Репетитор

Можно было сказать, что Влад и Макс вернулись к тому, с чего начали. Хоть больше между ними и не было скандалов, ругани и пересечения личного пространства, исчезло кое-что более важное. Вместе со всем этим пропала та ничтожная капля совершенно странной радости. Они оба были скандалистами по натуре и в абсолютном бы мире точно не жили, но ведь они уже подарили друг другу очень много. Учеба шла своим чередом. И они оба не могли нарадоваться каждому занятию. Потому что на протяженности урока, они забывали всё произошедшее и становились сосредоточенными на биологии, математике или химии. Их проблемы и несогласия уходили на второй план. А когда погруженность и увлеченность отпускала их поочередно, каждый имел удовольствие понаблюдать друг за другом. Максу, например, нравилось смотреть, как Влад расправляется с одиночным тестом, как по привычке прикусывает ноготь на большом пальце, как его тонкие ручки порхают над бумажками и как он хмурится, не зная, какой ответ выбрать. А Влад, сам того не замечая, залипал именно на то, как Макс ведает ему что-то. Мужчина активно жестикулировал, размахивал руками, хватался за книжечки и демонстрировал ученику всякие схемы, а его лицо было увлеченным и простым. Он не улыбался, не щурился, зато бегал глазами по окружающей обстановке и косо улыбался на какую-нибудь колкость Влада. Они просто наслаждались обществом друг друга, не обременяя себя ничем и запрещая себе думать о чём-то помимо обычных занятий. Одним днём Макс отчего-то яро расчихался. Да делал это так забавно, что Влад едва сдерживал ласковый смех, рвущийся из груди. На следующий день к чиханию добавился насморк, отчего лекции Влад не получил и все четыре часа они нарешивали пробники. Влада, конечно, насторожило это нездоровье учителя, но ему он ничего не сказал, думая, что Макс взрослый дядя и разберется сам. Как же он ошибался. В пятницу репетитора не было на стоянке и Влад ни секунды не мешкая, сам пошёл к нему. По приходе, он даже стучать не стал, вломился сразу. — Ма-акс! — проорал он, но ответа не услышал. Спешно скинув ботинки, он заглянул сначала в кухню, потом в кабинет, а потом и в закупоренную спаленку. Зарецкий громко и рвано сопел, лежа на животе и отвернувшись, из одежды на нём опять были одни боксеры. Влада это уже мало смущало. — Эй, бородач! — парень подскочил к кровати и потряс мужчину за плечо. Тот проснулся не сразу и вообще, не сказать, что проснулся. — Ну что? — промямлил он, лениво и с трудом переворачиваясь на спину. Немного поморгав, он наконец различил лицо парня. — Владька… — Что с тобой? Ты весь горишь! — Макс не сразу понял, что прохладная ладошка легла ему на лоб. И это подействовало так успокаивающе, что Макс едва не задремал вновь. — Да, я сегодня особенно горяч, — отшутился препод. Влад цокнул языком, шипя ругательства. — Почему ты не лечишься? — Я провожу профилактику, скоро всё само пройдёт. — Вот, ты вроде умный мужик… Но порой такой тупица! — пылит парень, выскакивая прочь. Макс даже голову в его сторону не повернул, не понимая, куда делся парень. Воробей через минуту прибежал с той самой аптечкой. Распотрошил её, сидя рядом с почти голым, помятым мужчиной и не нашёл там ничего дельного, кроме градусника и ибупрофена. — Ты бессмертный, что ли? — А? — рассеянно отозвался учитель, пока Влад совал ему в подмышку градусник. — Держи давай! — Макс послушно прижал руку. — Повода волноваться нет, я уверен, — заявляет учитель, тут же оглушающе чихая. — Я вижу! Макс обреченно стонет, перекатываясь на другой бок. Больше всего на свете ему хочется спать… ну, и чтоб Владик остался. Но симулировать ему не придётся, состояние и впрямь не ахти. Только вот Зарецкому не хочется доставлять мальчику хлопот, однако и позаботится о себе самостоятельно он не сумеет. По крайней мере не сегодня. Электронный градусник противно пищит, Влад выхватывает его первее Макса, внимательно смотрит и его глаза вылезают на лоб. — Ровно тридцать девять! Ты с ума сошёл! Мне ли тебя учить, что игнорирование болезни — это плохо! — Я больше так не буду, мамочка, — слабо усмехается Зарецкий своим странным, гнусавым голосом. — Придурок, — заключает Влад, опять штудируя аптечку, — У тебя вообще ничего нет? Ни противовирусных, ни от насморка? — Я довольно давно не болел… — И ты, самодовольный болван, имел наглость считать, что тебе и дальше будет так везти? — Знаешь, твоя речь стала гораздо лучше, я горжусь тобой, — затараторил Зарецкий с важным видом. — Не переводи тему! — погрозил парниша, поднимаясь, — Я в аптеку, а ты лежи! Влад для пущего эффекта ещё похмурился, потом подобрал скинутое учителем в мучительном бреду одеяло и небрежно бросил в Макса. Тот лишь как-то жалостливо посмотрел на него, не отвечая. Обратно Влад прибежал так быстро, как только сумел. Затарился он только самым необходимым и доступным в плане цены и всё не мог нарадоваться, что утром зачем-то захватил свою заначку. — Ты ещё не сдох? — громко спрашивает парень, стаскивая с себя куртку, всю мокрую от зарядившего так не кстати снегопада. — Не дождешься, — прогундело из спальни. Влад ухмыльнулся, спеша к мужчине. Там он схватил стул, скидывая с него ворох тряпья и уселся рядом с кроватью, начиная тормошить купленное. — Мог бы хоть одеться, — между делом укоряет препода ученик. — Ты запретил вставать, — юлит Макс, расфокусировано наблюдая, как парень читает бесконечные инструкции к препаратам, — Ты хоть в курсе, чем травить меня собрался? — Да, меня этим мама лечит, значит и тебе сгодится. Лучше садись давай. Воробей помог Максу подняться. Зарецкий словил приступ мигрени и головокружения, но постарался взбодриться, опираясь локтями о колени. — Сильно плохо? — тихо спрашивает Влад. Макс поднимает голову и мотает ей. — Всё чудно… — На, пей, — Влад берет граблю Макса и кладёт туда целую оранжевую таблеточку и половинку какой-то желтой. Зарецкий без сомнений закидывает их в рот и спешно запивает предложенным стаканом воды. — Горло болит? — Угу. — Соси, — парень вручает какую-то зеленую таблетку, похожую на конфету. Макс лукаво смотрит на него, — То есть, рассасывай! — спохватывается Воробей. Макс тихо смеётся, отчего больное горло даёт о себе знать. Он тут же хмурится, покорно засовывая лечебную конфету за щеку. — Теперь это, — Владик медленно и осторожно наливает какую-то жижу в столовую ложку. Суспензия красиво переливается на дневном свете и по цвету напоминает свежий мёд. — А чего так много? — настораживается Макс. Ему всегда не нравилась вся эта морока с лечением. — Это последнее, — Влад подносит ложку к лицу мужчины, а тот вредничает и отпрягает, — Чего как маленький! — Не хочу. — Меня не волнует! — холодная ложка настойчиво стукается о плотно сомкнутые губы, Макс вздыхает, подчиняясь. Хм, а эта жижа оказалась не такой уж противной, не то что та, которой его мама в детстве пичкала. Затем Влад заставляет его набрызгать какую-то дрянь в нос, замечая, что его репетитор уже никакой. — Можешь поспать, — отваливает Влад, поднимаясь. Макс облегченно валится на влажную от испарины подушку и долго зевает, уже почти проваливаясь в болезненный сон. — Только ты не уходи, — мычит он, уже не понимая происходящего. Влад оборачивается, застревая в дверях и долго не ломаясь, легко соглашается, но Макс уже не слышит, а смешно сопит. На лице Воробья расцветает странная улыбка, он подкрадывается к кровати, берет отшвырнутое одеяло, расправляет и накрывает скрюченного Макса. Затем так же тихо выходит. Время течет слишком медленно. Влад сидит на кухне, рассматривая каждый предмет интерьера уже на десятый раз. Макс продолжает раздражать тишину этого дома только своим сбивчивым сопением. Владик от скуки даже повадился свалить, но не смог. Как же он этого умника одного оставит. Вообще, кто бы мог подумать, что взрослый, самодостаточный мужик может заболеть как обычный ребенок. Наверно, все мы внутри навсегда остаемся такими глупенькими и наивными. Но Владу было приятно видеть, что Макс такой же как он и как сотни людей. Максим такой же ранимый и не всесильный. Воробью нравились эти несовершенства. Ведь, идеальных людей не бывает, а Зарецкий таким казался. И по горькому опыту, Владик признается, что будь он на самом деле таким, их общение бы точно не вышло за рамки простой формальности обучения. Наверное, хорошо, что Макс тоже умеет привязываться, открываться, спотыкаться… ну и простужаться. И всё-таки это очень-очень странно, что этот человек предстает перед парнем то беззащитным, милым карапузом, то собранным заносчивым дядькой. Как это возможно? Просто у всех есть внутренняя сторона, способная открываться только в определенных ситуациях и определенным людям. Приходит вечер. Макс просыпается тяжело, в комнате уже темно. Жар, очевидно, спал, но слабость ещё осталась. Репетитор смотрит на часы. Семь вечера, вот это он подремал! Спешно подрываясь и натягивая халат на вспотевшее тело, Зарецкий вылетает в коридор, тут же окутываясь в приятный запах. В кухоньке горит свет и слышится шипящий звук. Зарецкий шаркая ногами и ежась, идет туда и застревает в проходе. Владик стоит к ему спиной и чего-то колдует над плитой, пока аромат чего-то жареного и очень калорийного пробуждает в Зарецком долгожданный аппетит. — О, ты встал наконец! — замечает его парень, резко оборачиваясь. Макс ещё больше выпадает в осадок, различая на мальчишеском торсе свой ненаглядный фартук. Макс трёт кулаками свои покрасневшие и без того глаза, но нет, ему не кажется. Поэтому Макс смело указывает пальцем на свою вещицу, припоминая, как кое-кто издевался над ней. — Я в школьном, боюсь испачкать, — объясняется Влад, опять на пятках отворачиваясь к сковороде. Макс только усмехается и подходит, перегибаясь через плечо парня. Тот столбенеет, но как только Макс узрел, чего ворожит мальчик, тут же отошёл, садясь на стул и тихо вздыхая. — Я тут расхозяйничился… — дабы прервать молчание, оправдывается Влад. — Да ладно, я не против, сегодня я не могу хозяйничать сам, — хрипит мужчина, улыбаясь и рассматривая острые лопатки на спине парня. — Как самочувствие? — спрашивает парень, повернув ручку конфорки и загремел тарелками. — Лучше, спасибо, — искренне говорит Макс, не нарадуясь этому чуду. — Всегда пожалуйста, — не заботясь, отвечает Влад, ставя на стол одну большую тарелку с зажаренной картошечкой. От неё клубами валит дымок, румяные хрустящие бока соломинок ещё потрескивают обжигающим маслом. А какой запах, м-м… Макс от одного вида готов растаять. — Я сто лет не жарил обычную картоху, — ругает он сам себя, думая, как вообще жил без того простого, но такого вкусного блюда. — Беспредельщик! — шутливо восклицает Влад, пока Макс голыми руками стягивает с тарелки кусочек, обжигается, начиная шипеть и суёт в рот, начиная торопливо разжевывать. Тут же обжигается ещё больше и теперь сморщившись, фыркает, периодически разевая пасть и глотая прохладный воздух. Влад засмеялся. — Чего? — всё с такой же забавной мордахой, вопрошает Зарецкий. — Ничего, ты смешной, — парень вручает учителю вилку, тот благодарно принимает, скорее принимаясь за еду, а то голодный, вот уже вторые сутки, желудок сейчас взвоет. — Знал бы я, что такой заботливый, давно бы заболел, — ёрничает Макс, довольно откидываясь на спинку стула, стоило им прикончить эту немалую порцию лакомства. — Использовать своих учеников — подло, — с озорством улыбается Влад. — Ты мой единственный ученик, к тому же, мы достаточно близки для такого рода подлости. Влад не отвечает, как-то радостно поглядывая на порозовевшего, повеселевшего Макса. — Ладно, больной, мне домой пора, — поднимается парень и Макс вскакивает вместе с ним. — Уже? — Восьмой час, как-никак. Макс тут же приуныл. Но просить Владика остаться он не может. Во-первых, он итак сегодня много для него сделал, а во-вторых, боится заразить. Поэтому выбора нет. Влад ласково смотрит на этого поникшего бородача и так ему по-глупому счастливо на душе. Ведь всегда приятно осознавать, что кто-то не хочет тебя отпускать, хочет побыть рядом ещё. И Воробья в ту минуту совсем не волнует, что этот «кто-то» — Макс. — Ещё раз выпей ту жидкую хрень и те таблетки, я их на видное место положил… И для горла. И завтра утром так же, — диктует парень, надеясь ничего не упустить. — Ага, женушка, — улыбается Макс своим потрепанным видом, потом торопливо роется у себя в пальто, вручая пару купюр, — За лекарства. Влад принимает, ничего не отвечая, как вдруг чувствует легкое прикосновение к щеке, а потом характерный звук «чмок». Он поднимает опешивший взгляд на Макса, которого видно от всякой химии на подвиги пришлёпнуло. — А это за всё остальное, — комментирует он свои действия. Влад не сразу смог отойти и встрепетнуться. — Мы же договаривались… Без этого, — робко говорит он, даже не злясь, но со скрытой угрозой. — Мы и на портрет договаривались. Уже январь на исходе, а рисунка нет, — парирует Зарецкий. Влад даже не может ничего возразить. — Не будь ты болен, я бы тебе врезал за такое, — угрожающе шипит парень, сам прекрасно понимая, что при любых обстоятельствах не тронул бы его. А почему, одному Богу известно. Макс только хмыкает, пожимая плечами. — Доброй ночи. Владик угукает, спеша уйти от этой неловкости. Дверь за ним закрывается, а Макс, несмотря на сонливость, идёт звонить дяде. Ему есть чем его порадовать.

***

— Выключите этот кошмар! — визжит Коля, затыкая уши. Владик и Алина тем временем извиваются змейками и бестолково топают ногами по полу, лыбясь во все зубы. — Колясик, это хардбасс, классика, между прочим! Лучше бы присоединился! — смеется Алина, пока её непослушные длинные кудряшки прыгают за ней в такт. — Да, Коль, не занудничай! — подхватывает Владик, мотая головой под оглушающие басы. Ну, чем же ещё заняться на перемене? Конечно, нарушить всеобщее спокойствие. Напрыгавшись, подростки утихомирились, на Колино счастье и сейчас пыхтели как паровозы, пытаясь отдышаться. Нехилая такая разминочка вышла. Владик держался за бок и хихикал над скорченной миной подруги, тут же неуклюже пошатнувшись. От этого он задел кого-то спиной и развернулся пробубнить извинения, с всё такой же веселостью. Но за его плечом стояла опешившая рожа Лупоглазого. Влад тоже остолбенел, уже передумав извиняться. Артема он не видел с той самой драки. Почему тот прогулял почти месяц учебы, парень не знал, да и не особо хотелось. Дни его стали течь спокойно и без опаски, однако, теперь всё грозилось измениться. Оба недруга с каким-то легким испугом и ожиданием уставились друг на друга. Влад ждал какой-то подначки или ещё чего, но Лупа через какое-то время одернулся и мирно отвел взгляд, перебирая своими огромными ногами. Воробья тут же отпустило. Неужели, всё кончилось? Он идёт к Максу исключительно потому что тот болен. Просто чтобы узнать самочувствие, ведь так поступают интеллигентные люди, верно? А Влад хоть и не джентльмен, узнать, как там Зарецкий он обязан. Тук-тук по темному дереву его двери. Не сразу, но внутри послышалось копошение. Владику открыл уже посвежевший, родной и веселый Макс. — Гляжу, тебе полегчало, — констатирует факт парниша. — А то, твоя мама знает, чем тебя и меня лечить, — усмехается мужчина. Влад мнётся в улыбке, нервно хватаясь за лямку рюкзака. Тянется гнетущая тишина и он начинает чувствовать себя не к месту. — Ладно тогда, пойду, — спешно бросает Воробей, разворачиваясь, но Макс хватает его за капюшон. — Может зайдёшь? — робко предлагает учитель, как стеснительный юнец кося взгляд. — Зачем? — тупо спрашивает Влад. — Ну… Помедитируем, кинцо глянем? — Ну не знаю, — пожимает Влад плечами. Он был бы не прочь, но всегда есть одно «но». — Да брось! Выходные! — нажимает Макс, а его глаза искрятся каким-то убеждающим азартом, — У меня где-то упаковка поп-корна заныкана. Хороший аргумент, не подкопаешься. — Только если без медитации, — соглашается парень. Макс спохватывается, кивая. Зарецкий спешно оделся, застелил кровать за секунду до того, как на неё с разбегу запрыгнул Владик. Они привалились к друг другу боками и с озорством потолкавшись, врубили первую часть франшизы «Ледниковый Период». Влад обожал этот мультик с детства, особенно саблезубого Диего. Макс тоже был неравнодушен к этой саге и пересматривал уже раз семь, но прекрасно понимал, что включит эту бессмертную классику ещё не один десяток раз. Распотрошив шуршащую пузатую упаковку воздушной кукурузы, со вкусом яблочной карамели, они наконец-то успокоились и с интересом впились в небольшой экран ноутбука. Первый и второй мультфильм прошли как по маслу, а дальше Макс начал терять былой настрой, всё чаще посматривая на широко распахнутые глаза парня. Влад вообще был забавным, когда чем-то увлекался. Он будто тормозился, переставал возмущаться, напрягать свою мимику и начинал жить только этим моментом, этим действием. Интересно, а как он выглядит, когда рисует? Зарецкий стал часто думать об этом умении Влада, которым парень яро не желал делиться с миром. Макс бы спросил, отчего, да думал, Влад опять пошлёт его. Да и ясно дело, почему. Владик вырос один, это было давно понятно, попал в дурную компанию. Где вы видели гопаря-художника? Максу было страшно и подумать, что было бы с этим чудом, если бы они не встретились. Да и с ним самим что бы стало? Наверно, так и помер бы один-одинешенек в этой сумрачной квартирке, в обнимку со своими ненаглядными книжечками. — Малыш, девчонка тебе хоть какая-нибудь нравится? — вдруг ляпает Макс, видно, сильно заблудившись в своих мыслях. Владик, до этого беззаботно хрумкающий сладостью, медленно поворачивается к нему. — Что за вопросы? — Я же твой друг, мне интересно, — репетитор пытается выглядеть уверенно, обреченно понимая, что взбаламутил очень илистое дно. Он кашляет одним горлом, в котором как на зло застряла крошечка поп-корна. Влад ещё немного терроризирует Макса взглядом, потом так же медленно отворачивается к экрану, где Сид опять творит очередную хуйню. — Я же говорил, мне до лампочки на этих девчонок, — хмыкает парень, думая, что отвадил учителя. Не тут-то было. — А до мальчиков не до лампочки? Влад давится проклятущей вкусняшкой и едва слюной не брызжет на компьютер, до того закашлялся. Он ошалело подскакивает на колени и выравнивает дыхание. Макс виновато, но с такой же жаждой смотрит прямо на него. — У тебя походу опять температура поднялась, — не растерявшись, заявляет Влад, хватая градусник с тумбы. — Всё со мной нормально! — Макс пытается отодвинуться от этого безобидного орудия пытки. — Ты таблетки пил, балда? — наступает Влад. — Да! — Всё равно мерь! — Воробей оказывается совсем рядом с репетитором, пытаясь всучить градусник, но тот из упрямства упирается. Завязывается шутливая драка. Эти два идиота хихикают, без особого труда стараясь пересилить друг друга. Владик нависает над Зарецким, который пытается удержать позиции лежа, но вскоре, когда Влад по случайности ткнул ему в глаз этим несчастным прибором, ему это надоедает. — Ах ты маленький засранец! — мужчина быстро подхватывается, заваливая не ожидавшего парнишу на кровать и, не подумав дважды, начинает щекотать мальчику бока. Тот резко выгибается, впиваясь ногтями в крепкие руки и пытаясь хоть как-то отпихнуть наглеца. Поначалу пытаясь адекватно возмущаться, Владик гордо выносил эти пытки, но вскоре его просто распластало от этой муки. Боже, это очень щекотно и довольно бесит! Тело под цепкими пальцами Зарецкого задрыгалось, парень извивался ужом, пытаясь избежать любого прикосновения, получалось у него плохо, поэтому к возмущениям добавился пронзительный визг и заливистый смех. — А-а-а-ха-ха, хватит, изверг! — Влад уже не ярится справиться с Зарецким, а пытается хоть как-то закрыться от этих тычков под ребра и по животу, который бесстыдно белел полоской розоватой кожи из-под задранной толстовки. — А ты, что, думал, только тебе можно издеваться? Градусники, да таблетки в меня совать? Моя очередь! — злорадствовал Макс, конечно, же в шутку. Если бы не Владькины «извращения», он бы до сих пор пластом валялся. — Да сто-ой! — орал Влад, хохоча так, что уж покраснел. Но Макс не спешил прекращать это упоительное занятие. Поняв, что репетитор тот ещё зверь, Влад с горем пополам перевернулся на живот, закрывая хоть какую-то часть торса. Неистово ржал он теперь в матрас, зато не на потеху наглой роже учителя. Макс же теперь пристроился сзади, между согнутых в коленях, расставленных ног. Поза какая-то… Слишком провокационная, но благо, им было некогда об этом думать. Тут до Владьки долетел звук вибрации телефона. Звука рингтона не было слышно из-за слабой громкости, его воплей и фонового шума мультфильма. — Макс, мне звонят! А-хах, пусти! — опять забрыкался парень. — Ну да, так я и поверил! — Да послушай, дурак! Ай! Но Зарецкому было по барабану. Тут Влад резко вскинулся, отчего толкнул своей замечательной попой мужчину по тому самому месту и теперь сомнений, что эта отныне любимая поза в сексе для Макса не осталось. Репетитор опешил и Владу даже удалось отползти на какое-то расстояние и схватить телефон. — Вот! — он разъяренно продемонстрировал, что на дисплее светилось «мама». Макс вынужденно отступил. Владик снял трубку, блаженно падая измученным тельцем на кровать. — Милый, ты где так долго? — прозвучал обеспокоенный красивый голос. — Ма, я у Макса, мы мультики смотрим. Макс на это улыбнулся уголком рта, лукаво посматривая на дрожащее от таких действий, разгоряченное тело ученика. На конце провода немного помолчало. — Чтоб дома был не позже восьми. — Ладно, — Влад быстро согласился, к тому же задерживаться тут до ночи он не собирался. Он уж растерял всю бдительность, лениво вытирая слезу из уголка глаза. Кто ж знал, что на него тут же накинется сбрендивший Зарецкий. Завалив парня он опять кинулся пересчитывать его ребрышки, а Влад визжал под ним, мотая головой из стороны в сторону и точно понимая, что теперь щекотка станет для него фобией номер один. Катя едва собралась попрощаться с сыном, как в трубке что-то загромыхало, а потом женщину оглушил дикий хохот её ребенка. Подпрыгнув на своём любимом кресле, она схватилась за сердце, но когда поняла, что этим двоим просто весело, тьфукнула на них и отключилась, укоризненно покачивая головой. Ну, хоть не воюют.

***

Веселье весельем, а учеба поджимала. В феврале во всю прыть начались пробные экзамены. Не считая того, что одиннадцатиклассники уже сдали один допуск, в виде сочинения. И Владик был просто шокирован тем, что сдал с первого раза. Эх, не зря всё-таки Макс его мучил своими книжками. Так и понеслось: учеба, учеба, учеба. Стрессовал ли Воробей? На удивление нет, видимо за все годы разгильдяйства, в нём скопилась вся неизрасходованная выносливость и работоспособность, самое время выплеснуть её. Зарецкий бросил учить его химии и засел над обществознанием, ибо этот предмет был якобы легким и поэтому все недалекие бросались сдавать именно его. Влад был в их числе. Ну, а что ещё… — Ты куда поступать будешь? — спрашивает Макс, пока он с учеником топает по торговому центру. Выходные, ему нужно по делам, вот решил захватить это чудо с собой. А тот и сам не прочь. Владик пожимает плечами, вертя головой по сторонам. — Что, вообще никаких идей? Хоть бы посмотрел вузы, куда берут с биологией и обществом. — В шарагу какую-нибудь, туда можно и на основе девяти классов поступить. — А чего не поступил? — А надо было? — хитро спрашивает Влад, намекая, что если бы он это сделал, возможно, они бы сейчас и знать не знали о существовании друг друга. Макс хмурится. — Нет, ты довольно не тупой, нельзя тебе в шарагу штаны протирать, — Влад сыто лыбится, приятно же, когда в тебе видят какой-то потенциал, — А ещё ты бы спился. Тут Зарецкому прилетает по плечу и он скукоживается, посмеиваясь. — А куда ты вообще хотел бы? Они сворачивают в огромный продуктовый отдел, Макс хватает тележку и они всё так же мило беседуя идут вглубь этого гастрономического лабиринта. Влад вдруг задумался. — Я даже не знаю… — Вернее, ты настолько увлекался ничем, что даже не думал о своём будущем, — подстебывает Макс. — Я думал, что у меня нет будущего. Репетитор с горечью смотрит на парня, а тот игнорирует это и идёт так же спокойно. Он давно смирился с этим и не видел в этом ничего драматичного, так живёт полстраны. У многих нынче не существует никаких амбиций. — Но сейчас оно есть, самое время очнуться и начать шерстить сайты для абитуриентов, — Макс пихает парня, улыбаясь. Тот не хотя бодрится, шагая веселее. Воробей ещё долго думает об этом. Надо же, его прежняя жизнь так круто меняется, а скоро изменится в самом корне. Ведь из неё исчезнет школа. То место, где всё началось и где многое закончится. Влад вскоре и думать забудет про своих тупых дружков, ставших врагами, их имена сотрутся из памяти, он заведет новых. Может, даже Коля вылетит из его круга общения, ведь такой умный парень должен поступать куда-то выше, хоть их город и располагал парой сетей универов, навряд ли медицина или экономика привлечет внимание Рябушкина. Всё это кончится, думается парню. Неужто, и Макс тоже…