Репетитор

В какую авантюру опять ввязался Влад… Зачем он идёт туда? Ещё и опаздывает, блин, ну что поделать, совсем из головы вылетела эта встреча. Влад ни о чём не думал, когда шёл туда. Он просто надеялся, что после этой прогулки Аленка от него отвалит. Каким, правда, макаром не известно. — Ты опоздал на целых двадцать восемь минут! — набрасывается на него Пономарева, злобно сверкая своими вымазанными в маминой косметике глазами. — Так не ждала бы, шла б домой, — бубнит парень, неловко дергая руками. — Нет уж, я дождалась, — вдруг воспряла Алена, подбегая к парню и обнимая. Воробей опять выпал, столбенея в этих отчего-то неуместных, холодных обжиманиях. Такая Аленка начинает стопорить его всё больше и больше. Он уж и на старую Аленку согласен, пусть как раньше орёт на всех, щеголяет своим статусом в школьной иерархии и обходит Воробья стороной, считая жестоким типом, с которым ей точно связываться не стоит. Лишь бы отвалила уже! Владу не то, что противно всё это, ему это непривычно, его это отталкивает. Есть вот люди, которые твои по предназначению, с ними тебе комфортно. А есть вроде бы милашки, но для тебя они всё равно последние поганцы. Алена тут же заводит какой-то невнятный и глупый монолог, стоило им двинуться по аллее вглубь парка. Влад апатично плелся за ней, свесив голову и думая о чём-то своём. Девушка этого не замечала и была полностью увлечена своей собственной персоной. Но иногда ему всё же приходилось односложно отвечать на какие-то примитивные вопросики, например, какой у него любимый жанр кино и нравится ли ему апельсины. Апельсины Влад не любил, как и большинство других фруктов и овощей… Кроме картохи, разумеется. А кино всякое нравилось, главное, чтобы сюжет хоть немного захватывал. Но в остальном, гулять с Аленой было невыносимо скучно. Она имела совершенно глупое и ванильное представление о мироздании, жила в розовых очках, хотя по своему горькому опыту, Владик бы не осмелился назвать её оптимисткой. Да и интересы у них были разные, даже обсудить нечего. Топая по влажному асфальту, Влад думал, как бы здорово было сейчас встретиться с Колей, побродить в ним, или сгонять куда-нибудь с Максом. Но такое времяпровождение ему вообще было не всласть. Однако Воробей только вздыхал и молча следуя за активной одноклассницей. Неумолимо начало смеркаться. Небо окрасилось в оранжевый и вишневые язычки расплылись по горизонту. Красиво. Влад залип на эту картину, уставившись вверх и абсолютно не следя, куда идёт. Хоть какое-то занятие в противовес этому бесцельному разговору. Вскоре солнце стремительно спряталось за макушками деревьев и белеющих на их фоне высоких зданий. Но перьевые облака ещё горели изобилием красок, оставляя послевкусие от этого потрясающего пейзажа. Заметно похолодало. Ещё бы, весна же, основную часть тепла даёт солнце, а воздух-то ещё не прогрет. Воробей хотел было зарыться в ворот куртки носом, но вдруг почувствовал, как в его ладонь вцепились ледяные пальцы и тут же рванули его к себе поближе. Влад опешил, взглянув на Аленку, невинно хлопающую глазами. — Ты бы в лужу наступил, идёшь, ворон считаешь. — заявила она, тыча на небольшое озерцо среди тротуара. Влад заторможено кивнул, стоя истуканом и труся сказать девочке, что всё, он уже не идёт в лужу, его можно отпустить. Как же неловко, Господи! Еще немного и парень постыдным румянцем покроется, хоть его будет и невидно, ибо из-за морозца приближающейся ночи, он скоро итак весь покраснеет. Спасибо, погода. — Эм, Пономарева… — заикнулся Влад. — Да, Воробушек, — промурлыкала девица, зачем-то подступая ближе. Влад терпеливо вздохнул, думая, что выбить ей зуб за такое обращение, будет крайне некультурно, хотя когда это его начал заботить этикет? — Чего тебе надо, говори уже. Девочка не сразу, но потупилась, закусив губу. Простояв так около минутки, она подняла на него свои большие глаза и пролепетала: — Ты мне нравишься… Сердце, в натуре, в пятки рухнуло. Чего-о? Какой нравится? Да они с первого класса друг друга портфелями пиздили! Нет-нет-нет, этот человек железобетонно не должен перейти черту. Владу она никуда вообще не уперлась… Или, вернее сказать, не чувствует он к ней ничего похожего. Как сказал бы Коля: значит, судьба решила, что Аленке он сегодня ответит отказом. Но вот как сформулировать это и не обидеть человека. Хрен же её знает, пойдёт ещё с моста спрыгнет, а в последней записке напишет, что во всем виноват Влад. — И я подумала, что у нас может что-то получиться… — робко продолжает Алена, делая ещё шаг, оказываясь прижата к Владу совсем вплотную. Воробей, зазевавшись, отступает, выскальзывая из её хватки. Его обескураженные глаза блестят в сумерках. А в голове у него роятся мысли. Но в одном он никак не может разобраться. Да как Алена — умница и отличница, могла положить глаз на позор школы? Это нелогично и преувеличенно романтично. У неё тот самый синдром, под названием «я-полюбила-хулигана-хоть-и-собралась-поступать-в-Оксфорд-а-всё-потому-что-мне-хочется-пойти-против-системы»? Влад просто в афиге, даже дар речи потерял, ибо не понимает, прикалываются над ним, или он реально попал. Господи-Боже, пошли ангела хоть на помощь, а? Тут в кармане куртки надрывается мобильник. Владу не верится, что помощь пришла так быстро. Он спохватывается, оледеневшими руками вытаскивая телефон, даже не глянув, кто звонит. — Да? — истерично выпаливает он, боясь взглянуть в огромные глаза напротив. — М-малыш-ш… — булькает из трубки. — Макс? — хмурится парень, — Это ты? — Я… — тут шуршит тишина, но до уха ученика доносятся грохочущие звуки музыки. — Макс, что с тобой? — Владик чувствует нарастающее волнение. — Со мной всё очень плохо, приходи пожалуйста, — вдруг выдалась связная фраза. Голос учителя просто убитый. Душа Воробья ёкает и он даже не собирается уточнять, что там случилось у препода, он уже готов мчаться. — Где ты? — Малыш, мне так х-хреново, ик… — Макс, адрес! — Владик крутится на месте, не срываясь куда глаза глядят только потому что рядом несчастным призраком стоит Аленка. — Чертова пьянь! — резко ругается Макс, Влад вздрагивает, слышится грохот. — Бородач, блять, скажи адрес! — выпаливает Владик. На конце провода некоторое время молчит, а потом Зарецкий едва слышно лопочет улицу, номер дома и квартиры. Влад выдыхает. — Жди, я скоро буду, — Макс не отвечает, только опять молчит, но потом, видно, падает и бранит толи самого себя, толи кого-то другого. Влад чертыхается, скидывая трубку и прокручивая в голове название улицы, чтобы не забыть. Это же за полчаса езды отсюда… Час от часу нелегче. Так, не время киснуть, если он постарается, то ещё успеет на последний автобус, отходящий от соседней остановки, но нужно бежать галопом. Только Влад собрался рвануть, перед ним встает озлобленная фигурка Алены. — Ты куда? — рявкает она. — У моего друга проблемы, я должен помочь ему! — Воробей хватает девочку за плечи и убирает с пути, скорее разгоняясь. — Воробей, ты козёл! — орёт ему вслед Пономарева, тут же поникая.

***

Влад оказывается перед свежей многоэтажкой, видно, её только выстроили. Ему кажется что прошла целая вечность, пока он добирался. А если с репетитором что-то случилось? От этого ему становится труднее дышать. Тут на его пути возникает очередное препятствие. Домофон, черт, кода-то он и знать не знает. Почесав репу, Влад раздумывал, звонить ли кому-то на хату или нет. Но ему сказочно повезло, изнутри вышел какой-то дядя и не обернувшись пошёл по своим делам. Воробей ловко ухватил громоздкую дверь и проскользнул внутрь. М-да, точно, дом едва выстроили, вот, по углам раскидан строительный мусор. Взлетев на лифте на четвертый этаж, Влад нашёл квартирку. До него тут же донеслись звуки дикой вечеринки. Как только соседи терпят? Может, ещё никого не заселилось. Воробей долго об этом не раздумывает начиная названивать в звонок. Ноль реакции. Конечно, вон, как музло орёт. Бля! Может ли Влад ворваться в чужой дом? Нет. Но он это делает, потому что там Макс. Внутри было очень шумно, душно и слишком весело. Владу мгновенно осточертела эта обстановка. Народу было тьма-тьмущая, слоило ему выйти из пустой прихожки в коридор. Там на полу сидели некоторые лица, которые уже мало что различали, поэтому остановить Влада пока никто не отважился. Открылся вид на несколько комнат. В одной и было это скопление. Все орали, прыгали и ржали, пестрили гирлянды и декоративные свечи. Воняло парами электронных сигарет и разлитой водкой. Вакханалия, в чистом виде. Тут из общей массы вываливается какая-то пара. Здоровый мужик, который выглядит больно молодо из-за своих шмоток и курчавой шевелюры, жадно обжимает какую-то девушку, её огненные волосы почти искрятся от свето-шоу, доносящегося из большой гостиной. Эти двое страстно целуются, преграждая Владьке путь. Тот чувствует себя максимально убого. Потому что он, блять, в доме неизвестно у кого, неизвестно с кем, ещё непонятно, не перепутал ли Макс адрес. И эти озабоченные тут пройти не дают. — Пацан… — вдруг вылупилась на него девушка, хлопая своими накладными ресницами. — А? — рассеянно проблеял её бойфренд, отлипая от её лебединой шейки, — Парень, ты кто? Мужик выпустил миниатюрную фигурку из рук, та тут же поправила съехавшее декольте. А неизвестный двинулся на Влада. Выглядел он безобидно, но побаиваться его стоило, так думалось Воробью. — Слушайте, я тут ищу кое-кого, — начал было он, но тут этот тормознутый диалог прервал шум, едва различимый среди этого ора. Парочка обернулась, открывая Владику вид на одну и комнат, где из-за двери вывалилась пьянющяя туша. И, похоже, это и был Зарецкий. Влад эту голубую рубашечку узнал бы хоть где. Парень без лишних слов просачивается через окоченевших озабоченных и несется к телу репетитора. Но не успевает он и дотронуться до Макса, его отрывают от пола. — Куда собрался? — рычит тот мужик, перехватывая Влада за пояс и оттаскивая от развалившегося Зарецкого. — Эй, пусти! — брыкается Воробей, упираясь. — Ага, щас, только полицию вызову! — Да какую полицию, болван! Я за ним пришёл! — Влад щипает руку неизвестного, тот айкает, сбрасывая парнишу. Воробей шлепается на пол, оказываясь зажат между той девушкой и её бойфрендом. Рыжеволосая тоже недовольна, стоит, уперев руки в бока и посматривая на мальчика из-под насупленных бровей. — Я просто заберу его и уйду, честно! — вопит отчаянно Влад. — Да кого «его»? — не выдерживает рыжая. — Фиса, чего ты с ним говоришь, он вор или наркоман! Сейчас я позвоню копам! — Засунь своих копов себе в задницу и послушай! — подскакивает Влад, выпаливая этому дылде в лицо, — Вон валяется Макс Зарецкий, мой репетитор! Он мне позвонил, я и пришёл! Влад машет рукой в сторону бездыханного пьяницы. Долговязый опешил, опуская руку с мобильником и переводя взгляд на девушку. — Не похоже, что он врёт, — тихо говорит дама. Мужчина ей кивает, опять уставляясь на Воробья. — Так, ты Влад, что ли? — пораженно выдыхает он. — Нет, я Маша! — пылит подросток, отталкивая эту раздражающую личность и наконец подбегая к учителю. Тот лежит мордой в пол, даже не шевелясь. В левой руке зажата пустая бутыль от мартини. Воробей с дикими усилиями переворачивает его на спину и хватает за колючее лицо. — Макс! Эй, очнись, алкаш! — он легонько, щадя, шлепает его по щеке. Тот морщится, желая отмахнуться, — Ёп твою мать, вставай! Зарецкий вдруг распахивает свои красные глазищи и пялится на парня. Не сразу, но его взгляд проясняется, он хватается за мальчишеское запястье и оголтело выпаливает: — Владик… Т-ты что тут делаешь? — Ты сам меня позвал, придурок! Сказал: плохо тебе! А до этого, видно, было чересчур хорошо! Димка и Анфиса стоят поодаль и пялятся на эту драму. Потом девушка приближается к мужчине и робко спрашивает: — А, что за Влад? — Я тебе потом объясню… — шепчет Дима, кидаясь помогать ученику поднимать своего немощного учителя с пола. — Вы сами доберетесь? — уточняет Анфиса. Они стоят на улице, кутаясь в куртки, пока Дима запихивает буйного Макса в такси. Влад пожимает плечами. — Да, всё норм. — Ну, давай, — девушка кладёт ему руку на плечо, ободряюще сжимая. Дима вылазит из дохленькой тачки, ворча что-то Максу напоследок, потом с уважением пожимает Владику руку. — Извини, что так накинулся. — Ничего, я понимаю, — усмехается Воробей, скорее залезая в машину, а то неадекватный Зарецкий уже хотел высунуться из салона. Поездочка вышла ещё та. Кто бы мог подумать, что напившись, Максим становится совсем дурным ещё и гиперактивным. Он нёс какой-то неразборчивый бред, лип то к Владу, то к окну, кого-то материл, уставившись перед собой и периодически орал на весь салон, чтобы Юля горела в аду. Какая Юля и по что её так ненавидел Макс, Воробей не знал, а хотелось бы. Но спрашивать его в таком состоянии было бы бесполезно. Поэтому Влад только пытался успокоить болтающегося из стороны в сторону учителя и нервно подглядывал на подозрительно тихого таксиста. — Малыш, ты такой у меня сегодня красивый… — мурлыкал Макс прямо на ухо Владу. Тот только вздохнул, пытаясь затащить эту вялую макаронину на второй этаж. — М-да? А, что, вчера был страшным? — скептически. — Нет, — задумчиво протянул Макс, — Ты вообще всегда ик!.. красивый. Влада это признание не тронуло вообще, потому что он тащил Зарецкого целиком на себе, обливаясь потом и думая, что Макс вроде не толстый, но такой, блин, тяжелый. Пыхтеть Владик смог только до середины их сложного пути. Сбросив с себя Зарецкого, он бухнулся на пыльную ступеньку и начал пытаться отдышаться. Зарецкий же съехал с перил, куда его скинул Влад и опять едва не лицом уместился на лестницу, вытягивая свои конечности на остальные ступени. — Бейби… К твоим ногам я сыпал роз лепестки, — приглушенно послышалось Владу, — Мои глаза роняли слезы, ик, тоски… Но для тебя я слишком прост был, прости… — Это «ЛСП», что ли? — хихикнул Влад. Макс бойко поднял своё лицо и гаркнул: — Да, детка! — и опять упал обратно. Влад прыснул, рассматривая это горе, вдруг свалившееся на его бедную голову. — Ты зачем так напился? Макс что-то мычит, путаясь в своём пальто. — Нихуя не понял, но очень интересно, — Влад устало поднимается, начиная тормошить уже сонного препода. Дотащив эту без конца бормочущую тушу до двери, Влад понял, что впереди ещё одно препятствие — замок. — Макс, где ключи? — запыхавшись спрашивает ученик. Макс стоит, привалившись влажным лбом к макушке подопечного и почти спит, — Бородач! — Макс крупно вздрагивает, опять понимая, что Владик рядом. — Малы-ыш! Приве-ет! — Зарецкий свешивает свои лапы на парнишу, заключая того в неуклюжие объятия. На Воробья тут же напахнуло перегаром, он почти сморщился, грозно повторяя: — Макс, где ключи? — Ты сегодня просто обворожителен, — лопочет Зарецкий, уставившись своими мутными глазками. — Ради всего святого, я сейчас рухну! Ключи, идиот! Понимаешь? — Владик выбрался из грабель учителя, но не отпуская его, иначе опять поднимать придётся. Схватив возвышающегося Зарецкого за подбородок, подросток наклонил его к себе и выпалил снова, — Где ебаные ключи?! Зарецкий смотрит на него расфокусированным взглядом и кажется просто слабоумным дурачком. Неужто образованный, умный мужик может допиться до такого состояния. Влад терпеливо ждёт, когда до отравленного алкоголем мозга дойдет смысл сказанного. Но, видно, до Макса никак не доходит. Он наклоняется ещё больше, тем более между ними-то и было всего пара сантиметров. Зарецкий кротко чмокает Влада в губы и отстраняется, посматривая все так же осоловело. — Ключи в штанах, — как-будто одним словом прохрипел Зарецкий. Влад шокировано хлопает ресницами, а потом наконец оттаивает. Макса тут же оглушает сильная пощечина. Он охает, хватаясь за щеку и отпрягает от парня, приваливаясь к холодной стене. — Совсем уже охерел, — бурчит Владик, делая шаг к учителю и начиная по-хозяйски шариться в карманах его штанов. — Воу, потише, тигр, — хихикает Макс, всё ещё не отпуская побитой морды. — Идиот, — констатирует Влад, наконец открывая квартиру и пиная туда это наглое существо. Зарецкий, приметив родные стены, тут же что-то завыл, скидывая верхнюю одежду и пытаясь снять ботинки. Влад возился с ключами, так как не мог их выдрать из замка, чтобы вставить во внутреннюю сторону двери. Тут слышится грохот. Воробей замечает, что Зарецкий всё же свалился, теперь валяясь на своём коврике и что-то фырча под нос, пытался снять с себя осточертевшие ботинки. Влад измученно вздохнул, возвращаясь к замку. С горем пополам вырвав ключи, он затащился внутрь, но репетитора уже не валялось на старом месте. Чертыхнувшись, Влад скинул свои кеды, походя вглубь. — Алкаш, ты куда делся… Ух, ё! — Воробей шагнул в ванную, где была открыта дверь и тут же наткнулся на потерянного Макса, который справлял малую нужду, с трудом опираясь о стеночку. Воробей тут же покраснел, лихо отворачиваясь. — Мог бы хоть дверь закрыть! — ругается парень, чувствуя себя более чем неловко. — Хых, да ладно! Не смущайся, у нас там всё одинаково… — прохихикал Макс, пошатываясь. — Нет, вообще не одинаково, — пропыхтел Влад себе под нос, с каким-то ужасом вспоминая увиденное. Фу, Господи, как такое вообще в штаны влезает! — Ну-с, малыш, чем займемся? — закончив свои дела, Макс обвил отвернувшегося Влада своими шаловливыми руками. Тот тут же взвился. — Грабли хоть помой! — отбрыкался Владик, отшагивая. Макс обиженно насупился, понуро проползая к раковине. Долго он плескаться не стал, растеряв интерес, он схватив полотенце потопал куда-то. — Эй, а кран! — пискнул Владик, кидаясь выключать воду, которую учитель открыл до упора, — Вот кретин… Наладив порядок, Воробей тут же услышал какие-то звуки музыки. Опасливо выглянув в коридор, он заметил мелькающую фигуру препода в его спальне. Так, пора валить отсюда. Пьяный Макс, это такая жесть. Лучше он позже заглянет и посмотрит, как этот Кинг-Конг совеститься будет. — Эй, умник, я пошёл! — крикнул Влад, разворачиваясь к выходу. Но не успел он и два шага сделать, его подхватили и потащили в спальню. Да что же это такое! Влад и заорать не успел, Макс поставил его на пол, переплетая свои пальцы с владовскими и вытягивая их руки вбок. В это время обжигающая, как и всегда, ладонь Зарецкого лежала у парня на пояснице, а рука самого Влада каким-то чудесным образом оказалась на мускулистом плече учителя. — Какого… — начал было Влад, но его перебил Макс. — Давай потанцуем! — воскликнул он истинно с детским восторгом и мольбой. Влад даже рот разинул, не сразу сумев взять себя в руки. — Какие ещё танцы, дурак! Мне домой надо! — Влад попытался отнять руку из цепких пальцев, но те только крепче сжали его ладошку. — Пожалуйста, — уставились на него щенячьи глазки, цвета какого-то теплого чая с корицей и медом. И эти глаза показались Владу полностью трезвыми, поэтому он распалился ещё больше. — Хватит творить всякую хрень! Пусти и иди проспись! — Владик дернулся тазом назад. А Макс, наоборот, притянул его вплотную. Они вжались телами друг в друга. Дыхание подростка сперло, он притих мышкою, когда Макс подался к нему, проводя кончиком носа от виска к волосам, опаляя своим дыханием половину мальчишечьего лица. Владу стало по-странному трусливо. В груди похолодело, сердце забилось быстрее, а коленки так и хотели подкоситься. Что ещё за непонятный страх перед этой бородатой рожицей? Зарецкий, надышавшись Владькиным запахом, опустился к уху мальчика и прижался своей грудью к его, затем подтянул их вытянутые, сцепленные ладони к себе и тихо-тихо прошептал ему: — Она всегда говорила мне… Что танцор из меня, как и парень — никудышный… За это обидно даже больше всего, чем за всё остальное. Владик притих, улавливая каждое слово. Твердое плечо Макса закрывало ему половину обзора, поэтому он чуть покосил голову, стремясь увидеть учителя, но случайно ухом задел щетинистую щеку. Стало щекотно, но Владик подавил желание отпрянуть. «Она говорила», кто, «она»? Такой вопрос вертелся у парня на языке. Но он не мог его задать, почему и сам не знал. — Тебя кто-то обидел? — робко спрашивает Владик непривычно покорным голоском. Из включенного ноутбука начинает литься ненавязчивая мелодия, без слов. Владик слушает её несколько бесконечно долгих секунд и начинает жалеть, что спросил, ведь судя по всему, Зарецкий не желает делиться с ним, раз молчит. Но тут репетитор добродушно хмыкает, а его рука сильнее обхватывает парнишу за пояс. — Да, малыш, меня много кто обижал, — как-то весело говорит он, — Но это всё в прошлом, да? Владик спешно кивает, боясь сделать какой-то неправильный шаг. Он же чувствует, что как бы Макс не ярился выдать свой голос таким же беззаботным, в нём проскальзывает голая боль. Что же случилось с Зарецким? — Ты же меня не обидишь, правда? — мягко, с надеждой спрашивает Зарецкий. У Влада по спине побежали мурашки, он ощущает себя словно в тупике. И он не понимает. Обидеть? Как он может его обидеть? — Я… — выдыхает парень, — Я постараюсь. Макс кривится в болезненной улыбке, жмурится и утыкается лбом в плечико Воробья, пригибаясь. Влад перестаёт дышать. Он так сопереживает Максу. Его сердце часто трепещится. Зарецкий в миг показался ему таким беззащитным, Владу кажется, что душа преподавателя изорвана в клочья. Воробей никогда бы и не осмелился подумать о таком. И сейчас Макс по-настоящему был слаб. Это не обычная простуда. Владу так хочется помочь этому человеку. — Ладно, — дрожит его голос. Макс поднимает на него своё удивленное и всё такое же пьяное лицо, — Станцую я с тобой, станцую. На приятном лице расползается широченная улыбка, Макс коротко смеется, шмыгая носом. — Только… Я не умею, — тупится Влад. — Не беда, — легко говорит Зарецкий, его рука скользит чуть выше по плавному изгибу спины мальчика. И только в этот момент до Воробья доходит, как долго они простояли вот так вот… И странно, но это не внушает в него ничего ужасного, только какое-то смущение. Тут примитивные мотивчики расслабляющей мелодии сменились на гордые звуки трубы, они пробуждают в теле какой-то патриотизм, а после этакого грандиозного вступления начинает петь толи флейта, толи свирель. Легко, непринужденно и совершенно увлекательно. — «Вальс-Метель», — подмечает Макс, мечтательно скосив взгляд, — Свиридов. Моё любимое. Владик и вникнуть не успевает, Макс просовывает ногу между его лях и делает шаг. Парень аж подпрыгнул. — Давай! Шаг назад, — поучает Зарецкий, уставившись им под ноги. Воробей поджимает губы, заставляя себя врубиться в происходящее и отступает одновременно как Макс делает повторный шаг прямо на него, — Теперь ты шагай на меня. Влад мнётся, пытаясь повторить приём как у Макса. Тот отшагивает, крутанувшись и поменяв их местами. Их сцепленные руки вытягиваются от них, Владик сжимает плечо мужчины, недоверчиво смотря за своими путающимися ногами. Но движение за движением, у него начинает получаться. Они вливаются в ритм, вальсируя и выписывая своими поворотами какую-то фигуру. Музыка то опять поддаёт грозной бурей, то милостиво отступает, опять окутывая своей беззаботностью и простотой. — Молодец, — улыбается Макс. Влад несмело кривит губы, чувствуя, как с каждой нотой его нутро переворачивается. Это так волнительно, это необычно, это впервые. Владик вдруг замечает одну закономерность: всё новое и очень приятное в его жизнь вносит именно этот щетинистый орангутанг. Хм, как же у него выходит? Тут Макс вдруг отпускает Воробья и придерживая только его ручку, пару раз крутит сбитого с толку парня. — Ой! — пораженно выдыхает Владик, когда Макс опять ловит его в свои объятия. — Ну, как, я хорошо танцую? — ласково хихикает Зарецкий. Его смуглые щеки красные, когда же он протрезвеет. — Да ты вообще… — только и бормочет парень. Музыка кончается. Влад продолжает стоять, прижатый к учителю, сложив свои руки тому на плечи. А обе ладони Зарецкого лежат на едва заметной мальчуковской талии. — Ты красивый, — роняет Зарецкий, рассматривая Влада. — Ты уже говорил… А ещё ты просто пьян. — И что? — Ничего, просто это многое объясняет, — Воробей потупился, убирая руки Макса от себя. Ему нужно срочно уходить, пока не случилось ещё чего побезумнее. — Малыш, — слышится тихий, обволакивающий голос Макса. Влад оборачивается, стоя уже у светлой двери спальни. Зарецкий стоит с таким решительным видом, потом открывает рот, выдавая какой-то полу-выдох… И не произносит ничего, только рукой машет. — Спокойной ночи. — Ты сам кровать найдешь? — улыбается Воробей. Макс кивает, тут же врезаясь попой о стоящий сзади стул. Влад ещё раз одаривает самой милой улыбкой на свете и уходит. Зарецкий остаётся один. На душе погано. Вот бы рвануть сейчас за этим пареньком, сжать в руках и не пускать никуда и ни за что. Тогда бы всё точно наладилось. Но он стоит на месте, сжимая кулаки и чувствуя, как алкогольное марево усиливается. Он засыпает в одежде и в одиночестве.

***

Странно, странно, как же всё это странно. Что творится с Владом, что творится с Максом. После первого поцелуя Макс уже неоднократно позволил себе подобную шалость. И Влад уже не чувствовал это так отъявленно, словно это почему-то перестало быть аморальным. Можно было подумать, что это так же обычно, как целоваться с какой-нибудь девчонкой в укромном уголке. Но Воробей и думать не смел, чтобы поставить Макса на одну полочку с какой-нибудь одиннадцатиклассницей. Потому что любая девушка меркла на фоне репетитора. Влад больше не чуждался прикосновений, каких-то сцепок глазами и прочего. Он привык, приручился, даже теперь сам стал нуждаться в этом. Он получал от Зарецкого какое-то тепло, которое с каждым разом поддевало его всё больше и больше. Его влекло к мужчине. Репетитора Влад не видел остаток выходных. А в понедельник сидел на своём законном месте, пожевывая ручку и всё раздумывая о Максе. Рядом копошился Коля, пытаясь выудить из своего громадного чемодана нужный учебник. — Влад… Влад! — тонкий голосок не сразу выдергивает парня из чертогов разума. Воробей вздрагивает, замечая стоящую рядом взбешенную фигурку Алены, — Можно тебя на минуточку? — сердито фыркает она. Влада прошиб холодный пот. Вот же блять, он и думать забыл о той прогулке, о том разговоре… В воспоминаниях о мартовской субботе остался только Макс и их танец. Черт, черт, черт! Что он ей скажет? Ну, точно не ответит взаимностью, тут и думать не о чем… Получается, даже размышлять не понадобилось. Воробей заторможено кивает, запинаясь, выбирается из-за парты и выходит в след за Аленой в коридор. Та ведет его к пожарной лестнице, где народу никогда не водится. Остановившись, она круто поворачивается, отчего её непослушные хвосты ударили её же по лицу. — Ну и куда ты сбежал, трус? — ядовито фырчит она. — Никуда я не сбегал! Говорю же, мне другу надо было помочь. — Ага, так я и поверила! — скрещивает она руки на груди и показушно отворачивается. — Не напрягай, а, — устало просит Влад, — Ты мне никто, чтобы так отчитывать. Аленка медленно опускает руки и жалобно смотрит на Воробья. — Так… Ты мне отказываешь? — говорит она таким тоном, будто своим ушам не верит. — Громко сказано… — бурчит Влад, ощущая неловкость, — Но в целом, абсолютно точно. Он пожимает плечами, бесстыдно посматривая на старосту, затем разворачивается и уходит. Пономарева смотрит ему вслед, разинув рот. Потом с досады топает ногой. Из школы Влад выходит с поднятым настроением. По крайней мере, ему хоть перестанет досаждать наглючая Алена. А это уже прогресс. Сейчас у него целых несколько часов поглощения знаний, на пару с Максом. Это тоже не может не вселять какое-то предвкушение чего-то хорошего. Однако Владу всё ещё не даёт покоя неосведомленность о том, кто такая эта Юля и что она сделала с Максом. Не то, чтобы Влада это терзало… но он думал об этом, не в силах остановиться. Рядом шагал Коля, перепираясь со своей сестричкой. Ярко сияло весеннее солнышко и чирикали синицы. Всё ещё дул холодных, скупой ветер, но он уже не мог остановить приход тепла и радости. Где-то за волевыми кирпичными стенами маленькая фигурка юркнула в кусты. Оказавшись в сумраке деревьев, она поправила свою салатовую куртку и отмахнулась от надоедливых хвостов. — Ну, что? — пробасила грузная фигура, смакуя дурно смердящую сигарету. — Педик, походу, ваш Воробей! — в сердцах пискнула Аленка, — Я за ним всю неделю пробегала! А ему хоть бы фиг! — Что сказал-то? — развел рукой Артём, подшагивая к девочке. Позади него заинтересованно топтались Серый и Рыжий. — Ничего… Просто «нет»… По любому гей! Артем прищурился, бросая беглый взгляд на своих друзей. Те только тяжко вздохнули, негодуя на очередную неудачную попытку растоптать этого везучего Воробья.