол, на нём ноутбук и неаккуратная стопка дисков. Рядом стоит стул с навешанным сверху ворохом одежды. И простыни приятного мятного оттенка. Последнее, что помнил Влад, это как его схватил этот медведь и повез куда-то… ах, ну и своё эпичное фиаско по их приезде. Позор-то какой, этот учитель хренов ему рот вытирал, как малышу какому-то. Воробья передернуло. Но отрицать очевидное ни к чему, скорее всего, он в том же ненавистном доме. Усевшись на кровати, парень ещё раз обвёл взглядом комнату, где ни разу за свои приходы не был. Ну хоть здесь нет кричащей чистоты. Тут белая дверь распахнулась и в её проходе застрял его препод. Узрев помятого и совершенно не готового к жизни ученика, Макс натянул улыбку, вальяжно опираясь о косяк плечом. Бледный, опухший, с дорожкой от слюней на щеке и злой сам на себя, Влад смотрел на него с таким видом, будто его сейчас на казнь поведут. — Доброе утречко! — нарочито громко гаркнул Макс. Воробей смешно сморщился, отворачиваясь и показал средний палец. Зарецкий ухмыльнулся, так и подпирая стенку. — Чо ты меня сюда притащил? — мрачнее тучи спросил парень. — А надо было бросить тебя на съедение дружкам-имбецилам и бомжам? — лукавит мужчина. — Мог и домой доставить, срака скупая, — бурчит Вадька, растирая лицо ладошками. — Не-е, там мама с тобой не справится, а я хоть по попе нашлепаю, — заявляет Макс с совершенно серьёзным видом. Влад резко смотрит на него, насторожившись. — Да-да, — убеждает Макс, отлипая от косяка и приближаясь к парню, — Снимай штанишки. Вся усталость в миг слетает и Воробей начинает отползать от этого психа, думая, что тот шутит. — Что за приколы идиотские… — плюёт он угрожающе, подбирая ноги. — Какие приколы? — картинно изумляется Макс, резко хватая Влада за голень и подтаскивая к себе. Парень взвизгивает, начиная вырываться. — Пусти, мудак! — Максу прилетает беленьким носком по челюсти, он охает и распаляется ещё больше. Разворачивается настоящая драка. Зарецкому прилетело и в живот, и по ляхе, и опять по мосяне щетинистой. — Ушлепок! Отвали! Не трогай меня! — верещит подросток, елозя под преподом и отчаянно схватившись за ненаглядные спортивные штаны. Помрет, но не даст себя так опозорить. Когда Максу прилетело по лицу в третий раз, он зашипел, ощущая, как под скулой расцветает ссадина. Парень на миг притих, как котяра провинившийся. Мужчина тоже замер, они встретились глазами. Макс воспользовался заминкой. В миг зажав руки над головой подопечного, он одним рывком стянул с бедняги штаны, отскакивая с ними, как со знаменем победы. Влад подпрыгнул с кровати, отходя в противоположный угол и выставил руку вперед. — Только тронь меня и тебе пизда, — предупредил он. Стоя в одних боксерах с изображением какого-то пиксельного героя из компьютерной игры, смотрелся парень как нельзя комично. Зарецкий хмыкнул, решив, что хватит его мучать. — Да расслабься, паникер, — он небрежно отбросил его штаны на спинку стула, к своим шмоткам, — Только шлепком по чинному местечку пригрозил, а ты драться тут же. Он пошёл к шкафу, который сейчас находился именно за спиной нервного Владика. Тот шарахнулся от него как от огня. Макс прыснул. — Да не ссы. Воробей фыркнул на него, складывая руки на груди и вновь заворотив свой носик. Мужчина достал с верхней полочки синее мягкое полотенце и протянул ученику. — В душ шуруй, скоро в школу, — Влад смотрел на него с диким недоверием и подозрением, а потом опасливо взял предложенное, — Тебе несказанно повезло, что у тебя сегодня первым окно, — подметил Макс, подгоняя парнишу к двери. Оказавшись в ванной комнате, Влад едва смог поставить мозги на место. — Гнида бородатая, — на удивление, без злости ворчит он, пытаясь сделать температуру воды приемлемой для его похмельного тела. Под приятными прохладными струями он наконец-то начинает чувствовать, что принадлежит себе, разум проясняется, тупая боль в голове и мышцах отходит на второй план. Тупо простояв там минут десять, он обтерся полотенцем, ощущая странный озноб. «Чтоб ещё хоть раз так напился…» — укоризненно думает он и вдруг вспоминает о маме. Черт возьми, как же теперь воротить назад эти слова. Бодрость, доставленная приятными каплями воды, тут же улетучилась. Тут слышится глухой стук. — Одежда, — оповестил Макс и просунул только руку с пакетом необходимого. Влад выхватил шмотки и специально ущипнул эту заразу, тот айкнул, обозвал его паршивцем, но вломиться и отомстить не посмел. Макс возится на кухне, заваривая свои бесчисленные сборы трав, которыми он затаривается чуть ли не оптом. Что поделать, любит подобную хренотень и свято верит в их полезные и целительные свойства. Затем он поджаривает несколько яиц и успевает накрошить салат из овощей, прежде чем на кухоньку влетает Влад в своей же футболке, только уже в других труселях. — Это не моё шмотьё, — заявляет он, тыча большим пальцем себе за спину. Макс слишком медленно проходится по нему взглядом, пожимает плечами, скептически проговаривая: — Как это не твоё? Екатерина привезла ни свет, ни заря, значит твоё. Тут личико парниши озаряет понимание, он пыхтит и топает в спальню Макса. Перспектива гулять у этого извращенца под носом, в одном нижнем бельишке его совершенно не радует. Дождавшись, пока Воробей натянет свои затасканные, большие ему на два размера, треники, Макс заставил его сесть за стол. — Ешь давай, — усаживаясь напротив, сказал Макс. Влад прогнул одну бровь и уставился в окно, из которого в глаза били золотые лучи. — Не хочу. — Тебе будет хреново, пока не поешь нормально, — с видом знатока предупредил Макс, уже засовывая в рот полную ложку салата. Парень горько вздохнул, косясь на яичницу, которая переливалась на утренем свете. И что-то его совсем не привлекал весь этот пир, даже тошно стало. Поэтому чтобы не отхватить ещё горсть нравоучений, он щедро отхлебнул из пузатой кружки, стоящей рядом с его тарелкой. Вкус оказался специфичным, Влада аж тряхнуло от терпкой кислинки. Он с претензией глянул на Макса. — Повышает мужскую силу, — игранул препод бровями и улыбнулся во все тридцать два. Влад тут же подавился, несколько объемных капель заляпали ему футболку. Зарецкий сдавленно захихикал, ковыряясь в тарелке. Воробей зло зыркнул на него. Ох, как же его выбешивало, когда над ним потешались. — А ты что уже бессильный? — стебает парень, оставляя эту жижу в покое. — Если у меня это есть, это ещё не значит, что я это пью. Конечно, пьёт! Он очень рассудительный и задумывается о своём будущем! Профилактику импотенции нужно начинать смолоду! Но этому маленькому говнюку это знать не обязательно. Заставить это глупое и привередливое создание поесть ему так и не удалось, да и не было времени. — Быстро надевай то, что мамка велела! — Не буду! — Итак дрищ, ещё и шмотки эти здоровые носишь! — Зато не как ты, Кинг-Конг в приталенной рубашке! — огрызается пацанчик, а Макс лишь раздраженно шмыгает носом. — Мне, что опять тебя собственноручно раздеть? — упирает он руки в бока, а-ля, строгий папочка. Влад краснеет от злости, отводя взгляд, его едва не трясет. Задолбало подчиняться этому кабану, его ещё никто не заставлял так прогибаться. И побоев он толком не получает, да делает всё при любом раскладе. И как у этого хрена всё получается? Воробей подходит и выхватывает из рук маменькин пакет. Макс самодовольно хмыкает и это переполняет чашу терпения Владика. Он швыряет в Макса подушку с его собственной кровати. Тот отвечает подзатыльником и выходит, повелевая шевелиться. Через несколько минут Влад выходит в коридор в обычной белой рубашке и неприметных штанах из черного жесткого материала. Выглядит так, будто его только что вытащили из какого-нибудь исправительного учреждения и пытаются насильно впихнуть в приличное общество, выдавая за адекватного человека. Но Максу именно это в нём и нравилось. Его по особенному красивое лицо точно преображалось из-за такой обычной вещи, как рубаха. Острый воротничок, застёгнутый до самой последней пуговки удлинял его шею. Белый цвет выделял лицо, его глаза, непонятного, голубого с зеленоватым, оттенка становились больше и Макс впервые заметил, какие у него бесконечно чёрные, лохматые ресницы. С такой выдающейся внешностью и бритой под единицу головой, он почему-то казался приверженцем движения скинхедов, ещё бы ботфорты на него нацепить. — Выпрямись, — советует Макс, Влад закатывает глаза, швыряя ему в грудь пакет. В нём оказывается тёмно-синий галстук. — А это чего не надел? — Даже не пытайся, эту херню точно не напялю! — категорично заявляет Воробей, запихивая в портфель, который так же предусмотрительно оставила мама, свою обычную одежду. — А жаль, — лопочет Зарецкий, щелкая парня по губам и наслаждаясь очередным воплем. Как личный учитель, Макс добросил Влада до школы. Тот спешно вылез из тачки, думая, что этот проклятый запах кофе впитался в него на весь день. — Хорошего дня, малыш, получай только пятерки! — через открытое окно прокричал Макс, сдвигая свои очки на лоб. Влад, уже отошедший на пару метров, развернулся и не останавливаясь показал ему средний палец. Со своим скуластым лицом, выражением глубокой неприязни, с расправленной рубашкой и в своих ненаглядных кедах… смотрелся странно. И было в этом что-то свойственное только ему, нечто особенное. — Чертов эталон своеобразной эстетики, — пробормотал Макс себе под нос, устало откинув голову.

***

Господи, ну неужто он в рубахе ни разу не появлялся?! Столько акцента на его внешний вид, аж неудобно! В классе его поначалу не узнали, а потом хорошенечко простебали. Классуха чуть не померла на месте от счастья, директор лишь поднял брови, спрашивая, нет ли у Владьки температуры. Воробью дорого стоило не послать их всех. Состроив сердитую морду, он стоял у окна, наслаждаясь десятью минутами свободы перед последним уроком. Но не смотря на все его попытки выглядеть как можно больше отчужденным, к нему всё-таки прикопался Лупоглазый. — Ебать, выглядишь как ботан, чес слово… Влад скосился на него, но ничего не ответил. — А что за хрен тебя вчера утащил? — не отставал приятель. Влад терпеливо вздохнул, убирая телефон и сетуя, что поиграть ему так и не удастся. — Мой надзиратель. — Кто?! — нахмурился Артём. — Тот ебанутый биолог, которого мамка наняла, — при упоминании мамы, сердце Влада неприятно защемило. — А-а, — рассеяно проблеял пацан, — А то мы охерели чутка… Влад цокнул, конечно, даже не вступился никто, припухли как мыши. — Мне пора, — бросил он, уходя в класс. Лупоглазый остался у подоконника, задумчиво провожая ноги друга, которые впервые увидел без извечных спортивок, без них он словно другой человек. Так как сегодня была суббота, уроки успели кончиться до часу. Раньше Владик бы вовсе в школу не пошёл, совсем ополоумели, по выходным ещё учиться! Но теперь его заставил этот громила. Радовало одно, впереди целых полтора дня свободы от его наглой рожи. Однако, с другой стороны, дома его ждала обиженная мама. Воробей ещё никогда не чувствовал себя таким хреновым человеком. Прошмыгнув покурить и в одиночестве подумать, что делать, он скрылся в привычном местечке. Затяжка за затяжкой успокаивала его и наталкивала хоть на какие-то соображения о примирении со своей родной кровью. Небо сегодня было очень ясным, воздух был тёплый, но в тени, где прятался Владик, было довольно прохладно, поэтому он ежась поправил ветровку. Засмотревшись вдаль, он и не заметил рядом волевую фигуру чертового преподавателя, и подпрыгнул на месте, когда тот схватил его. — Я же предупреждал тебя, — бесцветно кинул Макс, хватая его руку и оголяя запястье. Под обескураженным взглядом Воробья, он с легкостью выхватил из порозовевшей от прохлады осени руки тлеющую сигарету и начал тушить о нежную кожу у основания кисти. Подросток пронзительно вскрикнул, начав неистово брыкаться и пытаться отодрать руку от цепких ручищ Зарецкого. — Отпусти, ублюдок! — верещит он, но Макс подтаскивает его ближе, не отпускает, но сильно не давит, дабы не оставить шрама. От вспышки гневной самонадеянности его отвлекла жесткая затрещина, прилетевшая от Влада. Макс выпустил его, хватаясь за лицо. Ну вот, второй синяк будет и всё за один день! Владик отпрыгнув на добрые три метра стоял, бережно держа пострадавшую руку и рассматривая побои. Свежая, подкопченная дымком и тлеющим табаком, рана мелко кровила, раздражение расплылось радиусом в несколько сантиметров, зверски щипало. — Сука! — пискнул парень на Макса и припал губами к изувеченной коже. Он согласен, что это до мозга костей глупая и детская привычка, но ему реально всегда становилось легче. Щедро обсосав рану от остатков пепла, он с характерным звуком отлип от неё. От бугристой корочки застывшей крови, к его влажным губам потянулась ниточка тягучей слюны, тускло поблескивая серебром в тени. Бесстыдный Зарецкий не мог и взгляда оторвать, но пришлось, когда его фигура подверглась свирепому взору парнишки. — Какой же ты мудак, а! — сгоряча подобрав с земли небольшой камешек, Влад от души бросил его мужчине в колено. Тот опять зашипел, но отрицать не стал. Действительно, не похвально такими суровыми методами воспитывать этого насупленного ребёнка, но он как маленькое животное, понимает, только если подчинить и выдрессировать. А боль — прекрасный аргумент. Макс выставил руку вперед, подойдя на два шага. Влад с непониманием глянул на этот жест, а потом отшвырнул её с психу. — Сигареты гони, — пояснил учитель. — А хуец тебе не подогнать? — дергаясь всем телом, выпаливает Влад. — В следующий раз потушу об губы, — предупреждает препод и с кипящей жестокостью смотрит на ученика. Тот ещё с минуту варится под этим тяжелым взором, потом сдается. — Да подавись, — он резко швыряет пачку учителю под ноги, разворачивается и уходит. Макс не поведя и бровью, поднимает и сует сигареты в карман, потом шагает за выбешеным Владом. — И куда это ты? Машина в другой стороне. — Иди к черту! — отмахивается подросток, ускоряя шаг. «Ну хоть не на хуй», — думает Максим. Затем он осознает, что заставить это фырчащее, матерящееся создание идти с ним у него не получится. Владику прилетает грузным кулаком под дых, он рвано стонет, сгибаясь. — Ур-род… — рычит он, пытаясь нормально вздохнуть, пока Макс тащит его на плече в машину, — Как же я тебя ненавижу, — понуро шипит Влад, сминая мягкий джемпер на максовой спине. — Осторожней с такими словами, и так маму свою обидел, — поучает Зарецкий, ставя щуплую фигурку рядом с блестящим боком своей машины. Он открывает дверь, собираясь запихать Владика в салон, но тот схватил его за плечо. — Откуда ты знаешь? — пораженно спрашивает малец, держа пораненную неадекватным преподом руку на судорожно воздымающейся груди. Макс думает, что опять не подрасчитал силу удара и проклинает себя за это, что поделать, он не настолько идеален. — Она рассказала, — не уходит от вопроса. Воробей смотрит на него из-под нахмуренных, впервые не от злости, бровей. Неужели он сожалеет? Макса это радует, есть сдвиги, паренёк не отбитая скотина. Отдышавшись, Влад наконец отпускает мужское плечо и покорно садится внутрь. Ехали они молча, это очень пугало учителя. Ни одной предъявы, ни одного оскорбления, Владик тихо сидел, пялясь в окно. Макс думал, что так они и доберутся до дома Воробья, как на одной из неприметных улиц, он завопил об остановке. — Чего орешь? — едва инфаркт не схлопотав, вылупился на него Макс. — Высади меня у того магазина и пиздуй восвояси! — командует парниша, тыча пальцем в небольшое скопление павильонов. Макс пыхтит и сворачивает. Выпускает резвого ученика, блокирует транспорт и плетется за ним. — А ты чего прёшься? — встал среди пути малец. — Мне велено сопровождать тебя до самого дома. — Ты мне что, нянька? — брезгливо кривится светлое лицо. — Именно, — обрубает Макс, толкая эту занозу в заднице. Приводит его Влад в небольшой магазинчик, где душно пахнет цветами и где они, собственно, и есть. На полках и стеллажах чего только нет. И декоративные ромашки, шипастые розы, одна такая, беленькая, напоминает Максу образ своего хулигана, такая же миловидная на личико, но колючая стерва на деле. Так же есть отдел с живыми цветами, они стоят, собранные в причудливые, пёстрые букеты, щедро сдобренные водой. Пока Макс осматривался, гадая, что привело сюда его гопаристого ученика, Владик, долго не думая, подскочил к стойке продавца. — Мне орхидею. В горшке. Женщина с химией на голове бодро кивнула и что-то бормоча себе под нос, скрылась в уголочке. — Почему не взять букет? — пожимает плечами Макс. — Мама любит именно орхидеи, — даже не взглянув на преподавателя, рапортует парень и тут же идёт на голос торговки, подозвавшей его. Выходят они в охапку с увесистым горшочком, в котором почему-то просверлены дырки, Владик сказал, что так оно и надо, а в нём сидит нежно-розовая красавица с фиолетовыми пятнами и теснится со своими гроздьями цветов в прозрачном упаковочном пакете. Влад диктует какой-то адрес и Зарецкий, догадываясь, куда они держат путь, трогается с места.

***

Громадное, блестящее на солнечном свете, здание. Благодаря выходным, на парковке нашлось свободное местечко, да ещё и почти рядом со входом. Макс понимает, что это рабочее место Екатерины. Он открывает окно, высовывает локоть и молча принимается ждать. Проходит не больше получаса, а ему уже надоедает здесь сидеть. Он смотрит в зеркало заднего вида на Влада. Тот сидит, держа на коленях заветный цветок, приковав к нему взгляд и не шевелится. Волнуется, уверен Макс. — Хочешь совет? — вдруг спрашивает он у мальчика. Тот удивленно поднимает голову, а потом, как обычно, хмурится. — Очень мне нужны твои советы… Макс неконтролируемо косится уголком губ. Как же Влад не может понять, что такая реакция только заводит упёртого преподавателя биологии. — Просто извинись и скажи, что любишь её, — всё-таки делится мыслями учитель. Парень смотрит на него, потом тупится и ничего не отвечает. Они сидят ещё около десяти минут и вдруг из шикарных стеклянных дверей выныривает ладная фигура женщины. Макс узнаёт в ней Катю. Она о чем-то беседует по телефону, цокая своими лодочками по асфальтированной дороге, её блондинистые локоны невесомо колышатся. Заглядевшись, Макс не сразу замечает, что Владик суетливо выпорхнул из машины. — Мам! — окликает он спешащую деловую даму. Она останавливается и разворачивается, не сразу узнав в примерном ученике своего сына. Она охает, тут же отключая телефонного собеседника. Влад не проронив ни слова подлетает к ней, небрежно поставив горшок с растением рядом и стискивает родного человека в объятиях. Катя опешила, выронив из рук белую сумочку, её глаза с угольно-тёмными длинными ресницами наполняются слезами, она цепляется в своего мальчика и прячет лицо в его плече. Они стоят так неопределенное количество времени, Макс не видит и не слышит, о чём они говорят и говорят ли вообще. Но вскоре Катя выбирается из сильных рук сына, по её раскрасневшимся щекам неспешно стекают прозрачные слёзы, но она широко и искренне улыбается. Она вдруг кротко смеётся и отдергивает полы белой рубашки ребёнка, мол, смотри, какой ты у меня красавец. Влад что-то ей говорит, она замирает с выражением глубокого облегчения, потом криво улыбается, пытаясь сдержать нагнетающие слёзы счастья, а потом шепчет ему что-то одними губами и нежно-нежно целует в щёку. Макс не видит лица своего подопечного, но от всей души надеется, что извечно упрямое и наглухо обиженное на весь мир лицо, в порыве душевного трепета, сейчас хоть немного сбросило свою напряженность и лучезарно улыбнулось. Воробей, опомнившись, подхватил заждавшееся растение и вручил Кате, которая неизбежно растерялась. Она что-то сказала, активно жестикулируя и широко улыбаясь, потом как дитё, начала крутить в руках подарок. От безудержной легкомысленности её отвлекла раненая рука Влада, женщина нахмурившись спросила об этом. Парень бросил беглый взгляд на Макса, который подумал, что всё, гореть его конторе синим пламенем. Но потом мальчик пожал плечами, пряча руку за спину. Женщина долго расспрашивать не стала, а в конце опять одной рукой обняла Влада, радостно смеясь. Надо же, не нажаловался, думал Макс сидя и с довольной улыбкой поглядывая на эту парочку. Он знал, что не всё потеряно, совсем не всё. Влад прижимался к мягким волосам щекой, вдыхал знакомый запах материнского тела и вкусных заграничных духов, его сердце почти неощутимо болело. Но не от тягости, навлеченной своими бездумными поступками, а от простого счастья. В душе он поблагодарил этого дебильного Макса за его совет, который сыграл не последнюю роль, думая, что он когда-нибудь сможет повторить эти слова ему в лицо.