Репетитор

Отношения с мамой наладились. Подаренный цветок она гордо взгромоздила на середину подоконника, растолкав по краям своих чахленьких и даже шикарных воспитанниц. Владьке стало гораздо легче. Он бы не хотел, чтобы подобное повторилось вновь. Как эти слова вообще вырвались, он не понимал до сих пор. Наверно, он настолько несуразный и безответственный, что даже не может контролировать своих чертят. А он думал, в нём сокрыт целый адище, где таковых довольно много. Весь свой законный и увы, так бешено пролетевший, выходной он провёл закупорившись внутри своей плотно зашторенной комнатушки. Лупоглазый, конечно, попытался выкурить его приглашениями на очередной кутеж, но Влад наморщил нос и небрежно напечатал, что занят. Он прекрасно знал, что сейчас на него посыплется целый дождь восклицательных знаков, так Артём выражал своё крайнее недовольство, а потому Влад поспешил уйти из чата и залипнуть до самого утра в очередную игру. Понедельник встретил его не ласково. Только мама умудрялась наводить какой-то позитив своей бодростью и сияющим видом. Она подняла сыночка, не переставая что-то щебетать и торопить его. Влад простонал от безысходности, думая, может соврать, что у него что-то болит. Но потом разыгралась совесть, мол, итак мамку обидел, теперь ещё и обмануть хочешь. Поэтому Влад живенько встал, собираясь натянуть извечную любимую толстовку. — Нет-нет, форма, — выставила Катя указательный палец перед вздёрнутым носом. — Ну ма-а-а… — проныл Вадька, бухаясь обратно на всклоченное одеяло. — Никаких отмазок. А то Максу пожалуюсь. Тут парня как ледяной водой окатили. — Опять этот… Макс, — плюнул он, поднимаясь с постели и в одних спальных разношенных трениках, босым пошлепал в ванную. Екатерина слишком долго смотрела ему вслед.

***

В школе Воробей на первых парах успел схлопотать две двойки и с горем пополам наскреб трояк по геометрии, вспомнив какое-то там определение и захудалую теорему. Так же он опять вытерпел пару десятков пристальных взглядов, видимо, одноклассники так и не примирились с его новоявленным видом. Влад и сам себя в этой рубашке чувствовал неважно, штаны-то, бог с ними, лишь бы не брюки. Поэтому он целый день стрелял своими пронзительными глазищами по каждой ненавистной роже из-под сведенных бровей. Его увлекательную деятельность прервал завалившийся к его боку Лупоглазый. — Здорова, скряга. — Чего-о? — протянул Влад таким тоном, мол, у тебя ещё есть шанс изменить сказанное. — А чего? Все выходные меня игнорил! — Нашёл из-за чего предъявы кидать, — отвернулся Воробей, так и говоря, что ему противно общество товарища. Лупоглазый-Артём совершенно не был дальновидным, а потому с гордостью отступить не поспешил. — А вот и буду! — Влад всё продолжал рассматривать что угодно, кроме грузной фигуры старого знакомого, — И вообще, имей в виду, если ты с кем-то другим скорешился — ничего хорошего не жди. Пораженная мордаха Воробья развернулась на него. — Это ты к чему?.. Я не кидок какой-то! — парень резко выпрямился, а Артём поспешил сгруппироваться, он знал, что от этого пацана ему лучше не получать. — Ладно-ладно, я просто предупредил. — Еще хоть раз попробуешь мне угрожать — пизды отхватишь! — Влад развернулся и подхватив портфель скрылся за деревянными дверьми. Артем стоял и гневно раздувал ноздри. Этот идиот настолько разозлил Влада, что тот даже не заметил, как в порыве бурных эмоций, выскочил на улицу. Погода стояла всё ещё солнечной, но скоро «бабье лето» должно кончиться. Было бы не то, что глупо, просто неприлично упускать его. Поэтому Воробей сплюнул через плечо на эту школу, вместе с её дебилами и легкой походкой пошуровал перво-наперво за сигаретами. В ларёчке, запрятанном среди потрепанных микрорайонов, ему всегда продавали. В таких местах зачастую работали такие люди, которым было плевать не только на законы и твой возраст, а вообще на всё. Протягивая откровенно страшненькой женщине сто рублей одной купюрой, Влад вдруг заметил округлую рану на руке. Он уж и забыть про это успел, ведь если её не задевать, она практически и не болела. — Мальчик! — А, — осекся парень. Дамочка протягивала ему пачку с неприятной наклейкой, где его проклинали импотенцией. Сигареты Влад всё-таки взял, думая, что этот чертов Макс даже ментально умудряется выбить его из колеи. Сунув пачку в карман, он пошлепал в центральный парк, намереваясь поскорее выкурить парочку никотиновых палочек и задумчиво рассматривая ранку. — Урод, — прорычал парень, досадливо засовывая руку в карман, подальше от глаз. — Нет, ну что за паршивец, хоть караул по его душу ставь! — лютовал Макс, напяливая свои ненаглядные солнечные очки на нос и размашисто шагая к машине. Он был дико зол, что Влад опять сбежал с последнего урока. И искать его бесполезно. Придётся ждать завтра, ловить его и отучать от этих хулиганских, неподатливых воспитанию, повадок. У себя дома Макс отрыл досье этого мелкого засранца и нашёл его номер телефона. Схватив свой и вбив в базу эту строчку цифр, машинально, тут же заучив наизусть, Макс хотел было написать Владьке такую гневную тираду, но подумал, что после такого, малец точно завтра повторит свой побег. Зарецкий отложил свою идею, думая, как бы ему пережить эту ночь.

***

— Как же меня бесит это шмотьё, — фыркает Артём, опять неожиданно оказавшись рядом с Владом, пока тот топал по лестнице на второй этаж. — Мне как бы абсолютно поебать на твоё мнение, но… я от этой херни и сам не в восторге. Артём ухмыльнулся, увязываясь за другом. — Какой у тебя ща? — Да хер его знает. — Так пошли прогуляем? Рыжий как раз собирался одного хмыря проучить за школой. — Он совсем тупой? Выпустился два года назад, а стрелки до сих пор сюда забивает. — Чтоб зрителей побольше собрать. — Это идиотизм. Лупоглазый понял, чем пахнет дело, очередным откосом. — Не смей отказывать. Ты итак свой авторитет гасишь. А рыжий не любит, когда его махалово пропускают. — …Придурки, — выдохнул Влад после некой паузы, проходя свой поворот и направляясь к входу, под дико довольную лыбу Лупоглазого. Сегодня Макс приехал за два урока до конца занятий. Нет, ему совершенно не жаль своего времени. Первые десять минут он сидел спокойно, поглядывая сквозь тёмные стеклышки очков, как школьники шныряют туда-сюда по улице. Потом, видно, прозвенел звонок и всё затихло. Только спустя пару минут из центральных дверей вышла двоица парней и направилась за школу. Один был попухлее, а второй совсем кишка. «Прямо как Воробушек», — подумал Макс Он поначалу рассматривал их совсем без интереса, пока мысль о Владе не стала слишком навязчивой. Рассмотреть их он не успел, пацаны скрылись за точеными кирпичами стены. Не сумев преодолеть свою паранойю, Макс вышел и нервной походкой подкрался туда. Целая толпа. Человек шесть, не считая Влада. Притаившись за стеной, Макс силился рассмотреть и разузнать всё, что можно. Стояла компания в глубине, скрываясь от глаз преподавателей тенью и зарослью лохматых деревьев. Зарецкий не понимал, чего они тут толпятся. Тупо покурить вышли? Прослеживая, как Влад медленно и совсем понуро, даже в разговорах не участвуя, выпускает клочки дыма, он ещё раз пообещал себе отучить его курить. Но тут откуда ни возьмись вынырнул какой-то типчик, стремноватого вида и вся компания заулюлюкала, затаптывая окурки. Этот сирый о чём-то почирикал с высоким, рыжеволосым парнем и потом они не долго думая, начали валить друг друга на облетевшие багряные листья. Кто-то начал орать и подбадривать, кто-то просто смеяться. А Влад и тот толстый парень стояли поодаль. И если на лице друга Воробья и играла ухмылочка, а иногда он что-то вскрикивал, то лицо самого Влада не выражало совсем ничего. Он просто стоял и смотрел на эту вакханалию, ничем не смущаясь. Словом, для него это была самая обыденная ситуация. Понаблюдав ещё чуть-чуть, парень достал ещё сигарету и меланхолично закурил, не сводя взгляда с извалянных чуть ли не в грязи, бойцов. У Макса таки челюсть вот-вот отпадёт. Он поражался, как он может быть таким безразличным. Но с другой стороны, он же не поощряет этот беспредел, а просто смотрит… Нет, это не улучшало картины. — Куда же ты лезешь, мальчишка, — сочувственно пробормотал учитель, отпрягая от стены, которая верно скрыла его от глаз ученика и шайки этих уголовников. В его голове зрел план, как бы ему вытащить это чудо из трясины жестокости и зла.

***

Государственный институт медицины и медицинских технологий. Кафедра общей биологии. Старое место работы встретило Макса радушно. Здесь словно ничего и не изменилось, хотя и прошло-то чуть больше месяца. Отполированные перила лестницы, светлые большие окна, на стенах тёплого бежевого оттенка иногда мелькают постеры с разными призывами. «Не курить!», «Вступайте в кружок журналистики!» или «Вечеринка в честь Хэллоуина!». «Рановато для него…» — рассеянно думал Макс, слушая глухой цокот своих ботинок о блестящую плитку. Это место для него всегда было особенным. Он любил свою работу, любит до сих пор. Этот институт был пиком его мечтаний. У него была цель — преподавать именно здесь. Этот план он выносил с пятнадцати лет, когда впервые его семья оказалась в этом городе. Они проезжали на автобусе и Макс вдруг заметил как блестит на тусклом свете пасмурного утра головка змеи с «Сосуда Гигеи». Вслед за ней открылся синий купол, а затем и целый бок белого кирпича. Тогда у пятнадцатилетнего парня, не имевшего никаких амбиций и тем более средств, появилась самая искренняя мечта. Но как же недостижимо это было с виду. Его семья ещё совсем недавно гражданство получила, а её отпрыск собрался покорять вершину российских знаний. Надо ли говорить, что особо в него не верил никто. Кроме дяди по маминой линии. Сердце Зарецкого трепетно ёкнуло, при воспоминании обо всем их пути. В голове быстро-быстро замелькали кадры, как дядя привёз его на поступление, как вместе с ним кипел над учебниками, как отдавал последние деньги, лишь бы родная кровинушка продержалась до сессии. Макс в вечном долгу. И в одном он уверен — это была их общая цель. В коридорах не было ни души, стояла мёртвая тишина, учителю даже показалось, он здесь совсем один. Но если прислушаться, можно было подметить мягкие голоса, которые с чувством, с толком, с расстановкой читали лекции за мощными деревянными дверьми. Зарецкий медленно, словно стараясь продлить момент нахождения здесь, поднялся на второй этаж, попутно греясь в горячих лучах солнца и пошёл к лаборантской. Раскрыв дверь, которую открывал сотни, а то и тысячи раз, он увидел того, к кому пришёл. — Максимка! Да ладно! — долговязый и крепкий мужчина, которому на лицо (да и на душу) не дашь больше двадцати, почти запрыгнул на него. Они оба долго вопили нечто бессвязное, точно глухари в брачный период, а потом наконец расцеловавшись в обе щёки, отлипли друг от друга. — Кому скажешь, не поверят! Как дела? Как сам? Нашёл работу, вторую половинку? — посыпался шквал вопросов. Макс с тёплом и радостью рассматривал прямой нос-клюв и растрепанные светлые кудряшки. Как же давно он не видел этого парня. — А ты всё такое же трепло, Димочка, — выдыхает он, смеясь. Димочка тоже улюлюкает, разразившись просто диким хохотом и покачивая на друга указательным пальцем, мол, уел меня, зараза. — Благодаря этому, я всё ещё душа коллектива! В отличие от тебя. — Да бог с ними! — отмахивается Макс, опираясь о небольшой столик, напичканный разными папками и пробирками в подставках. — И то верно… — со светлой грустью вздохнул Дмитрий, предлагая Максу стул. Усевшись, они немного поиграли в «гляделки». — Ты по-моему ещё больше стал, — подмечает Дима. — А ты всё такой же дрищ, — косится Зарецкий, от чего получает тычок под ребро и охает. Они опять смеются. — Ну хватит уже, давай колись, как ты, — переходит на серьёзный лад Дмитрий. Макс стушевался. — Нашёл всё, что нужно… Но ради идеального результата нужно ещё потрудиться. Дима хмыкнул, с прищуром рассматривая друга. — Кем чалишься? — Репетитор-нянька. — О-о-ох… — А то. — И кто подопечный? — деловито закинув ногу на ногу продолжал расспрос Дима. Макс чуть было не ляпнул: «Любовь всей моей жизни». — Один тяжелый случай. Типичный гопник. — Совсем отбитый? — На удивление, нет. — Ох, чую, тебе весело, — причмокнул губами Дима. Макс многозначительно ухмыльнулся. — И я приехал ради очередной веселухи. — Я весь во внимании, — упёрся Дима локтями в колени. — Одолжишь лягушку?

***

В срок одного оставшегося у Владьки урока Макс не уложился, пришлось черкануть СМС Кате, чтобы доставила сыночка. Когда тому уже пора было быть у него, Макс решил встретить лично. Но далеко идти не пришлось. Воробей нашёлся на лестничной площадке, пялясь, стоя на цыпочках, в окно. Наверно, надеется, что мамка уедет и он по-быстрому сбежит. — Заходи давай, — велел Макс. Влад посмотрел на него, в мыслях расправляясь с ним самым жестоким способом, вздохнул и вошёл, задевая Макса плечом, не специально. — Чего же ты вчера меня не дождался? — Настроения не было, — плюёт Воробей, без церемоний плюхаясь на стул и складывая руки на груди. — Ты же знаешь, что мне до твоего настроя как до лампочки. Обязан, значит будь добр. Макс говорил это так спокойно, что уже бесил Влада. — Да заткнись ты, а! — по затылку тут же прилетает каким-то пособием, — Гад! — Ну хоть не мудила. — И мудила! — теперь по губам. Макс грубо поднимает парнишу, встряхивая. Тот не понимая, но уже ожидая побоев, смотрит на него без доли страха. «Нет, отбитый», — думает Макс. Ну чего-то же этот Воробей должен бояться! Зарецкий без лишних слов запускает руки в карманы штанов. Влад упирается, что-то шипя, но Макс всё равно с гордостью выуживает пачку сигарет и зачем-то рассматривает её. — Не боишься, что твой «друг» отсохнет быстрее, чем ты поймешь, зачем он нужен? Влад просто задыхается от наглости этой гориллы, его уши и щеки тут же краснеют, он даже не знает на что ему возмутиться в первую очередь. Но потом он старается выдохнуть, зная, то за маты ему тоже прилетит. — Меня твои травки вылечат, — подстебывает он. Макс хмыкает, едва сдерживая улыбку, вызванную этой оторвой. Потом прохаживается до полок, открывает ящичек в книжном шкафу и бросает туда сигареты с этой проклятущей наклейкой. — Одного не пойму, тебе мало прошлого волдыря? — Макс кивает на руку, на которой всё ещё красуется его проделка, едва прикрываемая белым рукавом рубахи. Влад хмурится, пряча руку за спину. — Только сделай так ещё раз и я пойду побои снимать. Макс фыркает на эту угрозу. — Меня прикроет твоя мама. Так же как тебя прикрывает все эти годы, — лицо ученика несколько меняется, ему явно неприятно, — Не стыдно? — Ой, пошёл ты! — Владька снова отворачивает свой нос, думая, что ещё немного и он расквасит этому извергу морду. Это вообще не его дело! Мама могла и не отмазывать его, сама держится за эту школу. Зачем только? Макс смотрит некоторое время на парня, а потом басит: — Садись. Влад даже ухом не повёл, упрямо стоя ослом. — Сядь! — повышает голос Макс. У него есть такая способность, он не кричит, но его тембр становится ниже, отчего он почти рычит. Это не может не действовать на молодого парнишу. Влад злится, но поддается, с грохотом отодвигает стул и падает на него, метая молнии в этого сраного Макса. Зарецкий же основательно успокаивается и отлучается на кухню. Через пару секунд он появляется в кабинете с каким-то подносом в руках. Он ставит его перед Воробьем и тот просто не может связать двух слов. — Это… Это зачем? — тычет Влад пальцем на распластанное липкое тельце лягушки. Земноводное не двигается и кажется, даже не дышит, лежа на спине и вытянув лапки в разные стороны. — Будем изучать богатый внутренний мир. — Ты вообще ебнулся? — странно севшим голосом спрашивает парень, отодвигая несчастный поднос с полудохлым зверьком. — Нет, — спокойно отвечает Макс, протягивая по столу острый скальпель, — Просто сделай небольшой вертикальный разрез на брюшной полости. Воробей тут же побледнел, вцепившись в стул руками. Его глаза немного потемнели и расширились он взглянул на Макса, истинно с испугом, и у того аж мурашки пробежали по спине. Парниша редко смотрел на него с реальными чувствами, злость не в счёт. — Я знал, что ты псих, — одними губами произносил парень, замирая. А как бы вы себя повели? Мужик под два метра, которого вы едва знаете, который обладает садисткими наклонностями, сейчас просит вас растребушить невинное существо. Не ровен час, он и ваши кишки посмотрит. И Влад от всей души верил в это. Он его лупит, гасит сигаретки о руки и носится повсюду хвостом за ним. Он точно маньяк. — В чем проблема? — пытаясь строить из себя какого-нибудь душегуба, спрашивает Макс, вздергивая брови. Он видит, что Владик его боится теперь по-настоящему. Он хотел это увидеть, но не для какого-то чувства самоутверждения, он просто хочет пробудить в нём доброго, простого мальчика, которого в нём безжалостно затопало одиночество и законы улиц, где он вырос сам по себе. — Это всего лишь лягушка. Делай, что говорю. Влад резко срывается с места, Макс едва успевает зажать его в дверях. — Пусти, изверг! Сука! Если убьешь меня, имей в виду, тебе это с рук не сойдёт! — верещит парень, пока Макс усаживает его обратно. — У тебя слишком бурная фантазия, — запирая дверь в кабинет, говорит Макс. Мальчику после этого становится только хуже. Заперт. Он заперт в этих нескольких метрах с чудовищем. На лбу парня заблестели бисеринки пота, он загнанно задышал. — Да не нервничай ты так. Я же не психопат, мне нет никакой выгоды тебя убивать. — А, так дело только в этом, — бурчит Влад, стараясь не встречаться с Максом взглядом, пока тот яро пытается сделать наоборот. Что-то Зарецкого беспокоит этот ужас на лице Воробья. Неужели он настолько страшный? Макс ожидал чего угодно, но не такого растерянного и беззащитного Владьку. — У нас же биология, — продолжает он, — Между прочим, ты так нагляднее увидишь внутреннее строение. — Угу, а когда до людей дойдём, я буду резать младенцев! — с вызовом бросает Влад, всё так же вцепившись в стул. Макс мягко усмехается. — Говорю же: бурная фантазия, — Макс берёт скальпель и опять выставляет перед лицом Влада. Тот дергается в сторону, — Я тебя не трону, успокойся, — расслабленно говорит Макс, вселяя в эту фразу самые добрые намерения. Как бы Влад не пытался себя переубедить, но он почему-то поверил, что этот верзила его не тронет. Но факт остается фактом, этот ненормальный пытается его заставить раскромсать бедную лягушечку. Влад особо никогда никого не жалел. Ни бомжей, ни всяких там мамашек одиноких, один раз пса какого-то уличного погладить отважился, и тот тяпнул. Но это неразумное создание… Жалко. — Режь. И не терзайся, это ради науки, — давил Макс, уставившись на белого, как простыня, ученика. — Но… она же живая, — несмело покосившись на лягушку, у которой восстанавливалось нормальное дыхание, после наркоза, прошептал Воробей. — Не переживай, она по-прежнему ничего не чувствует. Повисло молчание. Парень сокрушался под твёрдым, но на самом деле бесконечно сочувствующим взглядом Макса. Влад и не думал соглашаться, сам помрёт, а не сможет так обойтись с этой амфибией. Он замер, просто надеясь, что этот тиран хоть немного отрезвеет и отвалит от него. А если нет, Влад будет драться. Он не позволит, чтобы его превратили в такое же бесчувственное нечто, как этот Макс. — Я тебя не понимаю, — совсем тихо и ласково говорит Макс. Владик резко поднимает на него свои бездонные омуты глаз, — Ты не можешь препарировать чёртову лягушку, но сегодня преспокойно наблюдал за жестокой дракой своих дружков-приматов? Зарецкий цепко впивается в парнишу взглядом. Он словно общается с ним без слов. Он от души, из привязанности, спрашивает, его это волнует. — Так всё это… только из-за той драки? — заикается парень, не веря своим ушам. — А для тебя это не причина? — иронично выгибает Зарецкий бровь. Влад сидит с открытым ртом. Он просто сбит с толку. Ему стало легче и одновременно ещё хуже. Потому что он опять злится. Этот придурок перепугал его до смерти, чуть не заставил убить лягушку, которая здесь совсем не причем! И всё из-за стрелки Рыжего с каким-то совершенно левым чуваком! Влад делает резкий выпад, Макс успевает заметить только сжатые в ярости зубы и размашистый кулак. В ту же секунду нос преподавателя пронизывает почти невыносимая боль. Макс стонет, хватаясь за лицо, тут же чувствуя горячую кровь на пальцах. Он с трудом держится на ногах, перед глазами на миг заплясали звездочки. Зарецкий поначалу ловит жуткий приступ ярости, но потом понимает, что заслужил. Он ожидает ещё минимум парочку подобных ударов, но Влад больше ничего не делает. Макс с опаской разлепляет глаза. Парень стоит перед ним с абсолютно потерянным выражением лица и всё так же смотрит на него. Учитель кидает мимолетный взгляд на его руку, теперь там помимо волдыря от сигареты, ещё и парочка сбитых костяшек. Но Воробей словно не чувствует боли. — Ты такой… Ты просто… Ты… — задыхается Влад, но даже подходящего оскорбления подобрать не может. Он стоит, размахивая рукой, как будто ругая Макса. Да даже ругательство вымолвить не может. Он тупо в шоке. — Да ты, — опять с запалом начинает Влад и снова замолкает. Ему аж стыдно перед самим собой становится, почему он не может сказать этому уроду, кто он такой? Он мудак, еблан, самая последняя сволочь на этой земле, моральный урод, гад, изверг, садист, тварь, как же Влад его ненавидит, просто адски. — Ты такой придурок… — наконец выдавливает Воробей, таким голосом, будто сейчас заплачет. Макс стоит, не отнимая руки от кровоточащего носа и смотрит на него, начиная чувствовать себя и впрямь уродом, не мог ничего получше придумать. Ему впервые в жизни приходит мысль, что людей не обязательно проучивать, с ними можно просто поговорить. Но Макс же хочет как лучше… Он тут же сам себя мысленно валит. Ведь если он зарёкся, что делает всё это из какой-то совершенно непривычной симпатии к этому мальчугану, то на какой ответ он надеется… Они ещё долго стояли молча и смотрели друг на друга, словно видятся впервые. Никто не может выдавить и слова. Максу почему-то хочется извиниться, прямо-таки упасть к этим поджарым ножкам, обнять и без конца повторять, что всё это ради него. Но он молчит. Вскоре их непонятную атмосферу перебивает шорох со стороны стола. Они синхронно оборачиваются. Лягушка совсем начала отходить от тех препаратов, которыми её накачали и теперь активно трепыхаясь и стараясь прийти в себя, пыталась перевернуться на живот, быстро перебирая своими ослабевшими лапками.

***

Сегодня Макс отпустил Владьку без занятий, у того итак чуть припадок не случился. Он попрощался с ним, но Воробей поспешил прошмыгнуть мимо него, ничего не отвечая. Зарецкий с горечью подумал, что опять всё испортил. Ночью он не мог уснуть. И всё думал, и думал. Ему бы изменить всё, в один щелчок пальцев, сделать их отношения совершенно другими. Но как бы Макс не напрягал извилины, он не смог представить Влада, по доброй воле взаимодействующего с ним. Как они далеки… В итоге, наворочавшись почти до двенадцати, он тревожно задремал, но был беспринципно разбужен трелью рингтона. — Макс… — тихонько сказала Катя. — Что случилось? — тут же проснулся Зарецкий, думая, неужто, Владик опять сбежал на гулянку, после такого стресса. — Я, конечно, извиняюсь… Но моя сыночка ограбила какой-нибудь террариум? — …Что? — нахмурился Макс. — Лягушка… Макс тут же прозрел. — А, это он у меня забрал. Сказал, что с таким живодёром не оставит, — на конце провода засмеялось. — Тогда спокойной ночи. — Ночи, — улыбнулся Макс. Надо определенно поменять стратегию.