Репетитор

Из царства Морфея Владик выплывает очень медленно и размеренно. Поначалу он слышит чьё-то дыхание, а потом и ощущает его у себя на лбу. Опасливо разлепив глаза, Воробей видит прямо перед собой громко сопящего Макса. Массивный, загорелый и громоздкий, точно медведь, он спал на боку, прижав руки к голой груди. Подросток проскользил взглядом по его лохматым, наверняка, довольно жестким волосам, открытому рту и подрагивающим ресницам, затем по его сильным ручищам и пижамным штанам тёмно-синего цвета. И этот брутальный дяденька, на своей же кровати, скромно лежал на самом краю, в неудобной позе. В то время, как Влад раскидал все свои конечности на всё остальное пространство. Влад бы ещё долго думал обо всем этом, но подростковая ветреность унесла его в другую сторону, когда он заметил, что за плотными шторами пробивается раздражающий, яркий свет. Похоже он уснул вечером, а проснулся уже следующим утром. — Макс! Ма-акс! — Владик бросился тормошить учителя. Тот не сразу, но растерянно дернулся, издавая какой-то непонятный звук. — Вставай! Сколько времени? Препод почти болезненно сморщился, наконец-то меняя положение. Затем он лежа потянулся, отчего показался Владу ещё более огромным. Продемонстрировав ученику каждую свою упругую мышцу, без каких-либо намёков, Макс с хмурым видом перегнулся через Влада, придавив его своим весом, схватил заряжающийся мобильник и оповестил: — Половина десятого, — потом он вернулся на старое, пригретое местечко, но засыпать, видно, дальше не планировал. Влад первое время припух от этой выходки, но потом резко сел. — Я же в школу опоздал! Макс на это ничем не ответил, потом потёр глаза кулаками и повернулся набок, к Воробью. — Ну, не ходи, сегодня же суббота. Теперь долго молчал ученик. — Мне мерещится, или это действительно сказал ты? — издевательским тоном спрашивает парень. Учитель цокает языком и поднимается. — Я не такой зануда, как ты думаешь. — М-да, неужели? — опять изумляется Влад. Макс шутливо швыряет в него маленькой подушечкой и тут же линяет поскорее. Влад некоторое время сидит на месте, странно хихикая. Всё это утро было каким-то дико уютным. Макс вчера сделал ему необъятное одолжение, простил его и поверил ему. Он ни на секунду не раздумывая, опять позволил ему остаться, ни упрекнув ни словом. А сейчас не напомнил об этом, не стал гнать его в школу. Влад в шоке, что существуют такие люди, он и вправду, доселе таких героев не встречал. Замечательные люди бывают, только жить нужно правильно, чтобы с ними пересекаться. У Воробья неожиданно разыгралось настроение, да такое хорошее, что он сам этому рад. За окном искрится яркое солнце, хоть не дождь, как вчера. Влад жмурится, когда ловит его горячий лучик, пробравшийся через расщелину между шторами. Он падает обратно на мягкую кровать, которая ещё хранит тепло двух тел. — Надеюсь, ты найдешь в себе мужество разделить со мной завтрак? — громко спрашивает Макс, когда слышит шлепанье мальчишеских ног по коридору. — Вообще я мог бы опять послать тебя, но… — зависает Влад, когда заходит на кухню и видит Макса, который что-то выкладывает из сковороды, одетый в фартук на голый торс. — Но что? — интересуется Зарецкий, вот, только Влад и думать позабыл про все причины. — Это что, ха-ха, такое? — сквозь смех спрашивает парень. Макс окидывает себя взглядом, любуясь на свой цветочный принт. — А что такого? Так удобней. — Ну да, ну да. Где купил, магазин «Всё для бородатой домохозяйки»? — Так, захлопнись-ка! Мне его друг подарил… на двадцать третье февраля… Воробей опять заливается смехом. Макс тоже только сейчас понимает, насколько это глупо звучит. Учитель, для вида, хмурится, хоть ему и хочется улыбнуться над всем этим, заваривает отвары и ставит на стол. — Садись давай, пока опять в голодный обморок не упал! Парень послушно прошмыгнул за стол, только сейчас замечая этот бесподобный запах чего-то жареного. Спустя пару минут колдовства на плитой, Макс ставит перед парнем тарелку с наспех приготовленным блюдом. У Влада отвисает челюсть. Кусок хлеба, поджаренный в сливочном масле, а в его середине, вместо сдобной мякоти, яйцо с колбасой и сыром. — Прикинь, мне бабушка такие раньше делала! — восклицает парень, тыча пальцем в тарелку. Макс, удивленный таким восторгом, чуть наклоняет голову вбок. — Правда? — Ага! — он хватается за вилку, отковыривает кусочек и спешно сует в рот, начиная шипеть, но не теряя улыбки, — Круто, жжёт, как в детстве! Макс по-доброму смеется, думая, что всё идет слишком хорошо. Просто сказка. — Это опять та трава? — презрительно указывая на кружку, спрашивает Влад. — Не, это другая. Тут витамины всякие, в тонус приводит. Хотя ты сегодня итак в нём, — объясняет Макс. Владик зачем-то нюхает это жижу, но потом отпивает. — Это получше будет. Макс хмыкает. Так и проходит это утро. Между ними пропадает невидимая, ледяная глыба отверженности и зла. Они оба, наслаждаясь компанией друг друга, думали, почему так не было раньше и какие же они были дураки, когда петушились, силясь показать, что они круче, чем есть. А им двоим ведь не хватает простого человеческого тепла.

***

— Так всё, мы снова… «кореша»? — хоть где-то знания сленга пригодились. Влад с насмешкой смотрит на делового Макса, подпирающего стенку, пока он натягивал свои худые кроссовки на ноги. — Какой из тебя «кореш»! Тем более для меня. — Ох, уважение вашего величества ещё и заслужить надо? — смеется Зарецкий, рассматривая кривую, но, очевидно, искреннюю улыбочку ученика. — Уважение ты заслужил, просто… хватит с меня всех этих «корешей». Теперь искать буду именно «друзей». — Влад вдруг сконфузился, засунул руки в карманы и потупился. Он мгновенно пожалел, что опять открылся Максу. Он знал, что в этом нет ничего постыдного и плохого, но для него это было непривычно. Он начинал чувствовать себя обузой для окружающих. Никому ведь не нравятся нытики. — Я постараюсь тебе в этом помочь. — ласково говорит Макс и с нескрываемой нежностью пристально смотрит на парня. Тот выдавливает смущенную улыбку и торопливо выходит. Как только слышится лязг дверей и угловатая фигура скрывается за ними, Макс как-то слишком мечтательно вздыхает, медленно плетется в комнату, падает на кровать и долго-долго о чем-то раздумывает. Ну не может он себя не обнадеживать, такой уж он. Через час Владик оказывается в родных стенах. Чувствует он себя нашкодившим котенком, тихонько скидывает верхнюю одежду и прокрадывается к кухне, надеясь, что мамы сегодня нет дома. Но Катя сидит на столом, нацепив на нос очки в толстой черной оправе, перед ней раскиданы ворохи бумаг, а она сама, бормоча себе что-то под нос, без конца тычет на кнопки калькулятора. — Привет мам, — робко роняет Влад, ощущая, как по телу прокатывается неприятный жар. И когда же он научился так совестливо относиться ко всему этому? Катя вдруг поднимает на него свой пронзительный взгляд, но потом так и опускает обратно, не проронив ни слова. Влад ещё немного топчится на месте, решая наконец добавить: — Я был у Макса, если что. И снова ноль реакции. Влад кивает сам себе и неловко проскальзывает в свою каморку, поплотнее закрывая дверь. Только стоит ему скрыться, Катя поднимает уставшее лицо от отчетов, бесцельно, но с дилеммой, пялится куда-то перед собой, а потом тяжко вздыхает. Как же ему теперь извиниться перед мамой? Этим вопросом подросток задавался все оставшиеся выходные. В голове роились только проблемы. Владику было стыдно перед мамой, а ещё он был в томительном ожидании каких-нибудь подлянок от своих бывших приятелей. Он не сомневался, Лупоглазого возьмет страшная жажда мести, он буквально головой будет об стену биться, пока не придумает грандиозное возмездие. И вся остальная шайка его поддержит, даже помогать ринется. Ведь он им такое шоу закатил на последнем сходняке… Ну и пожалуйста, Владик готов отразить любую атаку! Его ничуть не пугала мысль о том, что возможно теперь каждый пятый человек в толпе будет знать его и щуриться, думая, скоро-скоро наши тебя заметут. Да, всё было серьезно. Именно настолько, сколько сказано. Приспичило же Владику влезть именно в эту компанию, где все друг друга знают и живут по каким-то дедовским, воровским законам. Ей-богу, словно девяностые до сих пор не минули. Да хрен бы с ними, Воробья в большей степени волновала мама. Теперь цветочком перед ней не отделаешься и что-то ему подсказывало, что даже хваленая Максова фразочка теперь тоже не прокатит. Утром в понедельник, Влад впервые за всю свою жизнь самостоятельно проснулся от будильника, встал, оделся и посеменил в ненавистную школу, надеясь, что всё это уладится само собой. Может быть маму впечатлит его рвение к благополучию и она забудет обо всех его косяках, снова начнёт наваривать свои душистые супы по вечерам и называть его «Владькой», поглаживая по гладкой впалой щеке. На перемене Влад опасался выходить в коридор, да, теперь у него развилась непереносимость любого вида Артёма, который так и норовил помозолить ему глаза. Поэтому подросток сидел у себя на камчатке, уставившись в телефон и всё предвещало было очень спокойным, как вдруг… — Привет, Воробей, как дела? — слишком звонко и жизнерадостно поинтересовалась Алена. Влад скептически и с ярым недоброжеланием оглянул её светло-русые волосы, собранные в два бесячих хвостика и широкую улыбку, с идеальными, один к одному, зубами. — Пономарёва, изыди нахуй. — Тц, вот, опять грубишь! — надулась тут же девочка-припевочка, громко цокнув языком, — А если я Людмиле Ивановне пожалуюсь? — Мне похуй. — Ну Влад! Парень завел глаза, сетуя на эту громкодырость одноклассницы. — Чо тебе надо? — плюнул он, надеясь, если узнает от этой прилипалы цель визита, она отвалит как можно быстрее. — Ты в курсе, что к нам на следующей неделе новенький переводится? С чего бы это какому-то школьнику приспичило в конце первой четверти бежать в другую школу, ещё и выпуском классе? Мутно это. Либо он двоечник, либо натворил чего. Но Влад не стал озвучивать свои мысли. — Пономарёва, сколько раз мне ещё сказать? Мне похуй! — Ох, Воробей, ты не выносим! — девушка вскочила, отчего её хвосты подпрыгнули вместе с ней, — И всё же, как староста, я приказываю тебе явиться в пятницу на ученическое собрание и обсудить, как мы встретим нового одноклассника! — А ещё чего прикажешь, госпожа? — издевается Влад, — Пиздуй отсюда, пока я тебе твой титул в задницу не засунул! Алена подавилась возмущением, но собрав остатки гордости в кулак, развернулась на пятках и показушно хмыкнув удалилась на другой конец ряда. Влад только было выдохнул с облегчением, да прибыла другая головная боль, в лице Стасика, парня старосты-Алены. — Воробушек, я бы тебе посоветовал научиться ладить с окружающими. — Стас был высоким, широким парнем, одет всегда с иголочки, ибо члены его семейки, располагающие большими материальными средствами, были теми ещё педантами, собственно, как и их сыночек. Влад без лишних слов чётко бьет этому петуху куда-то в живот. Тот скрючивается, Воробей ловит его за полосатый галстук и притягивает к себе. — Ещё раз назовешь меня так, я тебе отобью одно место и ты этой курице горластой станешь не нужен, усёк? Стас кивает. Воробей парочку секунд пялится на него убивающим взглядом, замечая вздувшиеся вены у одноклассника на лбу. Стасик сверкает пятками, стоит Воробью ослабить хватку. Теперь точно собравшись вернуться к своим обычным делам, Влад ощущает на себе чужие взгляды. На него пялится больше половины класса. Да ещё так… презрительно, с долей постыдного страха. Владу мгновенно становится здесь невыносимо. Время всего двенадцать. Макс, гулявший по дому в одних трусах, лениво попивая собственноручно сваренный кофе, совсем не ждал ученика к себе в такую рань. Точнее говоря, он совсем не ждал Влада сегодня. Ведь Катя прекратила занятия, значит, парня некому гонять не то, что к нему, даже в школу. Вылавливать это создание по подворотням, Макс сегодня не хотел, к тому же они так чудно провели время в субботнее утро. Зарецкий хотел сохранить это медовое послевкусие как можно дольше. Но вот раздается до-о-олгий звонок, будто кто-то стоит и просто жмёт на него, не отрывая пальца. Макс, сведенный с ума этой какофонией, распахивает дверь и видит Владика. Они оба замирают на пороге. — Завтра снег пойдет… — роняет Макс. — С чего бы? — опасливо спрашивает Влад. — Не важно, — решил не акцентировать препод внимание на внезапном рвении к учёбе, тем более, мальца довольно легко можно спугнуть, — А чего так рано? — Мои придурки-сокамерники считают меня дерьмом, в этой обстановке невозможно поглощать знания. — Влад нагло протискивается внутрь, не желая того, но всё-таки случайно потеревшись о голый бок учителя. — Да что вы говорите! — картинно изумляется Макс, пряча улыбку в кружке. Громко отхлебнув, он вскидывает брови, одновременно захлопывая дверь, — А ты так сильно жаждешь получать знания? — Я сейчас передумаю, — складывает парень руки на груди. Он чувствует этот яд иронии, коим они сейчас обмениваются, фраза за фразой. Но теперь всё это по-другому. Теперь это привычно, это по-дружески. Теперь это нормально. — Ох, Боже, тогда спешим! — Макс, придуриваясь, на носочках побежал в сторону кабинета, собираясь сгрести с собой Влада. Но тот выставил руку вперёд, словно испугавшись. — Притормози! — Макс остановится в паре сантиметров от него, опешив, — Оденься хоть немного, нудист! Зарецкий с непониманием оглядывает себя, вдруг осознавая, что, действительно, стоит сейчас в одних боксерах. — Мадам смущается моим голым, прекрасным телом? — ёрничает Макс, смешно корча рожу, а-ля, аристократ. — Мадам сейчас тебе белой рученькой в глаз заедет. — Понял. — Макс вдруг встает по стойке «Смирно!», разве что рука с кофе согнута в локте, затем кланяется и строевым маршем уходит в спальню. — Ты такой придурок! Тебе вообще сколько? — невесомо хихикая, вопит Влад. — Двадцать пять, с хвостиком! — слышится из-за двери. — М-да, а такое ощущение, что пятнадцать! Макс, одетый и улыбающийся, выходит к нему. — Оно и к лучшему, ровесникам проще поладить. Они идут в кабинет, настраиваясь на продуктивную деятельность. Нам может показаться, что всё это происходит больно резко. Эти двое, совершенно разных людей, готовы были прихлопнуть друг друга ради своих целей, а теперь воркуют, словно хорошо знакомы сто лет. В жизни всё так неоднозначно. Наверно, в этом её прелесть. В людях, которых ты считаешь самым близкими и родными, ты со временем начинаешь видеть фальшь, а в чужаках замечаешь тех самых, кого искал. Так думает, и Макс, и Влад. В них совпадает многое, просто нужно это заметить.

***

День за днём начинает пролетать, не сказать, что бесследно. Владу дискомфорт пребывания в классе чувствовался всё острее, он ещё пару раз повторил свой побег, да огрёб от Макса, который теперь не мог спокойно утречком в бельишке походить всласть. Воробей тут же понял, что как бы они не сдружились, а слабину Макс хоть и давал, потом возвращался к своим прежним принципам. Одно радует, он хоть не двуличный. Занятия Влад хоть и выносил с великим трудом, честно старался врубиться, понять и запомнить. Хоть дома так и продолжал пинать балду и избегать встречи с мамой. Каждый вечер за ним закреплялся ритуал, состоящий из двух фраз: «Привет, мам» и «Я от Макса». Катя продолжала держать бойкот и обет молчания. Влад не знал, какая это была для матери пытка. Но делала она это, чтобы проучить его. А сердце её каждую ночь грело осознание, что сынок взялся за ум, ходит в школу и к Максу. Она даже звонила учителю, выясняла вещи, свойственные мамочкам. В воскресенье она тайно встретилась с Зарецким, кинулась в объятия, шепча благодарности, сунула деньги за всю неделю, отработанную Максом и сказала, что всё возвращается на свои места. В это воскресенье Влад не смог сидеть в четырех стенах с Катей и улизнул походить по охладевшему городу в одиночестве. Ну, как в одиночестве… сигаретка, как вторая подруга. Прикупив своих любименьких, Воробей выходил из магазина, замерзшими руками пытаясь открыть пачку и вспоминая, как Макс сравнил его с наркоманом. И впервые парня посетила мысль, что это ведь серьезная зависимость… а может бросить? Но тут всё его робкие шаги на встречу здоровой жизни снёс один раздолбай. Низковатая и хлипкая, но судя по всему, очень стойкая, фигурка врезалась в него сзади, роняя два огромных пакета, из которых покатились банки законсервированного горошка, яблоки, а так же выехала стопка журналов «Эрудит». — Бля, я сигаретку посеял из-за тебя! — раздраженно воскликнул Влад, пытаясь отыскать глазами заветную прелесть, упавшую куда-то в недра хаоса, созданного этим недоразумением. — Я не виноват, что вы тут встали! — поднялся с колен паренёк с ноготок, — И вообще, курить — это очень вредно, молодой человек! Влад аж опешил от этого обращения. Забыв, про сигаретку, он, выгнув бровь осмотрел это чудо. Неизвестный показался примерно на год-два младше его, по виду, лицо раскрасневшееся от перепада температуры в помещении и на улице. На его носу-картошкой сидят небольшие, округлые очки, а вид как у обиженного ребенка. — Слышь, Гарри Поттер, ты откуда такой взялся? — Ещё один недалекий! — резко восклицает пацан, — Подумаешь, очки такие, сразу из Поттерианы? За какую посредственность вы меня приняли! Наоравшись, парень падает собирать свои покупки. Влад так и стоит, пребывая в каком-то шоке. Этот божий одуванчик, наверняка, тот ёще ботаник, только что отметелил его, на чём свет стоит. — Помочь не желаете? — смотрят на него два шибко умных, тёмных глаза из-под лохматой ушанки. Влад вообще только сейчас примечает, что разодет этот цветочек как по бабушкиному наказу. В каком-то необъятном, толстом полушубке, в сапогах резиновых до колена и шапке этой дурацкой. В это время, Владик стоит в одной куртке, мама же в обиде, не говорит с ним, значит и шапку пока не всучивает. — Больно надо мне тебе помогать. Воробей через силу разворачивается и удаляется. Ему не очень хотелось бросать этого ребенка там, но и помогать тоже, пусть не думает, что в мире всё так просто. Стемнело довольно быстро, Влад выкурив полпачки, вместо ужина, спокойно бредет к себе на район через темные аллеи парка. Холодно и ветер подвывает. Парень невольно думает об этом несчастном из магазина. Всё же зря он с ним так. Влад вздыхает, думая, как же замечательно жилось без совести, которую в нём разбудил это правильный Макс. Уже ближе к выходу на дорогу, ведущую в спальные районы новостроек, Воробей услышал звуки потасовки и чей-то возмущенный вопль. Не пересилив любопытство, Влад прокрался на звук и увидел, как в тёмненьком уголке кустов компания парней зажала в руках трепыхающуюся кучу одежды, пока один из них неторопливо шерстил пакет, видно, принадлежавший этому человеку-шубе. — Вы не имеете права, вредители! Да вас нужно отдать под трибунал, паразиты! — вопил отчего-то знакомый жалкий голосок, — Сталина на вас нет! — тут даже Влад подавился смешком. И тут что-то заискрилось у него в душе. Какая-то отвага, даже храбрость и благородство. До того Воробью захотелось спасти этого несчастного, вот, чтобы прямо как в фильмах. И дважды не став раздумывать, он гордо вышагивает, лениво протянув: — Эй, отпустите его, чего как шакалы среди ночи малышей грабите? «Вредители» ошалело обернулись. — Вадя… Ты, что ли? — Знакомы? — фыркает Влад, убирая руки в карманы штанов, точно зная, что драки уже не будет. — Ну, в курсах мы, что ты с Рыжим водишься, — парни бросили трепать свою жертву, сбиваясь в кучу. — Больше не вожусь, — между делом поправляет Владик, наступая на них, парни отходят задом к кустам, — Скройтесь! — резко гаркнул Влад. Шайка вздрогнула, разбегаясь кто-куда. Воробей довольно хихикнув, сам удивляется своему авторитету. Нет, он подозревал, что о его подвигах многие наслышаны, но чтобы его настолько боялись… Это приятно, особенно в данном контексте. Парень оборачивается на жертву разгулявшейся преступности. Та что-то фыркая, обтряхивалась, сидя на земле. — Давай, — Влад протянул руку. Неизвестный после паузы приял помощь, выпрямляясь. — Ты! — вдруг пискнул он. — Ты? — опешил вновь Владик. Это оказался тот самый пацанчик из магазина. Влад даже не узнал его в темноте. Они оба разинув рты, молча пялились друг на друга, не расцепляя ладоней. Ощущалась нарастающая неловкость. — Кхм… Э-эм, я пожалуй начну… — подал голос малец, — Я приношу свои глубочайшие извинения за недавний инцидент и премного благодарю вас за своё спасение от этих грубиянов. — холодная ручка ложится на тыльную сторону руки Воробья и теперь парень пожимает её двумя своими граблями. Влад рассеянно кивает. Жертва улыбается и бросается подбирать свои пакеты, одновременно спрашивая: — Как вас зовут? — Влад… Влад Воробей. — А я Николай Рябушкин, очень приятно, мой спаситель-Владислав, — улыбаясь во весь рот, новый знакомый вновь пожимает Воробью руку. «Ну точно божий одуванчик», — думает Влад. Воробей спешит выйти из этого парка и попасть домой. Не нравится ему этот Николай Рябушкин, наверняка, тот ещё зануда, хоть и кажется маленьким-миленьким телепузиком. Парень выруливает на дорожку, ведущую к выходу, вот только маленький Николай бежит за ним, гремя своими пакетами и на ходу спрашивая: — А в какой стороне вы живёте? Влад хочет не ответить, но потом думает, что ничего плохо с той информацией Коля не сделает. — Преображенского сорок. — Вы не поверите, у меня тридцать девять! — вопит паренёк, нагоняя Влада, но не поспевая за его широким шагом. Воробей это замечает и старается ускориться ещё больше. Но этот пельмешек умудряется дойти с ним в таком темпе до самого светофора. Влад нервно молится, чтобы поскорее зажегся зеленый. Коля громко пыхтит и шмыгает носом, поправляя съехавшие очки, а потом начинает разговор, от которого Влад и бежал. — Владислав… Мне не великая охота навязываться, но… раз мы соседи, не окажете ли вы мне услугу, проводить меня? А то, сами видели, что бывает, когда такие люди как я ходят вечером одни… Влад косится на этот умоляющий вид и взгляд брошенного щенка, потом обреченно, но тихо вздыхает. — Ладно. — Спасибо вам огромнейшее! — Коля замечает зеленый свет и спешит схватить пакеты, падая сначала на один, а вот другой подхватывает Влад. — Чего уставился, пошли! — поторапливает Владик, оборачиваясь на нового знакомого, пока сам уже переходит дорогу. — Вы просто святой… — бормочет Коля, топая следом.

***

Утро начинается с того, что Влад слышит мамин голос, от которого успел отвыкнуть за целую неделю. — Владька, вставай, труба зовёт! — Катя врывается в его комнатушку, открывает шторы и улыбаясь застывает перед кроватью сына, где тот спешно садится, рассматривая мать огромными глазами. — Я прощен? — робко спрашивает он. Катя хмыкает и щелкает его по носу. — Типо того, я ещё твой табель посмотрю, а там решим, — хитрая улыбка. Влад неожиданно бросается обнимать её. Катя громко смеётся и припадает щекой к его плечу. Вот бы каждый день начинался с сильных объятий твоего ребенка. В школе всё как обычно. Начинается первый урок, как вдруг входит классная руководительница, о чём-то шепчется с математичкой, та согласно кивает. — Ребята, как вы знаете, к нам в класс перевёлся мальчик из другого города. Он здесь впервые, поэтому я прошу проявить уважение и помочь вашему новому другу адаптироваться здесь. Все начали заинтересованно перешептываться. — Коля, заходи, — в кабинет входит хлипкого вида паренёк, в беленькой рубашечке, фиолетовой бабочке и вязанном жилете, на его носу блестит серебряная оправа округлых очков, он лучезарно улыбается своим детским, наивным личиком. У Влада глаза вылезают на лоб. — Ребята, это Коля Рябушкин, прошу любить и жаловать! — Привет, Коля! — синхронно орёт класс, видно, это приветствие они и обсуждали на ученическом собрании. Один Влад молчит, как даун. Коля стоит и лыбится как идиот довольный. — Можешь сесть с кем захочешь, — говорит классуха. Тот кивает, медленно продвигаясь к рядам. Все сразу подобрались под его изучающим взглядом. А Влад хотел было натянуть на голову капюшон, да лишь зашипел на то, что он теперь ходит в форме. Поэтому Воробей решает спрятаться за портфелем, да уже поздно. Лицо Коли радостно вытягивается, он со странным стоном удивления, быстро-быстро пробирается к нему, бухается рядом и выжидающе смотрит на него. К ним приковывается всё окружающее внимание. Девчонки просто в шоке, они, значит, выгоняли мальчишек, чтобы вдоволь пофлиртовать с новым мальчиком, а он к позору класса уселся. — Эм, Коля, а может ты сядешь поближе к доске? — осторожно спрашивает классная. Рябушкин активно вертит головой. — Нет, благодарю, я со своим другом посижу! Влад ещё больше хочет провалиться сквозь землю. Он же просто его от хулиганов спас и до дома проводил, ни о каком содружестве речи не было! — Воробей, пора бы начать оправдывать такую дружбу! — грозит пальцем классная, потом, пребывая в шоке, выходит. Влад косится на Колю, который сияет хлеще монеты начищенной, а потом вздыхает. Вот и нашёл, блин, друга. Весь день Николай носится за Владом хвостиком. Он без конца что-то расспрашивает, вываливает на Влада глупые и непонятные шутки и бесполезные факты, а так же прётся с ним за школу покурить на самой длинной перемене и пока не кончается сигарета, читает лекцию о вреде курения, да в таких красках, что Влад за второй в пачку полезть не осмелился. В столовой Коля придирчиво ковыряется в тарелке, выбирая из салата морковку в один угол тарелки, а капусту в другой, причитая что-то о раздельном питании. На каждом уроке он через слово повторяет Владу «Фиксируй сказанное учителем в конспект, дома же нужно будет повторить!». После шестого урока, который Влад еле высидел, он собирается со световой скоростью и спешит к стоянке. Вот и Макс. — Скорее, скорее, — шипит себе Влад под нос, топая смешной, размашистой походкой. — Привет, малыш, как прошёл день? — в обычной манере спрашивает Макс, лениво отлипая от бока своей машины. — Поехали быстрее! — рявкает Влад, подлетая к Максу. — Владислав! — слышится сквозь шум толпы, — Владислав! — Быстро! — Влад цепляется Максу в руку, а тот сразу настораживается. — Это не тебя зовут? — хмурится, картинно прислушиваясь. — Меня никто так не называет! — пытается убедить его Влад, воровато озираясь, — Садись, поехали! — Владислав! — раздается совсем рядом, Влад вымученно стонет, утыкаясь Максу в грудь головой. Зарецкий замирает, не каждый день выпадает такое взаимодействие, а потом замечает бегущего к ним мелкого парнишу, со съехавшей набок шапкой, в какой-то непонятной шубе, из рукавов которой торчат варежки, привязанные на резинку. Он подбегает к ним, громко дыша и выдаёт: — Фух, Владислав, вот это у вас физическая подготовка, еле догнал! Влад обреченно отлипает от Макса, поворачиваясь к этому потному и красному созданию. — Коля, ты бы шёл домой, — мягко начинает Влад. — Так я и хотел, но мы ж соседи, вот я и подумал… — Коль, я не смогу каждый день провожать тебя, у меня… — Влад дергает головой в сторону нахмуренного Макса, который платонически чувствует в этом замухрышечке соперника. — О! — вякает Николай, кидаясь к учителю, — Вы, наверняка, отец Владислава, очень приятно, — он хватает лапу Макса двумя руками, ибо для одной она слишком большая, — А я его друг — Николай Рябушкин! Коля активно трясет руку препода. Тот замирает с открытым ртом и долго смотрит на этого птенца. — Я что такой старый? — спрашивает Макс, обращаясь к Владу. — Нет, его просто смутила твоя борода, — утешает Воробей, отлепляя Колю от Зарецкого, — Коль, это не мой отец, это мой репетитор. — О Боже, прошу великодушно простить! — спохватывается парень, кидаясь кланяться, но Влад его удерживает. — Коля, и у нас с ним сейчас занятия. — оповещает Воробей, пристально заглядывая этому пирожочку в глаза, — Поэтому домой ты будешь ходить без меня, усек? Рябушкин твердо кивает, делая такое важное лицо, будто ему доверили секрет вселенского масштаба. — Тогда, Владислав, я откланяюсь, не забудьте прочесть дома конспекты. — строго наказывает Коля, — До свидания! — кричит он Максу и быстренько уходит, маяча своим громоздким портфелем из стороны в сторону. Ученик и учитель некоторое время смотрят ему в след, а потом Макс начинает дико смеяться. — Это что щас было? — стирая слезу из уголка глаза, спрашивает Макс. — Моя новая головная боль. — вздыхает Влад.