Репетитор

Зарецкий сидел в салоне своей машины, сложив руки на руль и уронив на них подбородок. Голова до сих пор гудела. Это же надо было так напиться… Потом ещё в воскресенье опохмеляться пришлось, а то не выжил бы. Эх, старость — не радость! Ещё и половину вечера из головы как ветром сдуло. Но Макс отчетливо помнил, что с ним был Влад. Поначалу ему это показалось своим собственным бредом, но потом позвонил Димочка и подтвердил это, ещё и похвалил «смазливое» личико Воробья, на пару со вздорным характером. Макс помнил только свой любимый «Вальс-Метель» и то самое «смазливое» личико. А ещё ощущения, они застряли в нём, пусть не в памяти, но тело будто до сих пор хранило тепло и радость, доставленное произошедшим. Только, что это было? Макс поднялся и потер лицо руками, вымученно постанывая. Жалеть себя легко, а ты подумал, каково было Владу? Как выразился Димка, Макс сам позвонил ему, а потом бедный подросток утаранил его на такси. Наверно, ещё и до дома дотащил. Ну да, а как ещё они бы послушали Свиридова… Тут репетитора отвлекает посторонний звук. Причина его раздумий садится рядом, мимолетом здороваясь. Макс только кивает с раскрытым ртом. Владик, как ни в чем ни бывало, пристегивается и устремляет взгляд перед собой. Но Макс не заводит двигатель и вообще не делает ничего, только пялится на ученика. — Бородач, ты замёрз? — наконец поворачивается на него Влад с недоумением. Зарецкий одернулся, что-то буркнул и наконец потянулся к ключам зажигания. К дому репетитора они добираются в полном молчании. Макс сегодня чувствует себя прямо-таки отупевшим, будто всё, что он выпил, сожрало его мозги. Он на всё реагирует заторможено, а ещё ему лень что-либо делать. Какая-то апатия напала на препода. Вот бы сейчас завалиться с этим чудом белобрысым мультики смотреть… Владик проходит в кабинет, небрежно скидывает портфель и ждёт Зарецкого, который замешкался в прихожей. Почему-то Владу он сегодня кажется другим, каким-то подавленным. Ну, это логично, из-за чего-то же он надрался в субботу. Это из-за той женщины? Как там её?.. Юля! — Кто такая Юля? — прямо спрашивает Владик, пока Макс пытался неуклюже влезть за стол. Услышав это, Зарецкий и вовсе запнулся, роняя пару книженций. — Черт, — мямлит Макс, забираясь под стол и шаря там в поисках пособий. Нашел, а вот поднимаясь, стукнулся о деревянную поверхность стола затылком. Влад аж вздрогнул. Макс, шипя, уселся на своё место, потирая шальное ранение. Но зато боль отрезвила его и он попытался скрыть очевидный шок. — Откуда ты знаешь про неё? Владик пожал плечами, уже начиная жалеть, что вообще открыл рот. И что сегодня за день несуразный такой. — Ты упоминал позавчера… — парень потупил взгляд, но остановиться уже не мог, — Это она тебя обидела? Макс едва слюной не подавился. Походу, он успел чего наболтать, будучи нетрезвым. Ох и как же теперь выпутаться? Репетитор бы и рад поделится с этим наивным мальчиком, потому что роднее него у Макса нет никого, дядя не в счёт. Но он не может открыть ему всё, Влад хоть и знаком с ним не первый месяц, а знает катастрофически немного. — Ладно, можешь не отвечать, — понуро вздохнул Владик, откидываясь и складывая руки на груди. Зарецкий очевидно мешкался, а давить на него подопечный не собирался. Однако, было очень обидно. Закрытость Макса была непозволительной привилегией в данной ситуации. Воробей опять чувствовал себя открытой, не раз изученной, очередной книжкой, одной из тех, что чёткими рядами стояли на полках этой комнаты. А Зарецкий — чертов библиотекарь, всё знает. Ну, неужели Владик так и будет вынужден мириться со всей этой недосказанностью. Они уже давно не чужие люди, но мужчина так и продолжает свою одностороннюю политику внедрения в жизнь Воробья. Макс виновато взглянул на Влада. Тот пытался выдавить максимум безразличия из своего положения, но учитель знал, что парня задевает его поведение. Ладно, была не была! — Юля была моей девушкой. Владик поднимает свой удивленный взгляд, в нём искрится заинтересованность. — Но я… никогда не любил её… по-настоящему, — слова тяжко даются Зарецкому, но он храбрится и не смотрит на парня, уперев взгляд в стол, — А когда я полюбил… другую, — фух, едва не прокололся, — И сказал Юле об этом… Она мне отомстила, подстроила всё так, что я не смог быть с любимым человеком. Макс поднял свои тёмные глаза. И его лицо, как это редко случается, не выражало ничего, было простым. По реальному поникшим, искренним. Владик замирает и чувствует как его сердце на миг больно кольнуло, будто он перенял кусочек страданий Макса. — Типичная ситуация, — подытоживает Макс, вымученно улыбаясь. М-да, что-то он совсем расклеился. Соберись, тряпка, это в прошлом! Боже милостивый, это было кошмарно давно! Да, эта стерва увела его первую гейскую любовь, да, это было нечестно и нещадно больно, но это прошло. Всё проходит. Да и кто знает, может ничего бы у Макса не сложилось с этим одногруппником. Сейчас перед Зарецким сидит человек, с которого пошла новая графа его жизни, столько изменилось. Воробей оцепенев наблюдает за Максом, погрузившимся в свои губительные мысли. Что ему сделать? Всё это вгоняет Влада в ступор. Макс всегда выручал его, это была его прерогатива. Но в последнее время он сам стал нуждаться в поддержке. И Влад просто не может игнорировать тот факт, что теперь именно он должен отплатить ему той же монетой. Зарецкий чувствует мягкое, робкое прикосновение где-то чуть ниже локтя. Он перестает стыдливо закрывать лицо ладонью и смотрит на Владьку. — Помнишь, ты говорил мне, что моя компания «дружков-приматов» теперь в прошлом? — тихо спрашивает парень. Макс едва заметно кивает, — Ты сказал: это не должно меня волновать. Так вот, к тебе это сейчас тоже относится. На лице подростка появляется прозрачная, добрая улыбка, он чуть клонит голову, заглядывая куда-то внутрь личности препода. — Забудь об этой суке, ну, было и было. Ей это вернется, — Макс во всё глаза таращится на уравновешенного Влада, впитывает каждое вразумительное слово, — Я же смог порвать со своим прошлым… Пусть и твоё отпустит тебя. Последняя фраза раздаётся эхом в сознании учителя. И не поверите, ему мгновенно легчает. Макс резко подрывается, слышится визг стула о паркет. Репетитор перекидывается через стол и лихорадочно стискивает опешившего Влада в объятиях. Воробей притихает, опять чувствуя тёплую, колючую щеку у виска, но потом быстро находится, расцветая в улыбке и проводя прохладной ладонью по горячей спине учителя. — Малыш, спасибо, — слышится Воробью. — Я не мог поступить иначе, — всё ещё косится лицо подростка в странной улыбке, — Только не заплачь. Ну, не мог он без колкости. Макс привычно хохочет, трепет отросшие волосы парня и наконец отпускает его. По телу Влада, нагретому Зарецким, прокатывается холодок. Блин, они обжимались-то всего ничего, а он уж разомлеть успел, б-р-р… — Ну, что, биология? — Макс чувствует прилив сил, его словно по щелчку пальцев вернули в прежнее русло. Работа, Влад, всё как он любит. Так и готов уже приняться за что-то, это лучше, чем сопли лить. А нужно-то было всего лишь это чудо обнять и понять одну простую истину: да к чёрту всё, цени, что у тебя сейчас есть. — Ну, вот, узнаю своего бородатого умника! — с озорством восклицает Владик, Макс опять смеется. Они принимаются за очередную лекцию, в конце которой Воробья ждёт тест. И каждый доволен. А что ещё нужно?

***

Как ни крути, а весна текла неумолимо быстро. Пришёл апрель, снег спешил сойти, а в напоминание о былой зимушке остались только почерневшие корочки льда, сварливо сидящие в тени густых елей парка. Вместе с грядущим летом приближались и экзамены. Макс живо бросил все свои страдания и переключился на цель, которую они преследовали втроём. Катя, Владик и он сам, все хотели наилучших баллов. — Срань Господня, да ты даже порог по обществу не переступил! — схватился Макс за волосы на затылке, стоило ему увидеть результаты последних пробников. — Зато по математике двадцать первичных баллов! — уравнял весы Владик, стащив свои кеды и шлепая в кухню, мимо кабинета, — Бородач, я голодный, пиздец! Есть чо пожевать? — В буфете пирожные, — задумчиво ответил Макс, не отрываясь от табеля. Владик радостно вскочил на стул, открывая резные дверки. У Макса была привычка всё складывать на самые верхние полки, куда сам Воробей без стула бы не дотянулся. Нашарив пластмассовую коробочку, он открыл и убедившись в наличие сладости, спрыгнул оттуда. Каким образом у Зарецкого взялись всякие там конфетки и пирожные, если он повернут на относительно здоровом существовании? Всё гармонично просто. Владу с таким жестким расписанием некогда даже в магазин сгонять перед двумя факультативами подряд. А в столовке он редко ест, говорит, лучше чипсами травиться. Поэтому Макс взял на себя ответственность баловать это худощавое тельце то сладким, то неизменной жареной картошечкой, ибо фрукты, в качестве удобного и полезного перекуса, Влад не принимал ни в какую. — Так, придётся налечь на общество с русским… — громоздил большие планы Зарецкий, входя на кухню, где парень уминал «корзиночку» с безе, — Математику, дай бог, напишешь. Макс присел рядом на стул, всё ещё придирчиво изучая бумажку, с официальной печатью, подписью директора и школьным гербом. — Ой, похавай лучше пироженку и расслабься, — устало вздохнул Влад, придвигая вторую порцию вкусняшки к локтю учителя. Тот наконец отвлекся от изучения бумаги, но всё так же, витая в своих мыслях, посмотрел на ученика, который усердно вытирал мордаху от крошек, но упустил нос, заляпаный в белом креме. — Не хочу сладкое, — проронил Макс, поднимаясь и вдруг приближаясь к Владу. Тот только голову вжать в плечи успел, как мокрый и шероховатый язык прошёлся по его вздернутому носику. Зарецкий отстранился, причмокнув. — Хотя, знаешь, вкусно, потом может, — сдался он, намекая, что пирожное всё же отведает. Потом опять уткнулся в таблицу результатов, топая к кабинету. Влад сидел, неестественно подобравшись на стуле и с выпученными глазами, думал, что когда-нибудь он прибьёт этого препода из-за его дурацкого юмора. — А-а, тройбан по литературе! — ныл Владик, шагая по коридору. — За что? — включился Коля, щурясь на толпу семиклашек. — За аттестацию! Блин, мне не нужен ещё один трояк в аттестате! Я что зря стихи бегал сдавал? — Так ты невовремя сдавал. — Зато на четверки! Коля молча обвел взглядом насупленную фигуру друга и постарался его успокоить. — Может, она сжалиться и поставит четыре. — А если нет? — обреченно посмотрел на него Воробей. Коля остановился, пожимая плечами. — А если нет, развороти ей кабинет, ты же можешь. Влад прыснул. С какой священной наивностью Коля нёс этот бред. — Братан, я больше таким не промышляю. — И слава богу, Владислав, слава богу! Пойдём скорее на третий, сейчас контрольная по географии. — Рябушкин было взял друга за плечо, собираясь поторопить, как тот вскинулся. — У нас ещё и по географии?! — Коля кивнул, Влад схватился за свою голову, — Твою ж мать, я вообще не готовился! Черт! — Я помогу, не истери, — Коля всё-таки подхватил разбушевавшегося друга, радуясь, что тому наконец-то стало не плевать на образование и потащил его в класс. — Колясик, ты лучший, просто лучший! — Владик закинул ему руку на плечо, стискивая в подобии объятий, Коля хихикнул и они скорее посеменили на третий этаж. Аттестация, за аттестацией, давались трудно. Да хрен бы с ними, ещё и ВПР по физике была назначена на конец апреля. Это ж где это видано, чтоб выпускники, помимо ебучих экзаменов, ещё и с проверками так вошкались? Пойти и утопиться только с такой ерундой! Сегодня Влад опять не выспался, да он и забыл уже, что это такое — нормальный отдых. На выходных он решал пробные, хоть и высыпался в воскресенье до часу дня, весь запас энергии, набранный тогда, кончался уже к вечеру понедельника. Ещё и подростковые гормоны шалят, всё бесит, напрягает. Мама вчера попросила Владьку в магазин сгонять, так тот едва скандал не закатил, вовремя понял, что не из-за чего. Поэтому сейчас Воробей шёл с рожей мрачнее тучи. Брёл к своему репетитору. И только когда позвонил в дверь понял, что забыл купить сигареты. Ну, просто замечательно. — Привет, малыш! — м-да, это лицо извечно было в хорошем расположении духа. Бесит. Владик что-то пробурчал, протискиваясь мимо Зарецкого, опять вонявшего своим неизменным парфюмом и терпким кофе. Макс с удивлением глянул, как Владик, возмущаясь на всё на свете, скидывает верхнюю одежду, а потом плетется в кабинет с поникшими плечами. День что ли не задался? Занятие с самого начала пошло как-то не так. Владик без конца ерзал, отвлекался и ни в какую не хотел конспектировать наисвежайшую, объемную лекцию по теме гражданства, которая, между прочим, очень важна для ЕГЭ. Зарецкий даже сам раздражался на всю эту несобранность ученика. Воробей буквально через полчаса растерял всякую форму, съехал вниз по спинке стула и даже попытался рубануть в какую-нибудь игрушку на телефоне, наивно полагая, что под столом будет не видно. Макс успешно выдрал гаджет из цепких ручонок. Влад даже возмущаться не стал, только зевать чаще начал. А вскоре нервно зачесался. Макс не мог спокойно продолжать урок, следя глазами, куда тянутся тонкие пальчики. То к колену, то к шее или подбородку. Таким образом Влад за пару минут разодрал оба запястья едва ли не до крови. — Малыш, да что с тобой? — не выдержал Зарецкий. Влад вздрогнул от такого резкого прерывания монотонной лекции. Зыркнув на Макса, он относительно выпрямился, бурча под нос: — Ничего, устал просто. Макс тоскливо выдохнул. — Тяжко учиться нынче, да? Владик сердито кивнул, отводя взгляд. Зарецкий задумчиво проскользил глазами по его фигуре. Темные круги залегли под красивыми глазками, весь осунулся. Да уж, учеба не всегда хорошо отзывается на внешнем виде. Замотался пацан. — Может сходим прогуляться? — звучит робкое предложение Макса. Владик тут же воспрял, заинтриговано поглядывая на учителя. Юркий ветерок приятно щекотал лицо, правда, иногда навевал былую прохладу зимы. Солнце сегодня было спрятано за одеялом сероватых туч, поэтому жары не предвиделось. Зарецкий шагал медленно, рассказывая поучительную информацию о том, как определить возраст дерева по его коре. Владик слушал с энтузиазмом, не прерывая учителя, позволяя увлечь себя этим монологом. Ему самому сейчас не шибко хотелось говорить, лучше уж молча наслаждаться. — Как поживает Николя? — после паузы спрашивает Макс. Влад не задумывается, пожимая плечами. — Нормально. — А его сестра… Алина? — Нормально, — Воробей косился уголком губ. Ему забавно наблюдать за осторожными попытками Макса вытащить его на диалог. — Ясно, — Зарецкий потер ладони друг о друга, пытаясь так согреться и негодуя на излишнюю молчаливость подопечного. Так уж вышло, ему хочется болтать и болтать с Владиком о всякой хрени. Тем более, они на прогулке, чем ещё заняться? Воробей вдруг косо посмотрел на мужчину, потом нервно облизнулся кончиком розового языка и зачем-то шагнул ближе. — Слушай, Макс… — М-м? — учитель обернулся к парню. — Ты только не ори… Зарецкий мигом напрягся, остановился и с подозрением глянул на парня. — Малыш, не пугай, — предупредил Макс. Влад поджал губы, сдерживая толи неуместную улыбочку, толи какой-то испуг. Но выбора не было. Подбоченившись, подросток состроил молящую моську и жалобно посмотрел на сурового Зарецкого. — Можно я за сигаретами сгоняю? — Тьфу ты, я уж думал, ты опять влип во что-то! — выдохнул Макс, отводя взгляд. — Чего сразу влип-то? — нахохлился Владик, — Так, можно? Репетитор смерил пацана пытливым взглядом. Ему сейчас не хотелось диктовать этому чуду, что ему делать, а что нет. — Ладно, — сдался учитель. Владик едва на месте не запрыгал, ускоряя шаг в сторону магазина. Через несколько минут они сидели в каком-то стареньком сквере на затрапезной лавке, выкрашенной зеленой вздыбившейся краской. Влад, сидя поперек, рылся в карманах, в поисках зажигалки. Заветная пачка палочек-выручалочек лежала меж его расставленных ног. Макс сидел рядом, недоверчиво поглядывая на эту гадость. — Ну и каково это? — спрашивает репетитор, когда ученик таки нашёл жигу и радостно, едва слюнями не захлебываясь, прикурил. — Что? — Влад блаженно затянулся, прикрывая глаза. Едкий дым будто затуманил рассудок, боже, парень весь день об этом мечтал. — Курить, — сухо уточняет Макс, — Неужто так приятно? — А ты не пробовал? — выгибает подросток бровь. Макс мотает головой, — Что, ни разу? Даже ради интереса? — Не-а… Бухал только. Влад взрывается диким хохотом, забывая про тлеющую сигарету в руке. Макс хмурится, не понимая, что тут такого. — Какая-то невсамделишная у тебя молодость была, — Воробей опять преподносит фильтр к губам, высасывая этот яд, который хоть как-то помогает ему отвлечься от гнилой рутины. — Нормальная у меня молодость была, здоровая. — И жутко скучная, — парирует подросток, в упор глядя на учителя и выдыхая дым через ноздри. Макс вскидывает брови на этот трюк. А парень просто молча протягивает ему сигарету, — Попробуй. — Пф, нетушки, спасибо! — Макс трусливо отворачивается. Владик усмехается, придвигаясь ближе и опять тыча никотиновой палочкой в мужчину. — Не ссы, я научу! Зарецкий опять поворачивается к ученику, рассматривая эти лучистые глаза, повеселевший вид. Затем он запрещает себе долго сомневаться. В конце концов, ему скоро двадцать шесть! Он имеет право! Мамка больше по губам не нашлепает. Смело выхватив сигарету из пальцев ученика, Макс, пытаясь выглядеть уверенно, быстро зажимает её сухими губами и вдыхает едкий дымок. Правда, пустить его в легкие он не осмелился, не понял как, да и потрусил. Тут же выдохнув отраву в окружающую среду, он нахмурился ещё больше и глянул на Влада, замершего в ожидании. — Не понял прикола… Это даже невкусно! — А ты чего хотел? Сахарной ваты? — смеется Влад, забирая свою прелесть, — Надо по-другому. В затяг. Подросток развернулся к Максу, опять вдохнул дым и медленно-медленно, с прикрытыми глазами, следом втянул холодный воздух. Макс буквально прочувствовал, как никотин пропитал каждую клеточку тела парня, унёс куда-то далёко отсюда. Это было даже загадочно. Сизая тучка лениво выплывает из бледного контура губ парня и Макса завораживает это. С ума можно сойти, он уже целовал их, но хочется ещё, ещё и ещё. — Понял, дубина? — Влад вытягивает репетитора из транса, в который сам его и вогнал, протягивает сигаретку. Зарецкий устало вздохнул. Надо же, оказывается курение — это целое искусство. Выхватив уже почти иссякшую сигарету, Макс на миг призадумался, вспоминая каждую деталь мастер-класса от Воробья. Опять вобрав в себя этот тёплый воздух, содержащий бог знает что, Макс было замешкался. Да ладно, хуже уже не будет! Судорожно вздохнув следом, он подавился этой гадостью. Такое ощущение, будто внутри легких чиркнули спичкой, а они в одно мгновение всполыхнули. Громко закашлявшись, Макс с досады бросил фильтр на влажный асфальт и затоптал его одним ботинком. Горло засаднило, он кашлял, пока не брызнули мешающие слезки. Щедро сплюнув через плечо, он посмотрел на Влада. Тот хоть и молчал, по лицу было видно, он едва держался, чтобы не рассмеяться. — Курение — это не моё, — оправдался Макс хрипящим голосом. — Оно и видно, умник, — дебильно лыбится парень. Макс повёл носом, а потом с озорством тыкнул парнишу под ребро. Воробей звонко пискнул, отпрыгивая. — Без рук! — вопит он. Макс посмеивается, думая, что его попытки посвятиться во всё это хоть и прошли даром, это было даже увлекательно. Почаще бы вот так развлекаться. Просто так, без смысла.

***

По мере приближения лета и начала экзаменации, Макс старался отвлекать Влада всё более изощренно. Ему это нравилось, а Владу хоть как-то помогало справиться со стрессом, к которому он, естественно, не имел устойчивости. — Зря мы всё-таки медитировать бросили, — бубнит Макс, пока они с Владом тащатся на его этаж. — М-да, а я вот ничуть не жалею! — фыркает Воробей. — Ещё бы… — закатывает Макс глаза, — Ну, ничего, я придумал кое-что другое. Влад останавливается среди лестницы и вопросительно смотрит на Зарецкого. Тот не сразу, но тоже стопорится, замечая прищуренный, недовольный взгляд. — Что-о? — смешно растягивает учитель. Влад складывает руки на груди. — Опять какую-то хрень навыдумывал? — Это не хрень! Тебе понравится. — оправдывается с таким оскорбленным видом, прямо как ребенок. — М-да? — клонит Влад голову вбок. — Обещаю, — предвкушающе лыбится препод. Влад вздыхает, возобновляя движение. — Сегодня вместо занятий у нас будет художественный тренинг, — начинает хоть как-то прояснять картину Максим, стоило им войти в кабинет. — Снова твои психо-штучки? — устало спрашивает подросток, швыряя портфель к стулу и бухаясь на него. — Почти, но с ноткой оригинальности, — между делом восторженно отвечает Макс, шарясь среди своих многочисленных шкафчиков. Долго не копаясь, он вытащил какую-то картонную коробочку среднего размера и плюхнулся с ней на пол в центр ковра. — А ты чего уселся? Давай сползай! — обращается он к Воробью. Тот вопрошая кривит лицо, но всё-таки садится на безопасном расстоянии от Макса, сложив ноги по-турецки. — Гуашь? — читает Влад на коробочке и его брови взметаются, — Я не буду рисовать! Макс даже опешил. Сколько испуга и отчаянного упрямства было в этой фразе. — Почему? — разводит он руками, несмело улыбаясь. — Я, эм… Не хочу. — Что ты такое говоришь? Малыш, что с тобой? — Макс уже настолько привык искать в этом кладезе проблем потайной смысл всех его «не хочу», что сейчас уже не сомневался, за всем этим что-то стоит, — Зачем ты скрываешь свои способности? — Нет у меня никаких способностей, — парень отводит взгляд. Макс не желал, чтобы это, как подразумевалось, беззаботное времяпрепровождение превратилось в очередную профилактическую беседу. Но, похоже, это случиться. — У тебя случилась какая-то травма? — Что? Нет! Я просто… ну, — Владик замешкался, нервно спрятав руки в карманы спортивной кофты. Он и сам не понимал, почему его естество так упрямится, — Наверно, у каждого есть что-то личное, да? Макс пристально смотрит на Воробья, всего съеженного, устремившего взгляд в пол и репетитор понимает, что другие объяснения не нужны. Владик сам себя дичится, а тут ещё кому-то открыться с головы до ног пришлось. — Малыш, не надо так переживать. К тому же, я тебя не тот несчастный портрет писать вынуждаю. Идея в том, чтобы мы нарисовали что-то друг другу на лицах, что угодно. В безобидном контексте, конечно. Влад поднимает голову, рассматривая Макса, словно сомневаясь, можно ли ему доверять. — Но если не хочешь, ладно, — Зарецкий было собрался встать с мягкого ковра, но Владик резко поймал его за рукав джемпера. — Стой! — а сам тут же порозовел, отпустив мягкую ткань шмотки, — Я согласен. Макс улыбнулся, усаживаясь удобнее. — Только где кисточки? — Пальчиками рисовать надо, — Макс уже потянул руки к баночкам, рассматривая, но вскоре его отвлек недоумевающий взор подростка, — Это тренинг на сближение между людьми, — попытался объясниться он. — Надо же, а я думал, на мой эмоциональный фон! — всплеснул руками парень. — Слов-то таких откуда понабрался? — смеется Макс. — От тебя, доктор-шизик, — Влад тоже хватает баночку с синей, почти ультрамариновой, краской, — Только почему именно на сближение? — А ты против? — Нет, просто… — Влада вдруг смутила собственная откровенность, — Куда ещё ближе… Макс прямо посмотрел на него с тёплой улыбкой, а парень сделал вид, что уж больно занят изучением краски. Зарецкого распирала глупая радость. Наконец-то нанюхавшись средств исполнения их задумки, они придвинулись ближе. Владик выцыганил возможность первым измалевать мужчину. Макс опасался, как бы он там ему одних писек не разрисовал, но судя по краскам, половыми органами там и не пахло. Первое время парень наносил какие-то робкие, мелкие штрихи то желтой, то белой, а то и синей краской. И вскоре вошёл во вкус, вскочил на колени и приблизился настолько, что Макс почти чувствовал его ровное дыхание у себя на лице. Вот бы быстро наклониться и поцеловать его, хоть на секундочку… Нельзя, терпи, ты же знаешь, ещё рано! Зарецкий видел родное лицо совсем близко, но всё равно, изучал его как-будто впервые. А глаза его ученика юрко бегали где-то по лбу мужчины, пальцы, уже вымазанные полностью, то отрывисто, то плавно проводили линии, которые Макс уже не терпел увидеть. Воробей около десяти минут увлеченно колдовал над обликом Зарецкого, а потом вдруг застыл, поймав его взгляд. — Не смотри на меня! — двинулись бровки к переносице. — Не могу, когда ты вот он. — Уж попытайся, балда! — Влад возмущенно запыхтел, отвернувшись куда-то вбок, начиная разрисовывать левый висок. Макс, так и быть, потупился, а подросток опять влился в свой лад. Прошла ещё, по меркам Макса, целая вечность. Он продолжал сидеть ровно и пытаться игнорировать нездоровый жар, прокатывающийся по телу, при малейшей мысли, что Владик так близко. Но парень не замечал сладкой муки мужчины и вскоре придвинулся совсем близко, тут же подхватывая более-менее чистой рукой ребро челюсти и горячей шеи с пульсирующими венками. Влад задрал лицо препода вверх, а сам стоял прямо напротив. — Не шевелись, — обронил он, наклонившись, но к великому сожалению Зарецкого, только возобновив рисование. — Долго ещё? Шея затекла, — через какое-то время спросил Макс. — Нет, почти всё, — Влад отдернулся, заглядывая на свой шедевр со стороны, а потом прильнув снова и стирая какие-то штрихи по бокам, — Всё! Парень отпрянул, а Макс застонал, разминая плечи и шею. Похрустев каждым суставом, он хотел было кинуться к зеркалу, но его остановил парень. — Нет уж, вместе пойдём! — Макс разочарованно бухнулся обратно, но долго он так не просидел, тут же потянув свои шаловливые пальцы к измазанной щеке, — Не высохло, дурачок! Воробей перехватил ладонь Зарецкого и мягко опустил вниз, Макс едва язык не проглотил. Но до подростка не дошла вся химия этого момента или он мастерски скрыл смущение. — Всё, теперь я! — репетитор схватил пластмассовую баночку и придвинулся к парню. — Надеюсь, что ты не рукожоп, — выдохнул Владик, закрывая глаза и выравнивая осанку. Макс только захихикал. Господи, это вообще нормально, что у Владика такая гладкая кожа? Этого быть не может! А как же подростковые прыщики, шелушение и так далее? Да любая женщина обзавидуется такому качеству. Эх, Макс, ты просто не понимаешь, что вместо прыщей этому несчастному достались неконтролируемые всплески эмоций. А уж психика-то, она, поважнее будет всяких там суженных пор. Зарецкий завороженно и осторожно проводил пальцем по выпирающим скулам, лбу и этому самому носику, по которому так и хочется щелкнуть. Владик под его контролем не двигался, только иногда косился губами и шептал: — Щекотно! Справился репетитор значительно быстрее подопечного. Ну, ещё бы, его задумка была гораздо проще, чем у Владика. Это Макс знал наверняка. — Идём? — спрашивает он. Парень открывает глаза и с любопытством смотрит на Макса. Тот едва не визжит. Надо же, как его неумелые мазки смогли добавить этому чуду очаровательности. — Сто по сто, ты нарисовал что-то пиздецки ебнутое, — предугадывал Влад, пока они томились на пороге ванной, где и было единственное нормальное зеркало. — Не матерись, зараза! — делает злой вид учитель, — И кстати, у меня такие же предчувствия. Скажи честно, это точно не половые органы? А то у тебя к ним какой-то запредельный интерес. Ржущему преподу прилетает в печень, он фырчит, продвигаясь к зеркалу и наконец-то зрит своё долгожданное отражение, разинув рот. — Это же… «Звездная ночь», Ван Гог… — роняет Макс, опираясь о стену рукой и наклоняясь ближе к самому себе. Весь его лоб и щеки до самой щетины пестрили палитрой голубого цвета. Отчасти хаотичные, но собранные в единое целое, мазки иногда разряжали небольшие желтоватые шары — звезды. На виске сиял небольшой месяц, а от него спускались синеющие холмы. Провинциальных домиков, какие были на оригинале, Макс не нашёл, но был уверен, что только потому что одаренному мальчишке просто не хватило места. Эх, побриться надо было… Зарецкий, так и не сумев закрыть рот, оборачивается к юному Винсенту ван Воробью, который скрестив руки на груди, храбрясь ждал его реакции. — Нравится? — с надеждой спрашивает он. Макса даже возмущение взяло. — Шутишь? Это же просто офигеть, не встать! Я в шоке, малыш… — Макс опять поворачивается на себя, аккуратно дотрагиваясь кончиком пальца до плотного слоя краски. Шершавая, неровная поверхность оказывается всё-таки приятной наощупь. Надо же, как только смог… Тут Макса по-хозяйски отодвигает бок Владика, а он сам пристраивается рядом, приговаривая о своей очереди. Вылупившись на себя, он тоже теряет дар речи. — … Это типо кот? — щурится парень. — Котенок, — свойски поправляет Макс. На своём носу Влад обнаружил розовое сердечко, чуть ниже усы, а на лбу чернеющие несимметричные уши. Ах, да и ещё парочка мелких сердечек на щеках. Нет, ну нарисовано неплохо, даже можно сказать, с определенной долей мастерства… Но сама идея! Какой, нахрен, котенок? — Ты не в восторге, — заключает Зарецкий. — Не, прикольно, — спешит опровергнуть его мрачные мысли парень, — Но котята обычно милые и пушистые. А я? — А ты такой и есть! Владик оборачивается на него, морща нос. Макс пожимает плечами, легко улыбаясь. — Просто не каждому дано это разглядеть, — заканчивает Зарецкий. Владик удивленно пялится на него, чувствуя зашкаливающий ритм сердцебиения. Блин, вот почему этот умник такой обаятельный, кого угодно в краску вгонит! — Спасибо, мой первый холст, — бубнит Владик, спеша отойти. Макс вскидывается. — Первый холст? Ты никогда не рисовал красками? — Не-а, — подросток мнётся под этим взглядом, пытаясь отвлечься изучением обстановки. — Что, даже в школе, на ИЗО? — Я его прогуливал… Макс теряет дар речи. С ума сойти, мало того, что о таланте хулигана не знал никто, тот и сам даже не подразумевал, что с первого раза сможет махнуть пародию великого художника, имея под рукой коробку детской гуаши и одну нахальную рожу. — Это вообще смоется? — старается отвлечь Владик Макса, так и остолбеневшего среди крохотной ванной. — Да, но это будет слегка проблематично, — мямлит мужчина. — … Круто, че… — Оставайся у меня и можешь не париться, утром точно отмоемся. — как ни в чем ни бывало заявляет Зарецкий. Влад оторопел, поворачиваясь к нему. Он не понял, с чего бы? Так, чисто дружеская ночевка? В принципе, логично, они довольно тесно притёрлись. — Нажарим картошки, врубим мультики, туда-сюда и баиньки, — пытается донести до парниши всю безобидность своих намерений Максим. — Нет всё-таки, в свою кровать ты меня не зата-… — парень вдруг замолкает, уставившись перед собой, — Не лучшее сравнение? — Хы, да нет, в самый раз, — хихикает препод. — Извращенец! — цокает Владька языком, пихая мужчину, но тот не оставляет своих попыток, он уж больно осмелел и настроился. — Да брось! Ты уже ночевал у меня, чего ломаться. — У меня были тяжелые жизненные обстоятельства, — Владик старается отвернуться от настойчивого препода, деля вид, что очень озабочен изучением своего грима в отражении. — А, то есть я нужен тебе только тогда, когда тебе плохо, — картинно восклицает Макс, — О божечки, нет! Как ты мог предать всё то, что между нами было! Зарецкий мигом начинает дурковать. Артист горелого театра, епсель-мопсель. Лихо развернувшись, он закрывает лицо руками, делая вид, что убегает в рыданиях. Владик тихо смеется, выходя следом. Макс стоит уже с привычным, ласковым выражением лица, уперев руки в бока и ожидая ответа. Не зря же он тут чудеса театра демонстрировал. — Ну, котик, что скажешь? — Макс делает шаг к парню, тот смешно морщится. — Фу! Уж лучше по-старому называй! — Ха-ха, ладно, малыш, что скажешь? — и ещё шаг. Окей, Воробья это напрягло. Но не в плохом смысле. Сердце ёкнуло, дыхание сперло, это настораживало, но ему словно хотелось, чтобы Макс сделал ещё шаг, а потом ещё и затем… — Ладно! — слишком громко вякнул Влад, испугавшись сам себя, — Ладно, мультики, так мультики. Но маме моей ты сам позвонишь! Тыкнув мужчине в грудь пальцем, Воробей опять скрывается в ванной. Макс жмурится, подмахивая кулаком, мол, ура! Слышится журчание воды и он резко спохватывается. — Стой, не мойся! Сделаем фотку! — Ты задрал меня со своими фотками, инстаграмщик хуев! — Не сквернословь, котик! — Ах, так? — в разрисованную морду Макса тут же прилетает пара капелек воды, начинается сумасбродная потасовка, в исходе которой Максу таки удаётся оттащить запыхавшегося парня от раковины. — Фотка, так фотка, — сдаётся Владик, пытаясь отдышаться, пока Макс не выпускает его из рук.