Гарри Поттер и Семь Книг из Будущего

Малфой со вздохом взял книгу. — Глава седьмая. Распределяющая шляпа. Так называется. Дверь сразу же распахнулась. А за ней стояла высокая темноволосая ведьма в одежде изумрудно-зеленых тонов. У нее было суровое лицо, и Шпроттер… — Малфой! — … подумал… подумал?! Он что, умеет ДУМАТЬ?! что она — не такой человек, которого можно позлить. Она широко распахнула дверь. Вестибюль там был таким огромным, что в нем спокойно бы уместился весь дом Дерсли, ну или двадцать Уизлевских сараев. А потом Уизел и Обормоттер… — Мистер Малфой! Или станете читать нормально — или, я снимать баллы со Слизерина буду за каждое отклонение от текста книги! Делать нечего, пришлось Драко всë же послушаться, и он продолжал: — Четыре факультета носят названия Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин. У каждого своя история, и каждый из них выпускал выдающихся волшебников и волшебниц. И пока вы учитесь в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету очки, в то время как нарушение правил будет вести за собой их потерю. В конце каждого года факультет с наибольшим количеством очков будет удостоен Кубка, и это большая честь. Я надеюсь, вы будете хорошими учениками, на каком бы факультете вы не оказались. — И это стандартная речь заместителя директора, вот уже сотни лет. — Потом там были привидения — и нас повели распределяться. Все мы знаем, как это, так что читать буду только про тех, кто здесь. — Грейнджер, Гермиона! И Гермиона подбежала к стулу и быстро натянула Шляпу на голову. — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула шляпа. Рон застонал. А затем — к табурету вышел шикарный платиновый блондин. В элегантной, супердорогой мантии с иголочки, он выглядел великолепно. Его лучезарная белоснежная улыбка, казалось, словно осветила Большой Зал. Все устремили взгляды на совершенное создание… — Мистер Малфой! С вас минус десять баллов. Я вас предупреждала. — В общем, туда вышел я, едва шляпа коснулась моей головы, она крикнула: — СЛИЗЕРИН! — А теперь должен быть я. — Она сказала Поттер? — Гарри Поттер? Последнее, что видел Гарри, перед тем, как шляпа упала ему на глаза, был целый зал людей, тянущих шеи, чтобы лучше рассмотреть его. В следующую секунду он видел только темную подкладку шляпы. Он стал ждать. — Гмм, — сказал тоненький голосок у него в ухе. — Трудно. Очень трудно. Много отваги, видно. И очень неплохие мозги. И талант, Боже мой, да… — И где это всё?! — недоумевал Снейп. — … и жажда самоутверждения — еще интереснее… Куда тебя определить? Гарри вцепился в края стула и думал: не Слизерин, пожалуйста, пожалуйста, только не Слизерин. — Не Слизерин, а? — сказал тоненький голосок. — Ты уверен? Ты же можешь стать великим, это все у тебя в голове, а Слизерин поможет тебе на этом пути, не сомневаешься, нет? Ну, если ты так уверен — пусть будет… ГРИФФИНДОР! Поттер, ты с ума сошел? Отказываться от Слизерина! Это ж лучший факультет! — Для Пожирателей Смерти, ага. — Да, поэтому и относятся предвзято к этому факультету. — Именно так, Эм. И тем сложнее быть его деканом. — Эм, — вдруг вспомнил Гарри, — а вы говорили, что и вашей семьи коснулась война с Волдемортом? — Когда Волдеморт искал один мощный артефакт… какой — узнаете из седьмой книги — он рыскал по всей Европе, и в том числе — он побывал у нас во Фран… ой, проговорился. Ну да, я француз — то есть частично, на самом деле. Бабушка по отцу британка, но это вы уже знаете, а дедушка с маминой стороны еврей. А папин папа и мамина мама — они да, французы, — так вот, Волдеморт скрыл настоящее имя, и назвался Элвисом. Меня это даже повеселило — благодаря маме, я ведь знаком и с маггловским миром, дедушка-маггл даже подарил мне его пластинку… — Чью? И что это за «пластинка»? — не поняли чистокровные. — Потом расскажем, — ответили те, кто до Хогвартса жил с магглами. — Если кратко — это знаменитый среди магглов певец. И у него была ещё такая прическа, — Гарри нарисовал и показал всем рисунок, — а теперь, представьте Волдеморта с такой. Все покатились со смеху. — Так вот, — продолжал Эм. И голос его звучал гораздо печальнее, и смех сразу прекратился, — поначалу это меня даже веселило, когда я читал статьи об этом в американских газетах, что британский артефактолог с таким именем приехал во Францию. А он выдавал себя именно за артефактолога. Но потом… Мой кузен Рюфен… ушел и не вернулся. Потом его нашли мертвым. Того «артефактолога» видели в том месте, в то время. Видели, как он убивает. Но никто не пришел на помощь… А затем — хороший друг отца умер от укуса Волдемортовой змеи. — Да, неудивительно, что он завел себе змею. Он ведь змееуст. — Потом ещё было несколько смертей: и во Франции, и в других странах, где он тоже побывал… — Ох, — только и смогли сказать все. — Но мы спасём столько жизней, сколько сможем благодаря этим книгам. — Кто этот учитель, разговаривающий с профессором Квирреллом? — спросил он у Перси. — Ах, так ты уже знаешь Квиррелла? Неудивительно, что он так нервничает, это — профессор Снейп. Он преподает Зельеварение, однако ненавидит этот предмет — все ведь знают, что он хочет занять место Квиррелла. И он ужасно много знает про защиту от темных сил, я про Снейпа говорю, конечно. — Я не понимаю, с чего он взял. Как раз зелья всегда привлекали меня больше, хотя Темными искусствами я, не скрою, интересовался… но то, что я «ненавижу» свой предмет, вообще нонсенс. У меня потомственный Дар Зельеварения. По матери, разумеется. — А как, вы говорите, звали родителей вашей матери? — спросил Эм. — Джозеф и Роза Принцы, и бабушка — урождённая Нотт. — Да, это младшая ветвь Принцев, мой прапрадедушка — Арчибальд Принц — брат Джозефа Принца, но Эйлин была поздним ребенком — даже по меркам волшебников… И да, Принцы и Нотты потомственные зельевары. Кстати… Вы говорили, Северус, что они не любили вашего отца-маггла? Но почему тогда они нормально отнеслись к тому, что их правнучатый племянник — мой отец — женился на маггловской девушке? — Думаю, потому, что мой отец… мягко говоря… обижал маму и меня. Причина лишь в магии. Он к тому же много пил… Наверное, именно этим и заслужил он такое отношение. — И, наконец, я должен сообщить вам: в этом году коридор в правом крыле на третьем этаже закрыт для всех, кто не хочет умереть болезненной смертью. Гарри засмеялся, однако в этом он был одним из немногих. — Он серьезно? — прошептал он Перси. — Тогда я многое не понимал, а сейчас я хочу повторить свой вопрос. Он что — серьезно?! Он думал, что никто туда не полезет? Да тех же Фреда и Джорджа это бы только раззадорило! — В конце коридора находился портрет полной женщины, одетой в розовое шелковое платье. — Это и была Розита Гриффиндор. — Правда? — удивилась Гермиона. — А мы ведь ее Полной Дамой зовём. Ой, как неудобно… — Пароль? — сказала она. — Капут Драконис — ответил Перси, и портрет качнулся вперед, открывая круглую дыру в стене. Ладно, сейчас дочитаю и спать. Кто там следующий? — Джинни. Потом Гарри. — Наверное, он съел слишком много, потому что ему снился странный сон. На голове его был тюрбан профессора Квиррелла, который говорил ему, что он должен немедленно перевестись в Слизерин, потому что это его судьба. Гарри сказал тюрбану, что он не хочет в Слизерин — однако тот становился все тяжелее и тяжелее; он попытался его сорвать, но лишь натянул плотнее. Там был и Малфой, который смеялся, пока Гарри сражался с тюрбаном — но потом он превратился в этого крючконосого учителя — Снейпа — а его смех стал холодным и жестоким… — Стал, значит? А каким он был раньше, Поттер? Не помню, чтоб смеялся тогда в вашем присутствии. Знаете ли, у меня нет привычки смеяться без причины. — …потом — вспышка зеленого света и Гарри проснулся — в поту и дрожа. Он перевернулся на другой бок — и опять заснул, а когда проснулся следующим утром — начисто позабыл все, что ему снилось. Глава окончена. И да, Поттер, богатое у тебя воображение…