Репетитор

До первой капели долго мучиться не пришлось. Вообще, весна в этом году уж больно рано пришла в их холодный район. Но это было к лучшему для одних, к худшему для других. К худшему, потому что приближалась единая государственная инквизиция, по окончанию которой выживут только те, кто запасся антидепрессантами. Да, нынешняя система образования больно била по психическому здоровью, а может, даже физическому, ведь недосып положительно на организме не отзовётся. Жопа, одним словом. Мало Владику занятий у Макса, так его припахали ещё и на факультативы с элективами ходить. Поэтому к Максу он заявлялся не раньше пяти, а уходил к ночи. На домашку, он естественно забил вовсе, да и аттестат — не главное, важно баллов побольше набрать. Ох, ну и морока. — Влад, — отвлекает Воробья от рисования знакомый голос. Алена опять стоит, склонившись над ним, так и норовя влезть не в свои дела. — Чо надо? — хмурится парень, закрывая набросок учебником. Девушка мнется, так невинно отводя взгляд и садится рядом, пока Коля носится где-то по библиотеке. — Тут такое дело, у нас проводы масленицы в школе, будет ярмарка. Пирожки, печеньки, весело… — И? — не выдерживает Влад. Пономарева ещё больше тупится. Чего это с ней, стервозность дома забыла? Того гляди, очаровательным румянцем покроется и начнет вежливо общаться со всеми. — И к нам в театр, на выступление, не хватает постушка Леля… Ты не мог бы вернуться к нам? У Воробья пересыхает в горле. Вернуться? А он уходил? Просто, Макс варнякал, что записал на одно выступление, Влад и забил. — Почему я? — Ты похож на него. Блондинчик, глазки, вон… голубенькие… — Аленка сгорбилась так, что её надоедливые хвостики совсем закрыли малиновое личико. А Влада сейчас удар хватит. Нет, серьёзно, чего это с ней? Слова все какие-то слащавые, уменьшительно-ласкательные, смущение, говорит едва не шепотом. С ней точно всё в порядке? — Ты говорила, что я на черта похож, м? — сквозь странную улыбочку, юлит парень. Девушка подрывается на месте, заглядывая своими большими, любопытными глазами на него и с ярым оскорблением заявляет: — Да я шутила! Честно-честно! Ну, Влад, пожалуйста, последний разочек! — она в пылу чувств хватает озорника за руку и сжимает, едва к груди не прижимая. — Ладно-ладно, не унижайся уж, сыграю вашего пастуха, — нервно вспотев, оттягивает руку Влад, замечая направленных на них ревностный взгляд Стасика. — Обещаешь? — ещё больше выпучивает глаза староста. — Да-да, вали уже, — бубнит Влад, отчего-то смущенный этой ситуацией. — Спасибо! — Аленка кидается обнимать опешившего пуще прежнего парня. — Боже мой, ты где башкой ударилась? Ты смотри, так и подобреть недолго! — отшучивается Влад, отлепляя от себя эту непонятную женщину. Та, едва не светится, хихикает под нос, потом подпрыгивает и крутанувшись, уходит, поигрывая юбчонкой. Воробей ещё долго не может отойти от шока. Блин, так и подружиться ведь можно. Не хотелось бы. Ведь, какой бы милашкой не притворялась эта громкодырая дама, Воробей не сможет перебороть в себе предвзятое отношение к ней. Напрягает. — Я опоздаю в следующую пятницу, — оповещает Влад Макса. Тот аж запнулся об свою же ногу. — Это почему? — У нас благотворительная ярмарка в честь масленицы, мне жизненно необходимо там быть. — Ты её организуешь? — прыснул препод, усаживаясь и наблюдая, с какой важностью на лице Владик достает свои толстые тетради. — Можно и так сказать, — ученик садится напротив. Макс ухмыляется, ничего не говорит, начиная урок. Зарецкий поджилками чувствовал, что Владик неспроста поведал ему эту информацию. По мнению Макса, он просто не осмеливался позвать репетитора открыто, вот и намекнул. Ну, Максим, ну жучара.

***

Репетиций было не так много. Чего уж, восемнадцатилетние дылды частушки не споют, пф! Состав был всё тот же, что и на елку. Влад с удовольствием проводил с коллегами всё отведенное время. Там он был уж точно своим. Все хохотали, шутили и придуривались, распевая глупые приветствия и предвкушая будущий праздник, который наступил совсем быстро. Неделя махнула, как и не было. Уроки кончились и вся школа ринулась во внутренний двор, где уже стояли смастеренные рабочими рядочки-ларьки, сделанные из обычных парт, а так же небольшая сцена чуть поодаль, где уже настраивали аппаратуру и повторяли свои стишки наши скоморохи. Влад всё нарадоваться не мог, что ради этого шоу их даже с последнего урока сняли. Видели бы завистливые взгляды тех несчастных, кто остался досиживать математику. Первым делом была сама ярмарка, а уже потом концерт, поэтому у Владика было время пошататься среди этого балагана, под руку с Колей. Благо он был уже наряженный в свой костюм Леля, состоящий из просторной ситцевой рубахи, обшитой красной тесьмой по рукавам и вороту и в простых штанах, поверх которых сидели легкие кожаные сапоги, которые Инга Михайловна, в жертву себе, стащила у мужа. — Коля! — нашёл Владик вертлявого товарища среди давки. Рябушкин улыбнулся, по привычке хватаясь за очки и они посеменили высматривать, куда же можно спустить денюжки. Чего только не было среди этой суматохи. Девочки, обмотанные в пестрые платки, ходили с самодельными подносами и каждому встречному толкали в нос свои кексики «хоть за пять рублей» и блины со сгущенкой. Но, первым делом народ всегда скупал чего посущественней. Поэтому друзья пошли искать пиццу. И нашли, причём очень оригинальную. Вместо обычного куска теста с наложенной поверх начинкой, они умудрились найти розочки из слоеного теста размером с кулак, а среди их лепестков натыкана колбаса с сыром. И это чудо кулинарии всего за десять рублей! После парни прокарабкались за бесплатным чаем, который нынче разливал трудовик, зыркая на каждого из-под своей кепки. Далее парни прошлись около пары раз туда-обратно, прихватив по дороге всего, чего пожелали. А уж тут было чего желать. И домашней стряпни и магазинной, оригинальной и обычных петушков на зубочистках, оладьев, пряников и шарлоток, мама дорогая! Даже шаурму один пацан приловчился продавать. Напялил на себя картонные усы и орал во всю Ивановскую с кавказским акцентом. Парень с фантазией, ничего не скажешь. — О, Алинка! — вдруг вопит Коля и хватая Влада, продрогшего в своей курточке, тащит куда-то. Точно, их подруга стоит, стреляя своими черными глазками-бусинками по прохожим, нахохленная, как закормленная курочка на жердочке. — Чего продаешь? — интересуются парни. — Да, вот, на курсы шитья и вязания хожу, выбирайте игрушки, — девочка обводит ладонью столик, где разложены разноцветные коврики, небольшие вязаные каким-то чудным способом зверушки и даже самодельные брелоки с помпонами. — Ну ты даёшь, — пораженно выдыхает Влад, кидаясь рассматривать добро и мять в руках каждую попавшуюся штучку. — А то! Бери, Владик, маме подаришь! — уговаривает Алина, с мольбой заглядывая другу в глаза. Тот мнётся. Но на глаза попадается небольшой ангелочек, с желтыми кудряшками и таким удивительно-заманчивым выражением лица, что Влад сдается. Купив эту ненавязчивую и совсем недорогую штучку, он собрался было топать к сцене, как Алинка поймала его за рукав, притягивая к себе и многообещающе нашёптывая: — А ещё у меня есть эксклюзив, из-под полы торгую, — она вытаскивает из кармана своего пальто вязаную игрушку среднего размера. Влад приглядывается к этому розоватому нечто, не понимая, что это такое. А потом взрывается безумным хохотом. Алина предлагает ему купить шерстяной член, с приклеенными бегающими глазками и вышитой улыбочкой. — Ты как так реалистично смогла?! — эмоционально смеется парень, протягивая свои ручки, чтобы разглядеть получше. Алинка шутливо шлепает его по руке. — Тихо! Говорю же: исподтишка, не дай бог училки увидят! — М-да, неловко получится, — ржёт Влад, тыча Колю локтем, пока друг стоит в шоке, даже перестав нажевывать только что купленное яблоко в карамели. — Ну так что? — спрашивает Алинка. Влад на секунду задумывается, а потом машет ладонью, суя подруге мятую пятидесятку. Только заныкав две игрушки в карман, он едва не падает, когда ловит несущуюся Аленку. — Ты где шаришься! Уже пора начинать! — визжит эта невыносимая девочка. Влад и слово вставить не успевает, как она утягивает его к сцене, от которой доносились звуки баяна. Макс опоздал, ибо никак не мог найти свои весенние ботинки. Сейчас он суетливо лавировал среди толпы зевающих учеников, то и дело, запинаясь о малявок. Сцену он нашёл с трудом, около неё стоял звук русских народных песен и шум вялых аплодисментов. Макс, запыхавшись, пробрался через училок и пристроился сбоку сцены, с облегчением выдыхая, видно, ещё ничего не началось. Потоптавшись по талому снегу ещё немного, Зарецкий услышал тишину, непривычную среди гама. Музыка прекратилась, а с ней в ожидании затихла толпа. Тут из-за подобия картонных стен на хлипкую конструкцию вылетает паренек, одетый истинно с русским шиком. В одной рубашке, а на светлой голове сидит какая-то черная фуражка с аленьким цветочком в углу. — Здарова, гости дорогие, чай на праздник вы пришли? Так чего стоите вы! Проходите, угоститесь. Медовухой, пряником, а потом плясать вприсядку, силушкой мериться богатырской, масленица ж нынче! Макс выгибает бровь, пристально рассматривая пацана. Его не сразу осеняет, что этот улыбчивый, светящийся парнишка — его Владик. Тут на сцену выбегает девочка с двумя косами и в красном сарафане на белую блузу, её щеки, как и у Влада, намазаны свеклой. Она изображает удивление и хватает Владика за плечо. — Лель, да ты чего! Не видишь, гости устали, так медовухи крепкой напились, да пряников сдобных наелись, что пока силушкой мериться не могут! — она обводит рукой припухших зрителей, а «Лель» пожимает плечами, хватаясь за макушку. — Вот я даю, совсем не понял! И что же делать, Настюшка? — А вот что, — выставляет девица указательный палец перед носиком парниши, — Нам самим придётся гостей дорогих тешить! И тут эти двое свистят и зазывают кого-то руками. Из-за стеночек, которые едва ладом дышат, выпрыгивают ещё несколько ребят, упакованных по такой же схеме. Они все встают в один ряд, начиная распевать частушки. Зарецкий смотрит на Влада и давится каким-то совершенно счастливым, безобидным смехом. Ох, Владька, ох, актерище. Напевшись, подмога убежала и на сцене опять остался один Влад с «Настюшкой». — Ну-ка, Настя, а теперь готовы гости? — вопрошает Лель, упирая руки в бока. Настя хмыкает, придирчиво осматривая гостей взглядом. Тут какой-то парень из толпы орёт: — Готовы-готовы, давайте реще! Прокатывается гул, а Настя хоть и сморщив нос, отвечает пастушку. — Готовы, дружочек-Лель, готовы. — Слава богу! А теперь богатыри, со всех концов земли, ну-ка быстро всё на сцену! Мериться удалью своей, ну же, кто сильней! Тут из-за «кулис» выходят остальные, разбредаясь по всей сцене. — Ну же молодцы, не стесняйтесь! Кто больше отожмется от пола, тот получит десять штук петушков! — голосит Настенька. Макс хмыкает, замечая, как зашушукалась толпа. — Мало! Давай двадцать! — орёт кто-то. Влад фыркает, скрещивая руки на груди и слепо крича: — Да ты хоть отожмись разочек, чтоб торговаться! Люди засмеялись, особенно учителя, уж больно радостно им, что хоть кто-то отпор даст этим балбесам. — Ну же, гости дорогие! Неужели не осталось на свете богатырей? — наивно трепещит Настенька, — Игорь Артемович, покажите им! Тут же среди учителей один зрелый мужчина замотал головой, а учительницы, находящиеся вокруг него, заулюлюкали, мол, давай-давай. Всё-таки Игорь Артемович вышел на сцену под визг учительниц. — Ну, кто ещё? Вы, что, все призы оставите физруку? — возмущается Лель. Тут из толпы выбираются два парня, корча из себя тех ещё атлетов. Пастушок и русская девица ликуют, крича ещё кого-нибудь. Макс вдруг чувствует, как внутри разгорается свербящее нечто, под названием «а, может, мне?» На сцену поднимается крепкая девушка, со стрижкой под мальчика, скидывает с себя куртку, бросая к двум подружкам, которые неистово болеют за неё. Та становится в линию к мужчинам, они смотрят на неё, мол, ты серьезно. Из толпы кто-то орёт: — Ну, Исакова как обычно! — этот несчастный получает в печень от одной из подружек смелой девушки. А Макс уже не смотрит, кто идёт дальше, он поднимается на сцену. Владик-Лель, до этого рассказывающий правила, не глядя подходит к Максу, бормоча: — Так, здоровяк, сюда… — Хорошо, малыш, как скажешь. Влад выпучивает глаза, наконец различив, кто перед ним. — Ты что тут забыл? — шипит парень. — Я — гость дорогой, медовуху пришёл пить, — улыбается, обожравшимся сметаны котом, Макс. Влад стоит, раскрыв рот, но потом собирается, прошипев себе что-то успокаивающее, потом хватает Макса за предплечье и ставит в одну шеренгу с остальными, надиктовывая простые правила безопасности. Все не мешкая, принимают упор лежа, Настенька начинает обратный отсчет. — Три… — соперники напрягаются, — Два… — Макс поворачивается к Владику, который до сих пор в шоке с его появления. Репетитор подмигивает ему, парень фыркает, отворачиваясь, — Один! Все сорвались делать подходы. Над каждым участником стоит по человеку и пристально считают, кто сколько сделал. Над Максом стоит Влад и увлеченно бормочет себе циферки. Зарецкий не уверен, что парень не смухлюет ему на зло, поэтому считает про себя. На тридцатом Максовом подходе, один парниша свалился лицом в доски и выбыл. Времени было ещё целая минута. Макс учащенно дышал, но был ещё полон бодрости, поэтому подходы делал быстро, стараясь абстрагироваться от шума вокруг. Когда перевалило за полсотни, выбывает физрук. Он под вздохи разочарованья, получает утешительный приз — один петушок — и уходит в толпу, поигрывая уставшими плечами. Остается какой-то парень, та девушка и Макс. По лбу Зарецкого стекает капелька пота, он резко сдувает её, чувствуя, что ещё чуть-чуть и он сдуется, а этого не хотелось. Да, он как малолетний идиотец жаждет выпендриться перед Владиком. Вот, хочется ему. И что? Что вы сделаете? Он в другом городе! А девица-то оказалась не из слабых. Она жарила до последнего, пока ужом не стала елозить по полу. Из толпы, скопившейся у подножия сценки, стояли её подруги и периодически шептали ей: «Ради Бога, не переусердствуй!» Девочка всё же свалилась пластом, досадно хлопнув рукой по полу, но законно получив зрительские овации. Настька-Алена вручила ей из женской солидарности целых два петушка. Девочка удалилась на негнущихся ногах. — Десять секунд! — оповещает Настена. Макс смотрит на этого пацана, оставшегося в его соперниках и понимает, что ему нужно ускориться. Последнее оставшееся время он фигачит как не в себя, аж до вспышки перед глазами. Ну что за манеры у мужиков? Сколько бы им не было, а они всё равно считают, что для завоевания чьего-то сердца достаточно просто кого-то победить и понтануться своей бицухой. Нет, родные, вообще нет. — Стоп! Репетитор замирает, пару раз заполошно вздохнув и поднимается. Руки бьет мелкая дрожь, но он заводит их за спину и с невозмутимой мордахой смотрит на Влада, который старается игнорировать своё удивление. — Результаты! — громыхает Алена. — Сто двадцать, — отвечает парень, который считал противника Зарецкого. Учитель взметает брови. Достойно, ничего не скажешь. Только вот Макс не может понять, обогнал ли он его, сбился со счёта. — Сто двадцать семь, — громко говорит Владик. Народ разразился аплодисментами и криками. Зарецкий счастливо выдыхает. Такое ощущение, что его жизнь зависела от этой победы. Ну, не глупо ли? Зато весело, хоть какие-то завоевания и занятия в жизни. — Ты не перестаешь меня поражать, — меланхолично говорит Влад, задумчиво смотря перед собой. Макс шагает рядом, ковыряясь измученными руками в мешочке с петушками. Наконец-то выбрав одного, он сует его за щеку, поворачиваясь на ученика. — Почему? Влад пожимает плечами. — Опять носишься за мной, вон, сотню жмешь, как нехер делать… — Ты из-за этого? — невинно гнёт бровь мужчина, потом довольно ухмыляясь, что ж, впечатление он произвел, — Не парься, я ж против тебя эту силу не использую. — Пока, — вставляет Влад. — А что, потом буду? — Хрен тебя знает… Парень по странному отводит взгляд. Макс его не понимает, но долго он не стопорится. Закидывая свою обмякшую лапу ему на плечо, он прижимает парня к своей груди и идёт с ним в обнимку, приговаривая: — Да не ссы, Владосик, я ж не зверь какой, человек всё-таки. На, вот, Чупа-чупс и выкинь эти дурацкие мысли из своей прекрасной головушки! — Макс достает ещё петушка и всучивает Владу. Тот огорошен этой выходкой, почти задыхаясь в медвежьей хватке. Отпихнув Макса, он долго рассматривает топленый сахар сладости, маняще переливающейся на солнышке, а потом, всё так же задумчиво сует в рот, убирая руки в карманы распахнутой куртки. Спустя пару секунд парень нащупывает там купленные игрушки и, отчего-то дважды не подумав, сует одну Максу. — На, подарочек. Макс, до этого увлеченно лобызавший сладость, разевает рот, никак не осмеливаясь взять презент в руки и даже прекращает свой размеренный шаг. Влад останавливается вместе с ним, так и не опуская руки с забавной игрушкой, приятного розоватого оттенка. Тут Зарецкого разрывает дикий смех. Он ржет очень громко и неприлично, всё разглядывая эту ерунду, но не смея прикоснуться и пальцем. — Ты где, ха-ха, это взял? — Макс, как дурной нагибается, уставляясь на ладонь подопечного. — Купил. — А почему именно для меня? Влад было смялся, но он и раньше за словом в карман не лез, чего ему смущаться. — Да тебя это напомнило. Ты порой такой же… хуй. Репетитор выпрямляется, серьезно посматривая на парня, с леденцом за щекой. Молчание длится недолго и Влад в конце концов не может сдержать постной мины. — Заебал, бери, хоть интерьерчик разнообразишь, а то блевать тянет от твоих серых стен! — Влад хватает руку Зарецкого, засовывая туда игрушку и развернувшись, идёт вперед, пытаясь подавить озорную, совершенно глупую улыбочку. Макс ещё раз смотрит на улыбающуюся письку и резво нагоняет парня, опять закидывая свою руку тому на плечо. — Ну, спасибо, малыш, удружил, — посмеивается Макс, всё ещё разглядывая подарок, — Знаешь, мне даже нравится. Отражает какие-то стороны моей личности. Влад идёт весь красный и боится уточнить, какие именно стороны личности учителя отражает этот совершенно безумный подарок.

***

Субботнее утро у Влада не задалось с самого начала. Врезался спросонья в косяк, заляпал зубной пастой любимую футболку, маме, опять же, нагрубил. Эх, да что такое! Ещё и Коля сегодня не пришёл, уехал на какую-то олимпиаду, ну даёт, ботаник. Воробей сидел в классе и портил ауру своими волнами негатива. Скажите спасибо, что хоть молча. Но тут всё его спокойствие опять разлетелось в дребезги, стоило на горизонте замаячить сияющей рожице с двумя хвостиками. — Владик, доброе утречко! — Аленка ломанулась к парню, едва войдя в класс и бухнулась рядом, но что было после, вообще объяснению не поддаётся. Девочка схватила лицо одноклассника и громко чмокнула его в щеку, потом отпрянула, улыбаясь во все зубы. Влад шарахнулся, забывая про свою сонливость. — Пономарёва, ты рамсы попутала?! Какого это было! — Воробей не сразу понял, что повысил тон до предела и оглянул опешивший класс, обернувшийся на них в один миг. Влад кашлянул в кулак, ссутулившись. — Это я тебя так благодарю, за то, что не бросил нас и сыграл Леля, — хлопает своими опахалами девица, отчаянно не понимая реакции Влада. Тот сконфузился, не зная, как бы объяснить этой самонадеянной даме, что ему такие благодарности вообще никуда не уперлись. — Пожалуйста-пожалуйста, — заворчал парень, стремясь отодвинуться, как-то оградиться от этой навязчивой Алены. Но та, судя по всему, намёков не понимает. — Ой, Владик, ты же сегодня один сидишь, Коля же уехал! — заявляет она. Влад опасливо косится на неё. — И? — Я к тебе! — она тут же громоздит свою сумку, забитую учебниками и начинает готовиться к уроку, не теряя беззаботно-туповатого выражения лица. — Э, а меня спросить никак?! — возникает Воробей, всё ещё надеясь отбиться от этой липучки. — А ты, что, против? — вылупились на него огромные глаза, но Влад не сдался под их натиском. — Ещё как против! Уматывай! — Ну Вла-ад, ну, пожалуйста-а, — заверещала девица, вдруг кидаясь обнимать Воробья за руку. Это окончательно смутило парня, он с трудом отцепил Пономарёву от своей рубашки и затараторил: — Хрен с тобой… Только не лезь ко мне. Та активно закивала головой, опять чуть не лопаясь от переполняющего её счастья. Когда этот день кончится, Воробей просто не представлял. Аленка хвостом носилась за ним буквально всюду. Владик чудом смог убежать покурить, думая, да что это с ней твориться. Ещё и Стасик, не дай боже, приревнует. Между ними там было, кажись, что-то… Влад уж особо не посвящался во взаимоотношения между одноклассниками, но видел, что мажор-Стас тайно воздыхает по старосте, а та, до недавнего времени, с готовностью кокетничала с ним. Что же стало со звездной парочкой? Воробей пожал плечами, думая, что их проблемы — не его проблемы. Дожав сигарету, он поплелся на предпоследний урок, надеясь, что Алена волшебным способом передумает кантоваться на Колином месте и усядется обратно к своей подружке.

***

— А-ха-ха, я офигеть, как хочу с ним познакомиться! — визжит Димка, рассиживая на удобном стуле. Макс сидит, печально посматривая в панорамное окно кафешки, где они со старым другом договорились встретиться. Зарецкий продемонстрировал, или вернее сказать, похвастался, что ему дарит его ученик и теперь Дмитрий просто слюнями обливался узнать о избраннике Макса побольше. — Знаешь, юмора ему не занимать. — Это уж точно, — скептично хмыкает репетитор, отхлебывая от чашки с крепким чаем. — Как обстоят ваши отношения? — Дима игранул бровями, суя свой длинный нос в высокий стакан с капучино. — После примирения прошло уже довольно много времени и конечно, всё, что мы там друг другу наобещали, просто-напросто забылось. — Макс не знает хорошо это или нет. По крайней мере та неловкость, которую они чувствовали каждой клеточкой тела исчезла. Дима облизал пенные усики и призадумался. — Как ты думаешь, он может оказаться твоей ориентации? — друг небрежно развел костлявой рукой, как-то мечтательно отводя взгляд. — Я боюсь об этом думать… Вообще, как на пороховой бочке сижу уже полгода, — нахмурился Макс. Что-то у него сегодня совсем нет настроения обсуждать это. Зарецкий нервно постучал ногтями по фарфору белой чашечки. — Мне кажется, у тебя есть все шансы. — С чего ты взял? Дима фыркнул, готовясь перечислять. — Макс, ты его поцеловал! После такого любой гомофоб бы так тебе просраться дал, а этот не только тебя пощадил, ещё и общается, как ни в чём не бывало! — То, что он не гомофоб, ещё не отменяет того, что он — натурал. — Ты ж сам говорил, ему до девок как до лампочки, — выгибает друг бровь, смакуя напиток. — Говорил… — совсем расклеился Макс. Не получается у него взять себя в руки, хоть ты тресни. — Брат, он подарил тебе ебаный пенис! — Тихо ты! — вскинулся Макс, оглядываясь. Дима же не шелохнулся. Что поделать, когда дело доходило до споров и прочего, он терял самообладание, — Это просто маленькая забавная игрушка! — В первую очередь, Макс, это мужская писька! Поверь мне, это неспроста, — Дима с важным видом откидывается на спинку стула, потягивая капучино. Макс отвел взгляд, думая, может Димка прав… Это было бы хорошо… — Слушай, ты так совсем зачахнешь, — вдруг подтягивается Дима, — На следующих выходных Анфиска планирует сборище, ты приглашен. Я не хотел поначалу тебе говорить, думал, итак забот полно, но теперь вижу, что тебе это нужно. Макс с нерешительностью смотрит на друга, тот ободряюще лыбится. Зарецкий долго не теряется, кивает, расплываясь в доброй улыбке. Всё-таки хорошо, что у него есть друзья, которые поддержат.

***

Да чтоб эту Аленку разразил гром! Сколько можно преследовать Влада? Воробью это не нравилось, подозрительно. И Стас на него злющей собакой смотрит, фак. Уже который день Пономарёва ластилась к нему кошкой, хихикала над каждым его словом, едва Колю не выжила с его законного места. Девочка чего-то суетилась, постоянно смотрела за Владом, а ещё губы вдруг красить стала. Не то, чтобы Воробью было дело до её губ, но броскую рыжевато-красную помаду заметил даже подслеповатый Николай. Как её до сих пор учителя не прижучили? Ишь, чего, бордель тут развела! Это длилось уже неделю, Владику казалось, ещё чуть-чуть и он взвоет. — Воробушек! — доносится до Влада одним теплым весенним днём. Воробей тут же насупился и постарался шагать быстрее. Но Алена всё-таки догнала его среди школьного двора. — Ещё раз назовёшь меня так — получишь. — Хм, а я думала, мне можно тебя так звать, — клонит девица хвостики вбок, посматривая таки пожирающим взглядом. — С хера ли? Особенная, что ли? — А что нет? — тонкие брови взметаются вверх. Влад не знает, как на это реагировать. Когда же с этой девочкой пройдёт весеннее обострение? А то парень начинает подозревать самое страшное. Влад не хочет обижать её, поэтому просто обходит худосочную фигурку и спешит уйти. Но Алена опять нагоняет его, стараясь идти в ногу. — Может погуляем, а, Влад? — озорные глазки пристально и с лукавостью уставились на парня. — С чего бы? — Просто… — она уставилась перед собой, — Я, что, противна тебе? Сказано это было с такой глубокой обидой, что Влад едва удержался и не закатил глаза. — Нет, не противна. — Тогда почему ты меня избегаешь? — девочка вдруг хватает Влада за рукав и тормозит, не выпуская куртку из изящной руки. Воробей нервно сопит, он, чёрт возьми, к Максу опаздывает, ещё тут эта совсем распоясалась. И вопросы какие-то каверзные, Влад без понятия, как на них отвечать. — Почему? — повторяет Алена, так и стремясь поймать бегающий взгляд одноклассника. — Пономарёва, ты меня уже бесишь! Хватит спрашивать какую-то хрень! Я тебя не избегаю, это ты ко мне прицепилась! — Влад вырывает руку и стоит, пыхтя как паровоз. Он быстро переключился на рассматривание пейзажа, но почему-то не мог сойти с места. Тут он слышит слабый всхлип. Дернувшись, Влад замечает, как по вытянутому личику Алены стекает пара прозрачных слезинок. Она стоит, уронив голову и хлюпает носом. «Блять», — думается Владу. Он делает осторожный шаг и тихонько сжимает свою руку на предплечье девушки. — Ну, ты чего? Не плачь, а… — Поч-чему вы все такие бездушные? — хрипит девичий голосок. Алена сгорбилась, закрывая лицо своими лохматыми хвостами. Влад начинает чувствовать себя извергом. Он не знает, играет ли сейчас Аленка на публику, или ей действительно обидно, но бросить он её теперь точно не сможет. — Не бездушный я… Просто, я не понимаю, чего ты от меня хочешь… — Прогулку хочу! — резко поднимается лохматая голова, а покрасневшие, глубокие глаза взирают на Влада с истинной мольбой. — Если я соглашусь, ты перестанешь ныть? Алена быстро-быстро кивает. — Когда? — сдаётся Воробей. Одна прогулка и всё, дальше он точно не зайдёт. Что б этот женский пол! Вот, как они умудряются манипулировать мужиками? — В субботу, в семь, у центрального парка, — не в силах удержать радостной улыбки, чеканит девочка. Влад только кивает и не простившись, спешно уходит.

***

Неделька пролетает быстро. Макс марафетится на вечеринку. Суббота, Влад сегодня не придёт, а завтра тоже выходной. Он адекватно проболеется с похмелья и выйдет огурчиком. В центральный район, где располагалась совсем новенькая квартира его подруги Анфисы, он приезжает к вечеру, весь сияющий и готовый оторваться. Зарецкий планировал прямо-таки нажраться. Ему необходимо выкинуть из головы все мысли и адекватность. Нужно развеяться, позволить себе забыть о Владе, о его проблемках. Макс не знал, поможет ли алкоголь хоть на пару часов выкинуть ученика из его головы, но попробовать стоило. В просторной квартире было полно народу, все уже расслабились, познакомились и сбились в свои кучки. Макс даже поначалу растерялся, завидев только незнакомые лица, но тут из-за угла выходит Димка, в обнимку с хозяйкой дома. — Макс, привет! — кричит девушка, а Дима пожимает другу руку, — Мы уж думали, ты не придёшь! — Запозднился чуток, — оправдывается Макс, широко улыбаясь. — Проходи! — зовёт его Анфиса за собой, отлипнув от Димы. Макс притыкается боком к долговязому Диме и они медленно тащатся за девушкой, а Макс, пользуясь случаем, расспрашивает: — Так, вы что… — Ну, вроде, да, — хихикает Димка. — Да ладно! Прямо всё серьезно? Или опять твои догадки? — Всё пучком. Я предложил встречаться, она согласилась. — Поздравляю! — Зарецкий хлопает друга по груди, они неуклюже смеются. — Держи, опаздашка, — вдруг вмешивается рыжеволосая и протягивает Максу стопку с чем-то жутко смердящим. — Ух, а полегче ничего нет? — принюхавшись, отпрягает учитель. — Давай-давай, это только штрафная, — подначивает Дима, а к нему опять льнёт откровенно красивая Анфиска. Макс с подозрением смотрит на граненую стопку, а потом делает резкий выдох, опрокидывая её. Дима и Анфиска поднимают ему в знак уважения свои стаканы с пивом и издают протяжные вопли, оповещая, что веселуха началась. Весь народ тут же воспрял, повторяя этот ритуал. Зарецкий прыснул, думая, что этот вечер ему запомнится надолго. Вскоре хозяйка пати включила музыку, приглушила свет, оставив повсюду мигать разноцветные гирлянды. Некоторые уже успели упиться в хлам. Макс смотрел на них и приказывал себе хоть немного держать самоконтроль. Он стоял у окна с бокалом пива, коньяк он больше пить не изъявил желания. Небо за окном уже тонуло в ярком закате и на душе у Макса было как-то тревожно тихо. Он вроде и хотел тут быть, но ему словно чего-то не хватало. Может, Влада? Определенно. — Макс? — окликает его чей-то голос. Репетитор выныривает из забытья и оборачивается, собираясь улыбнуться, но тут же хочет только скривить лицо в презрении. Перед ним стоит высокая, стройная и фигуристая дама в красном платье. Выглядит так, будто только что сошла с обложки глянцевого журнала, а вот её личико с прямыми, кричащими чертами так и говорило: «Что ты здесь забыл, отброс?» — Юля? — вдруг напыщенно фыркает Макс, вместо приветствия. — Надо же, ты помнишь моё имя! — картинно изумляется Юлия, ставя руку, увешанную золотыми браслетами, на плавный изгиб талии. — Такую суку как ты трудно забыть, — плюёт Макс, сам себя не узнавая. Но при виде этой выскочки, ему резко захотелось материться через слово. — Ты мне льстишь, зая! — отмахивается женщина, кривя свои пухлые губы, — Лучше скажи, как ты поживаешь, м? Научился танцевать? Нашёл ли себе какого-нибудь пидорка? Макс внутри взрывается, но остатки гордости не позволяют ему распустить язык. Он медленно вздыхает, не понимая, как он мог когда-то встречаться с этой стервой. — Да, нашёл, не поверишь, даже мужик способен принести больше приятного, чем ты. Юля прожигает его убийственным взглядом, упирается на шпильку левой ноги и сует алый клатч под руку, видно, не собираясь отступать. — А ты как поживаешь? — приторно интересуется Макс, не зная, зачем вообще он продолжает этот бесцельный диалог. — Прекрасно, — пылко выдыхает дама, морщась, якобы вспоминая всю свою изумительную жизнь, — Ты, знаешь, я ведь замуж вышла! — Да? — вскидывает брови учитель. — Да! И он чудесен. Чуткий, красивый, безупречный, к тому же, весьма при деньгах. Не то, что некоторые. — она смеряет Макса принижающим взглядом, разворачивается на своих огромных лодочках и уходит. Гневная пелена застилает Максу глаза. Он едва сдерживается, чтобы не крикнуть ей что-то оскорбительное в спину. Ох, как же она его разозлила! Это же сколько нужно иметь хамства, чтобы заявиться, вот так, спустя почти шесть лет и вести себя так вызывающе. Вот вообще эта дрянь не меняется и спит, небось, всё так же отлично, совесть не мучает! Учитель рычит себе под нос, быстро разворачивается, направляясь к столику с выпивкой, который оккупировали Анфиска и Димка. Макс грубо плюхается рядом на диванчик, толкая Диму и возмущается. — Димусь, какого хрена ты мне не сказал, что здесь будет Юля? — Зарецкий прожигает друга злющим взглядом, а тот нервно сглатывает, игранув кадыком и теряется. — Юлька? Макс, брат, я сам не знал! Она реально тут? — подрывается мужчина. Макс только раздраженно кивает, протягивая свои ручки к алкоголю. — Юля? — поднимается Анфиса, — Это я её пригласила. А вы, что, против? — её наивные глаза прыгают то на Макса, то на Димку. — Черт! — сетует репетитор, подрываясь и прихватывая с собой бутылочку шампанского. Он растворяется среди разгоряченной толпы. Анфиса смотрит ему вслед, чешет нос, в котором продето резное кольцо, а затем кидается к своему парню, не терпя узнать причину подавленности Макса всего из-за какой-то дамы. — Что произошло между ними? Дима мнётся некоторое время, а потом решает, что Анфисе можно довериться, она хоть и залетная птичка в их компании, да уж как-никак несколько лет знакомы. — В общем… — тянет Дима, — Макс когда понял, что он би, решил расстаться с Юлькой, а та… ну, в шоке была, сама понимаешь. Такой скандал был, мол, ты меня на хрен чей-то променял. Она же та ещё цаца… — Дорогой, давай короче, — молит Анфиска, хоть и понимая, что Димке сложно это рассказывать. — Ну, она и… увела первого парня Макса… Вот так. Рыжая разинула рот, выпучив на парня свои глаза. Димка только кивнул, пожимая плечами, типо, что теперь. Девушка отставила стеклянную бутылку пива, неуклюже шмыгнув носом. — Вот она… стерва! — маленький кулачок девочки бухается о её коленку. Она явно недовольна, что недавняя знакомая так обижает её старых-добрых друзей. И пусть это не её дело, Анфиске обидно за Макса. Зарецкий стоит где-то в кухне, где нет ни одного человека. В соседней комнате громыхают басы, а он спешно цедит крепкое шампанское прямо из горла. Ему уже давно не больно, отболело за столько времени. За этот длинный период у него складывались другие, недолгие, но весьма поучительные отношения с новыми людьми. Однако, эта встреча с прошлым лицом к лицу ударила по нему. Макс с горечью осознаёт, что если Влад ударит по нему с такой же силой — он сломается.