Репетитор

Наконец-то проклятущие выходные кончаются. Максу-то на них всё равно, ибо он работает на дому, да и его работа ему только в радость. Он с ума сходил эти десять дней, но дядиного совета придерживался. Он исчез из жизни Влада на какой-то срок. Ему хотелось дать ученику остыть и подумать. Хотя, пусть лучше не думает, Зарецкий боялся его дурных умозаключений. Он боялся быть разоблаченным. Каникулы у старшеклассников кончались как и у всех взрослых, но Макс не смог заставить себя приехать за Владом к школьным воротам. По этому поводу у него случилась целая истерика. Он бы очень хотел заново влезть в шкуру самодостаточного, мудрого альфа-самца, которого там не волнуют ничьи чувства и в принципе ничего не волнует. Но в одну реку дважды не входят и Макс совсем уж позабыл, каково это, плевать на всех и вся, Владик тоже научил его чему-то, например, считаться с чужим мнением и дорожить преданностью, которую он сейчас просрал. Вот бы отмотать время назад, Зарецкий бы не позволил себе оплошать. В первый учебный день Влад сидел все уроки как на иголках, потому что предвкушал встречу с репетитором. Его душу разрывал предстоящий выбор. Как ему поступить? Опять сбежать или гордо взглянуть всему произошедшему в лицо. В конце концов, чем раньше Макс скажет, зачем он сделал это, тем быстрее Владику полегчает. Потому что сам подросток даже думать себе запретил о возможных причинах возникновения этого балагана. И вообще, сколько можно уже париться! Он же не девчонка-девственница, чтобы так морочиться всего лишь из-за какого-то первого поцелуя… Но при этом, Влад так и оставался девственником и продолжал морочиться. Хуже уже не будет, думалось парню, когда он шагал к автостоянке, покрытой пушистыми сугробами. Рядом чего-то ворчал Коля, но Влад его не слушал, стоя среди кучи разношерстных машин и нервно царапая уже почти зажившие ладони. Макса он в тот день так и не встретил, чему печально вздохнул и пошёл убивать время с Рябушкиным. Надо ли уточнять, что Зарецкий не появлялся целую неделю. Влад каждый божий день ждал его около школы и каждый раз уходил с Колей, который даже не спрашивал, где шляется репетитор. Маме Влад молодецки врал, что учитель приболел, а Катя каждый день интересовалась его самочувствием и просила передавать пожелания о скорейшем выздоровлении. Влад каждый раз выдыхал, молясь, чтобы мама не надумала позвонить и сказать это Максу лично. А ещё он с каждым днём заводился всё сильнее. Его безумно злила эта беспечность Макса. Что, полез целоваться, а теперь струсил явиться? Это просто ребячество! За свои поступки отвечать надо. И, конечно, парень думал о том, что возможно больше никогда не увидит Зарецкого. Мало того, что целовать своего ученика — это не этично, ко всему прочему, это ещё и незаконно. Влад же несовершеннолетний. Понятное дело, репетитор струсил. Когда это осознание пришло в юную голову, Влад едва не вылетел из кабинета физики и не помчался к холодной, серой квартирке. Ему стало так боязно, что Макс просто его кинет. Прекратит занятия под каким-то неубедительным предлогом, а сам Влад так и не осмелится с ним заговорить о реальной причине. Их общение пресечется на корню, потому что Максу не нужны проблемы. А Влад не сможет навязываться, он так устроен. Что же с ним творилось и как это прекратить. Господи, всего один несчастный поцелуй, а столько проблем. Воробей не мог переступить через себя и первым прийти к Максу, постучать в дверь, встретить его на пороге и поговорить по-человечески, предложить забыть это. Забыть? Он это никогда не забудет. Потому что это было потрясно, его первый поцелуй, такое не стирается из памяти в девяноста процентов случаев. Но он бы предложил забить на это. Ему и в голову не могла заявиться мысль, что между ними что-то разгорелось. Разум парня был слеп, потому он никогда не влюблялся, никогда никому не нравился. Так получилось. Воробей всю жизнь думал, что он не создан для этого и жизнь щадила его, обтекая любовными протоками, как можно дальше. Влад не думал о романтике, нет её в мире, как и любви.

***

На начало второй недели обучения Макс понял, что так не может продолжаться. Он очень хотел увидеть Влада и решил, что держать мертвое молчание довольно. Стараясь выглядеть непринуждённо, он стоял рядом с машиной, ожидая окончания уроков. Постепенно начали выходить великие мученики и Макс, ощущая неровность сердечного ритма, наконец заметил Влада. Тот шёл с Колей, скучающе уставившись перед собой. Он не выискивал учителя глазами, уже не надеялся его увидеть. Зарецкий застыл на месте, не зная, ринуться ему к Владу или нет. Спас эту драму Коля, который хлопнул друга по груди и пальцем ткнул в фигуру Зарецкого. Парень и мужчина впились друг в друга глазами, не двигаясь с мест. Коля понял, чем пахнет и поспешил уйти. Прошла не одна минута, прежде чем кто-то из них сделал хоть шаг. Это был Владик. Он почти подбежал к преподу и прописал ему удар в челюсть, да такой размашистый, что Макс едва на ногах устоял. Зарецкий зашипел, хватаясь за разбитую губу. — У меня старые побои ещё не прошли… — жалеет он сам себя. — Переживёшь, — плюёт Влад, обходя тачку и прыгая внутрь. Он весь на взводе. Этот урод не появлялся вон сколько, а теперь ещё так нагло смотрит на него. Да кем он себя возомнил! Макс помедлил, но сел за Владом. Осторожно примостившись, он сложил руки на коленях, не смея повернуться к ученику. Ей-богу, как нашкодивший котёнок! Влад тоже молчал и не поворачивался, трепеща крыльями носа. — Может хоть скажешь что-нибудь? — не выдерживает парень. — Что? — тихо роняет Макс, косясь на ученика. — Зачем ты это сделал? — Что сделал? — Макс чувствует, как в нём просыпается его привычная лукавость. Он старается раздуть её, как потухший костёрок, напоминая себе, что это его мальчик и если Макс хочет его удержать, нужно перестать быть тряпкой. Влад не может злиться на него по-настоящему, после таких крышесносящих ласк никто так не злится. — Ты издеваешься?! — психует Влад, подпрыгивая и отворачиваясь к окну и начиная покусывать ноготь на большом пальце, — И вообще, где ты был всё это время? — обиженно вопит парень, так и не оборачиваясь, не может он видеть эту жалостливую рожу. — Я думал. — О том, какой ты дебил?! — О том, как буду тебе объяснять свои тупые шутки, — Макс виновато тупится, низко склонив голову. Влад медленно, ошарашенно поворачивается. — Шутки? — пораженно выдыхает парень, словно его выбили из колеи. — Да, неудачный вышел прикол, — повторяет Макс. Он давно решил притворится. Конечно, это не прикол. Но сейчас Владу лучше не знать правды. У него экзамены, головная боль и всё-всё остальное впереди. Ему сейчас некогда мучиться с чувствами взрослого мужика. Влад хочет поставить жизнь на паузу и выйти, отдышаться. Надо же, вот это юморок. Воробей ожидал чего угодно, но не такого идиотизма. — Тебе, что, семь лет? Ты вообще башкой думаешь? — с обидой, но уже без ярости, спрашивает Влад. — Нет, — продолжает ломать комедию Макс, строя из себя плохого мальчика. Им полезно будет махнуться на время ролями, — Прости меня. Я больше так прикалываться не буду. Влад стонет, откидываясь на спинку. Может, с одной стороны, ему и полегчало. Но с другой… почему-то ему становится только хуже. Не таких слов он ожидал услышать. А чего он ожидал? — Пошёл ты, — устало фыркает парень. Виснет угнетающая тишина. Влад отказывается принимать всё это. Зарецкий его непомерно раздражает. А ведь всё только устаканилось. — Что мне сделать, чтоб ты простил меня? — спрашивает Макс, но его попытка пролетает впустую. — Пойти нахуй, — отвечает Влад, начиная буравить лобовое стекло тяжёлым взглядом. Макс понуро смотрит на него, понимая, что даже не может ему шеблан поставить, он заслужил такое. — А если серьёзно? — Серьёзно, идиот, иди-ка ты нахуй! — что-то защемляет в груди, это физически больно, Влад не может терпеть это, он выскакивает из машины. Это возмутительно! Не могут быть приколы настолько тупыми! Поцелуй, он взаправду? Это невыносимо тупо! Влад не вынесет и секунды его общества! Как же он зол! Остаток дня парень проводит запершись у себя и раздражаясь буквально на каждый звук, шорох и своё же неправильное действие в игре. Он не хотел прощать Макса из упрямства, да и не понимал он его шуток. Это было больше, чем просто тупо.

***

Следующим днём Макс опять столбом стоял у школы, не переставая стрелять вымотанным взглядом по углам. Звонок с уроков, толпа учеников. Влад, Коля, Алинка. Воробей не ожидал вновь его увидеть, ему вообще показалось, что он ясно дал понять Зарецкому, что такой расклад его не устраивает. А ещё парню подумалось, что высокое самолюбие репетитора не потерпит такого обращения и он непременно бросит это дело. Но он здесь. Влад задирает свой нос и нарочно проходит мимо мужчины, даже не взглянув на него. А на что он наделся? Думал, Влад пропсихуется, поплачет в подушку ночью и вернётся шёлковым, потому что понимает, ему уже без Макса никак? Влад это осознаёт, но всё зашло слишком далеко. Макс не должен позволять себе такого. Ладно, его вмешательство в личную жизнь, его распущенность относительно личного пространства, окей, Влада лишили почти всех прав и конфиденциальности, парень даже смирился с этой кличкой ненормальной, но это… Не в какие рамки. А что в следующий раз, Макс его выпорет или того хуже, выебет? Избавьте Влада от такой чести, нахуй надо. В общем, Влад был парнем не тупым и понимал, что Макс долго бегать за ним не будет, но и позволить ему гулять безнаказанным он не мог. Нужно проучить репетитора, иначе его понятия о визуальных границах дозволенности совсем размоются. Как и было предсказано, Макс терпел недолго, ещё три дня. На четвертый он не приехал. Не отыскав черной машины глазами, Влад почему-то приуныл, укоряя себя. «Ну, что, доволен?» А он был даже близко не доволен. И почему ему казалось, что он всё делает правильно… На выходных Влад чувствовал себя ужасно. Вроде бы всё было и хорошо, но ему было плохо. Он не мог не вспоминать о Максе. И пожалуй, так бы и промучился до начала новой недели, но к вечеру воскресенья позвонил Николай о слезной просьбе прогуляться. Влад не стал отказывать другу, без лишней возни собрался, попрощался с маман и отчалил. Николая он встретил прямо у подъезда. — Ты, что, прямо отсюда звонил? — Ага. Влад попытался подавить удивление, нервно лыбясь. Они зашагали, уставившись кто-куда. А разговора почему-то не клеилось. Влад что-то спрашивал, но Коля отвечал односложно, не смея поднять на приятеля и глаза. Воробей думал, что друг тоже чем-то озабочен и отвлечься от щекотливой ситуации с Зарецким у него не получится. Но едва начало смеркаться, в Коле проснулся говорящий пирожок. — Владислав, у меня к вам весьма нахальное, аморальное и даже незаконное, но такое нужное предложение. Влад среди этого филологического изобилия с горем пополам умудрился вычленить самое важное. — И что за предложение? — Ну, как бы вам сказать помягче и попонятней… Давайте нажремся как свиньи… Влад вдруг взорвался истеричным смехом. Коля, понимая всю абсурдность сказанного, молча ждал окончания этой вспышки. — Ты откуда слов таких набрался? — вытирая слезу из уголка глаза, воскликнул Влад. — В двадцать первом веке живём… Так, что? — Ты выпить хочешь? — Владислав, поймите меня правильно, мне через тридцать восемь дней восемнадцать… А я… чист и невинен до безобразия, нельзя таким поступать в университет! — Не поспоришь, — забвенно улыбается Владик, изучая Колю внимательным взглядом, отчего тот только больше смущается. Воробью не хочется совращать этого малыша, но тот так просит сам… Ну как тут откажешь. Влад даже подумать не мог, чем всё это для них, а в особенности, для него обернется. Время близится к ночи. Влад понимает, что им кабздец, потому что Коля совсем не умел пить и его развезло так, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Рябушкин хихикал, нёс какой-то бред и его постоянно тянуло танцевать. Влад едва удержал его от потрахушек со скамейкой и признания в любви какой-то необъятной тетке из толпы. Он пел какую-то арию на немецком с таким лицом, будто призывал Сатану, потом поймал голубя в парке, куда Влад его отволок, чтобы протрезвел. Но Николай этого делать не спешил. — Коля, — пытается привести его в адекватность Владик, — Коль, уже девять вечера, понимаешь? — Ды-а, — блеет паренёк, обнимая тревожно уркающего голубя, сидя в сугробе. — Пора домой, Коль. — У-у-у, я не хочу домой! Там мама со своим сериалом поганым, опять будет ныть, что графиня Ромальини и тот лохматый принц не поженились! Каждый вечер одно и тоже! — Коля с досады заваливается спиной в снег. Влад вздыхает, думая, куда подевался его трусишка, которого едва в новогоднюю ночь в соседний двор отпустили. — Коля, тебе всё равно нельзя домой, ты пьяный в говнину. Рябушкин начинает безумно смеяться, он же только что услышал новое плохое слово. Влад вздыхает, начиная ходить из стороны в сторону. Что-то ему подсказывало, что друг не очухается ещё долго. И Воробей не может отвезти друга ни к его дому, ни к себе, везде одни мамаши столпились. Влад начинает судорожно перебирать варианты и в конце своего анализа сплевывает под ноги, потом задирает голову к звездному небу, вопрошая, за что ему всё это. — Судьба у тебя такая, — беспечно заявляет Николя, наглаживая гладкие перья на теле птицы. Та испуганно вжимает голову в грудину и смотрит на Влада безмозглым взглядом.

***

Макс был подавлен. Влад не хотел взаимодействовать с ним, а насилием его Макс больше склонять к общению не мог и не хотел. Поэтому он перестал ему докучать, бросая дело на самотёк. Он надеялся, что парень найдёт в себе мужество забыть этот инцидент и опять начнёт хотя бы на занятия ходить. Макс бы так хотел внезапного разрешения всего этого, но никто не придёт к нему ночью и не подкинет идейку-другую, как ему загладить свою вину. Максу начинало казаться, что лучше было сказать истинную причину его поступка, а не врать про эксцентричное чувство юмора. На часах половина одиннадцатого, Макс желает не думать ни о чём и лечь спать, чтобы поскорее настало утро. Правда, он не знал, поедет ли завтра опять мозолить глаза Владику и надеяться на лояльность. Какое настроение будет, а там решим. Но стоило Максу завалиться, в дверь робко постучали. Макс не понял, почудилось ему или нет. Через какое-то время это повторилось. Зарецкий отчего-то почуял неладное. Вдруг, бандиты какие. В дверь постучали сильнее. Макс постарался сбросить нелепый липкий испуг и поднялся, проходя в коридор и включая на кухне свет. Запахнув свой темный халат, Макс глубоко вздохнул и открыл дверь, тут же роняя челюсть. На лестничной площадке его ученик пытался поднять Колю с пола, пока тот яро противился и орал, что он хочет понюхать окурки. Увидев Макса, Влад бросил свои попытки, неестественно выпрямился и неожиданно, для самого себя, порозовел. — Приветик, — пораженно выдохнул Макс, замирая. — Ага, вечер в хату, — пробурчал Воробей, косясь куда угодно, но только не на полуголую грудь препода. — Макси-им, добрейший вечерочек! — воспрял Коля и стоя на коленях, обнял ноги мужчины, залипая на его фиолетовые тапочки. — Он обдолбался? — скептически тянет учитель. — Он просто пьян, — Влад приседает и просит Колю оставить тапочки Макса в покое. — Так, а я чем могу помочь? — Зарецкий понял, к чему идёт дело. Но он страстно желал, чтобы Влад сказал всё сам. Макс умел воздействовать на людей, а это был шанс, дарованный небесами. Влад поднял Колю, придерживая двумя руками его мягкотелую тушку и прикрываясь им, как щитом, от любопытных глаз Зарецкого, пробубнил: — Может, впустишь, для начала, пока мы всех соседей не перебудили? — М-да, уж пожалуй, — мужчина посторонился, помогая втащить уже полу-спящее тело в дом. Напыхтевшись, Влад захлопнул дверь, обошёл друга, брошенного прямо у входа и столкнулся с ожидающим Максом. Какой стыд он испытывал в ту минуту… — Я слушаю, — Макс наигранно сделал скучающий вид. — Макс, ты не мог бы приютить моего друга всего на одну ночь? — стараясь не смотреть на воздымающуюся фигуру Зарецкого, пролепетал парень, — Пожалуйста. Макс нахмурился, делая вид, что всерьез озадачен обдумыванием такого дела. — Хм, а ты возобновишь наши занятия и простишь меня? — Да, — закатывает Влад глазюки. Он знал, на что идёт, когда тащил сюда мямлющего, бог весть что, Николая. — Обещаешь? — выгибает Макс ещё не зажившую бровь и протягивает свою руку. Воробей загнанно смотрит на его граблю и неуверенно пожимает её, как вдруг Макс дёргает его на себя. В миг они сталкиваются лицом к лицу. Сердце парня затрепыхалось, как в предсмертных конвульсиях, когда он увидел лицо препода, освещенное приглушенным светом из кухни, находящееся всего нескольких сантиметрах от него. Слишком близко, от этого Влад начинает чувствовать себя весьма странно. — Так, ты мне обещаешь? — игриво повторяет Макс, рассматривая дерзкий взор парнишки. — Обещаю-обещаю, — смазано бормочет Влад, не терпя уже отойти, но Зарецкий намертво вцепился в его руку, это всё меньше становится похоже на обычное дружеское рукопожатие. — И ещё одно условие, — ещё шире улыбается Зарецкий. Влад не верит своим ушам, каков наглец! Ещё ему подавай? Парень всё же вырывается, отшагивая к Коле, чтобы в случае чего, схватить его и валить. А то, мало ли, чего пожелает тёмное сердце этого умника. — Не тебе сейчас условия диктовать! — сердито говорит парень, сжимая кулаки. — А я предлагал тебе, чтобы ты их диктовал! Ты велел идти куда не надо, сам свой шанс упустил. — Так, значит! — топает Влад ногой, — Опять всё с ног на голову поставил! Я виноват, по-твоему? — Никто не виноват. — Да что ты! Тогда какого хера мы до сих пор ругаемся, раз ничьей вины нет? — Влад чувствует, что ещё чуть-чуть и его разорвёт на части от пульсирующего давления. Ему не хочется уже ничего выяснять. Хочется свернуться калачиком и подождать, когда всё решится само-собой. Макс молча рассматривает спину подопечного и выжидает. — Какое условие? — шипит парень спустя какое-то время. Макс улыбается, он в нём не сомневался. — Ты меня нарисуешь. — Чего?! — Владик опять поворачивается к учителю и даже делает шаг вперед. На его приятном личике читается шок. — Да, я видел твои рисунки. У тебя талант и почему ты мне раньше не рассказывал? Воробей теряет дар речи. Вот репетитор пронырлив! И туда добрался! Ну это уже предел. — А ещё куда ты засунул свой ебаный нос?! Сколько можно! Ты знаешь обо мне всё, даже это! А я о тебе — ничего! — Что ты хочешь знать? — сдается Макс, пытаясь хоть как-то поравнять весы. — Ничего я о твоей наглой роже знать не хочу, кретин! — Ну, всё, женушка, не скандаль, — Макс пытается утихомирить парня, но это сделать не так-то просто. Влад весь красный от злости. Он уж позабыл о храпящем на коврике под обувь Коле, о школе, маме, обо всем на свете. Ему просто обидно за себя. — Иди нахер, заебало всё это! — Тебе жалко? Всего один рисунок, такой талант нельзя скрывать. А Катя в курсе? — Зарецкий будто не слышит мелкого мальчишку и того это бесит с новой силой. — Нет у меня никакого таланта, урод! Я тупой, отсталый гопарь, который только и может, что набухивать бедных ботаников и получать двойки! Я больше и слышать не хочу, что я импульсивный, смышленый и так далее! Понял? — срывается подросток на крик. Макс вжимает шею в плечи и теряется, не понимая, чего добивается этот валенок. — Так, тебе пора остыть, — мужчина резко подхватывает мальчика, взваливая на себя и в два шага оказывается на кухне. Там он ссаживает Влада на столешницу, а тот и понять ничего не успел. — Давай-ка уже договоримся, — разумно говорит Макс, опирая руки по обе стороны от мальчика. Тот сжимается, но его уже перестает коробить от такого рода близости, — Ты сейчас перестаешь орать и оскорблять меня и себя, мы тихо садимся и беседуем, как два цивилизованных человека, идёт? Зарецкий гнетуще наклоняется, опять слишком близко и опасно, Влад чувствует его щекотное дыхание на лице. — Если ты опять меня поцелуешь — я врежу тебе по яйцам, — сам не понимая того, предупреждает Влад. Макс вдруг захохотал, так по-доброму щурясь. — Я, что, сам себе враг? — Воробей хмыкает, спеша отвести взгляд, — Так, что, поговорим? Влад молчит сравнительно недолго, потом твердо кивает. Макс довольно вздыхает, выпуская парня, тот соскальзывает с гладкого материала и вдруг краснеет, понимая, как их поза выглядела со стороны. Боже, ну почему это всё происходит именно с ним! Они садятся напротив друг друга, Макс выжидающе смотрит на ученика, а тот куда угодно, но не на него. — Ну, малыш, чего ты хочешь? — спрашивает Макс и Влада будто переключают в режим нападения. — Во-первых, никаких таких слащавых кличек и твоих сумасшедших приколов! — Макс только кивает, — Во-вторых, разрешишь курить, — тут Зарецкий было распетушился, но вовремя понял, что совсем ничтожная плата за свои ошибки, — И хватит лезть ко мне! — В каком смысле? — Во всех! Хватит следить за мной, рыться в моей башке и вещах! Я хочу, чтобы нас с тобой связывала только учеба! Ты мне репетитор, или кто? — парень с вызовом хлопает ладонью по столу, но только потом понимает, что сказал. Макс долго-долго изучает его взглядом, а потом кротко соглашается. — Ладно. Только учеба. А ты, — тычет он парнише в грудь, — исправно посещаешь все мои уроки и пишешь портрет! — Портрет не обещаю, — тут же заверяет Влад, но Макс не теряется. — Тогда я продолжаю называть тебя «малышом». — Ладно, будет тебе портрет! — рычит парень. Они выдыхают, синхронно расслабляясь и откидываясь на спинки стульев. Полегчало ли им двоим? Нет. И это невозможно объяснить. Этими условностями они как малые дети, разбороздили песочницу и стоят, глаголят, где чья территория. А можно ведь играть вместе. — Как он напился-то так? — тихо спрашивает Макс, рассматривая пунцовые щеки Коли. — Да всего полторушку на двоих взял… Кто ж знал, что его так развезет… — Ты безответственный, — укоряет Макс. — Кто бы говорил! — Так, всё, не ссоримся! — Я зайду за ним завтра утром, — говорит Влад, стоя в дверях и поправляя свой наконец-то вернувшийся портфель. — Хорошо. — Только не оставляй его спать прямо тут, — брезгливо косится подросток на вполне себе чистую прихожую. — Я даже тебя на кровати потчевал, — ухмыляется Зарецкий. Влад фыркает и выходит. За ним захлопывается дверь, Макс ещё долго и печально пялится в пустоту, думая, сделалось ли всё только хуже или наоборот. Потом он оборачивается, легонько пинает Колю по коленке. Тот что-то мычит, чавкает как поросеночек и поворачивает голову, опять начиная сопеть.

***

Воробей, как и обещался, прибыл рано. Где-то в шесть утра. Макс встречает его заспанным и помятым. — Ты похож на алкоголика, — мрачно подмечает Влад, стараясь игнорировать тот факт, что учитель опять в одних трусах, на плечи только халат накинут. Макс зевает, угукает, грубо затаскивая Влада внутрь. — Коль, — зовёт Воробей побледневшего друга, — Ты, что, его тут спать положил? — переводит он взгляд на отекшего Макса. Зарецкий пожимает плечами, думая, чем его ученику не угодил ворох одеял в уголке его кабинета, где и прожил ночь его друг. — Чем тебя не устраивает? — Зажал кровать? — Моя кроватка только для избранных, — парирует Зарецкий, уходя, чтобы заварить три порции кофе. Влад хмурится, думая, что его он же пустил себе под крыло… Дважды. Но потом боится перегреться от таких размышлений и берётся будить Колю. Весь день на Рябушкине нет лица. Он весь лохматый, мятый и угрюмый шатается по школе и впервые в жизни грубит биологичке. — Жалеешь? — смеясь спрашивает Влад, замечая его кислую морду, пока они сидят в столовой, вороча погнутыми ложками комья манной каши. Николя медленно поднимает на него свои заморенные глаза со вздувшимися капиллярами, а потом сипит: — Владислав, я стараюсь ни о чём не жалеть в своей жизни и принимать все её подарки, как незаменимый жизненный опыт… Но… — Но? — иронично переспрашивает Влад, отпивая пресное и горьковатое какао, морщится и думает, каким же было прекрасным кофе этим утром у Макса. — Но без этого опыта, мне кажется, я мог бы обойтись! — ноет Коля, падая лбом в стол. Влад ласково посмеивается. Уроки кончаются. Коля обреченно стонет и плетется в литературный кружок. А Влад хлопает его по плечу и выходит, подхватываемый потоком людей. На привычном месте автостоянки он замечает родную фигуру, сидящую внутри машины и весело ему улыбающуюся. Влад как-то мечтательно вздыхает, садится внутрь, думая, что же их ещё ждёт впереди. Наверно, уже ничего. А, может, быть совсем наоборот.