som nam bul

Бэкхён сжимает крепче пальцы на карте-пропуске, которая совершенно бесчувственно не открывает ему ход. Старшие уже отходят далеко, разговаривая о чем-то своем, даже не перепроверяя свое количество. Бэкхён еще раз проводит картой по замку, но снова ничего не происходит. Бён спешно опирается на турникет, едва ли не перегибаясь через него, набирает больше воздуха и — Хён! — кричит он, не думая, кого конкретно зовет, главное, чтобы хоть кто-то услышал. Но парни чуть ли не все оборачиваются. — Бэкки, — Чунмён быстро возвращается к нему, что делают и остальные. Бэкхён мог бы просто перепрыгнуть, но он не пройдет счетчик главного выхода, ведь в программе прошли лишь семеро. — Я не могу пройти, хён, — Бён в лишний раз, будто желая показать, что не врёт, проводит картой - ничего. Чунмён вздыхает, смотря на него с некой жалостью. — Значит, программа решила, что ты нам не нужен для этого дела. Оставайся, отдохни. В другой раз пойдешь с нами, — улыбается Чунмён, а Бэкхён вздыхает, потому что ему не хочется оставаться. Но остается только уйти. Чунмён возвращается к остальным, Минсок перехватывает его под руку. — Ты когда расскажешь ему? — спрашивает он. Чунмён качает головой, вырываясь. — Я не могу подобрать слов таких, чтобы он не испугался.

***

Но это происходит еще два раза, что на последнем заставляет парня плакать. Старшие обнимают его и говорят, что все потом образуется. Бэкхён бесится и убегает от них, бросая то, что они его выводят. И это по сути правда. Поэтому Чунмён находит в себе силы прийти вечером к младшему и все рассказать. Бэкхён недовольно забивается в угол кровати, отворачиваясь к стене. Чунмён садится на край его кровати и мягко проводит пальцами по голой ступне Бёна, но тот дергается. Чунмён складывает руки в замок, чтобы сдержать себя от желания трогать парня. — Бэкки, — зовет он, — я должен тебе рассказать, почему ты не проходишь? — Бэкхён молчит, но не выгоняет, как бы показывая, что он пока что будет слушать. — Ты же знаешь, что Исина перевели, — начинает Ким, вздыхая, — но это не так. Он попал в беду, очень большую беду... —Почему тогда сказали другое? Почему? — не выдерживает Бэкхён, оборачиваясь к Киму, — почему я не знал? — Никто не знал, только начальство и мы с Минсоком. Нам запретили говорить. — Что вам еще запретили говорить? — язвительным тоном спрашивает Бэкхён. Чунмён ловит его за руку, крепко сжимая. — Что Исин твой рыцарь, — он говорит это на выдохе, съедая последнее слово, но Бэкхён и без этого все понимает. Исин его рыцарь. Черт возьми. Ни у кого из команды нет рыцарей, даже никто ими не является. Но Бэкхён видел это у других. Видел, как рыцари смотрят на своих подзащитных, как без рыцарей они гаснут. А еще, он видел, как смотрит на него Исин. — Я не могу пройти без него? — это больше утверждение, но все равно вопрос. Озвучивать это страшно. Чунмён кивает. Сила Бёна переходит в сон, если рядом нет Исина. Но он всегда был рядом, потому то и никто этого не знал. А теперь - Бён бесполезен. — Что с ним?— Тебе не будет больно? — грустно улыбается Ким. Бэкхён делает самые страшные предположения, набирает воздуха в легкие и качает головой: ему нужно знать. — Он жив, — Бэкхён выдыхает, — но с ним что-то не так. Мне сказали, что у него какой-то сбой в сознании. Но это выглядит так, словно в нем слишком много тьмы. Я не знаю, что именно с ним случилось. — Я...я могу его увидеть? — спрашивает тихо-тихо Бэкхён. Чунмён гладит его ладони своими пальцами. — Нельзя тебе этого, но я проведу ночью, — обещает Ким. Бэкхён загорается некоторым воодушевлением, но без явности.

***

Чунмён выполняет свое обещание, идет будить Бэкхёна, но тот явно был на низком старте. Он натягивает длинную кофту, путаясь в рукавах. Чунмён замечает, как трясет парня, но решает не делать замечание по этому поводу. Чунмён у них лидер, его карты открывают все двери, поэтому нет ничего удивительного в том, что он открывает вход в лабораторию. Идут они быстро, тихо и оглядываясь чуть ли не каждый раз. — Только...не сходи с ума, — предупреждает Ким и пропускает Бёна в комнату для наблюдения. Исин в комнате за стеклом, простой и почти пустой. Он сидит на кровати, прижимая к себе ноги. Бэкхён подлетает к стеклу, трогая его ладонями. Со стороны Исина там темное зеркало, он не заметит людей в наблюдательной комнате. — Он обычный? — удивляется Бэкхён. Но потом замечает черные разводы по полу и стенам комнатки, более четкие разводы на покрывале кровати. Чунмён качает головой. — Приглядись. Бён не успевает ничего сказать, как Исин дергается и поворачивается к ним, смотрит, будто прямо на Бёна, хотя явно не видит его. — Он может нас увидеть? — шепчет Бэкхён. — Нет. Но мне кажется, он чувствует твое присутствие, — и будто в подтверждение слов Чунмёна, Исин поднимается с места. Его движения выглядят так, словно кости все мягкие-мягкие. Его прям дергается в разные стороны. Он становится очень близко к стеклу, прикасаясь к нему лбом и смотря на Бёна. И тогда Бэкхён замечает, что глаза его рыцаря черные, что даже белки тоже. И кожа, точнее полосы вен под ними. — Это тьма, — говорит уверенно Бэкхён, — яд в душе. — Ты уверен? Сказали, что это рана, — удивляется Чунмён. Бэкхён пожимает плечами и прижимается к стеклу, будто бы лбом ко лбу Исина. К нему тянет, Исина к Бэкхёну - тоже. — Это же тьма, — ищет адекватный ответ Бён, — от ее яда нельзя избавится, ну, так считают. Управление боится говорить, что это безвыходная ситуация. Искать ответ они будут долго, а пока они ищут... — Исин медленно умирает изнутри, — заканчивает за него Ким. Бэкхён даже кивнуть не может, потому что ему больно. Очень. И взгляд Исина говорит о том, что времени очень мало. Что все уже очень плохо. И Бэкхён, что совершенно не чувствует своей силы, понимает, что их связь уже считает Исина мертвым. — Я найду способ его вытащить, — говорит уверенно Бэкхён, отталкиваясь от стекла и направляясь к выходу. Чунмён смотрит, как Исин грустно сводит брови и проводит рукой по стеклу. — Можно ли было бы все изменить одной решимостью.

***

Их станция является местом перехода в разные миры. А служащие станции являются стражами этих самых миров, следят за порядком. Их отправляют в разные места, потому и нужны пропуска. Кого попало не выпустят, уж тем более не впустят. Пройти можно в любое измерение, если есть на то повод. И команду, в которой Бэкхён еще и самый младший, собрали с разных миров, потому они все разные. Рыцари были чем-то особенным, но о них не объявляли, даже не объясняли толком. Своим рыцарем команда называла Чонина, но тот таковым не являлся. Чонин их хранитель, их связь. Поэтому для Бэкхёна очень удивительно слышать про кого-то из них как рыцаря. Тем более своего.— Мой, — шепчет он сам себе, прикладывая руку к груди. Сердце дурное, бьется резво, под тонкой кожей, натянутой тонкой сияющей сетью. Они с Исином из разных миров. И та же кожа, которая у Бэкхёна тонкая и бедная, у Исина она плотная, горячая и слегка золотом обцелованная. Он похож на Чонина чем-то, только последний немного сильнее физически и на его шее тонкие, словно в молоке вымоченные, чешуйки. Разница миров. Из-за того, что у них очень много разных отношений, то и много знаний о них. Бэкхён просиживает в библиотеке часами, чтобы найти хоть что-то про рыцарей и их связи. У Бэкхёна автономный пропуск, позволяющий передвигаться по станции без проблем. Бён ответа на свой вопрос не находит, но узнает довольно много про связь между рыцарем и его подзащитным. Уговорить Чунмёна еще раз пройти в комнату для наблюдения - легко. Но заставить его пустить к Исину - адовая сложность. Бэкхён с самым страдающим видом изворачивается и скулит, как бы показывая, что Ким не имеет права отказаться, ведь от этого будет еще хуже. Чунмён недовольно вздыхает и с опаской подходит к двери в комнату, где управление держит Чжана. Проводит картой по входу и серьезно смотрит на Бэкхёна. — Если с тобой что-то случится... — Он не сможет мне ничего сделать, хён, — перебивает Бэкхён, мягко улыбаясь. Свою уверенность хочется передать и другим. Он знает, точнее, слышал, что рыцари, даже если им стереть память и сделать куклами в чужих руках, не смогут навредить своим подзащитным. А Исин - целитель. Он физически ничего не сможет провернуть. — Бэкхён, — строго выпускает Ким, — если он хоть как-то навредит кому-то из нас, из нашей команды, то меня под трибунал потянут за вольности, а его казнят. — Что! — и тут у Бэкхёна опускаются руки. Он верит в то, что говорят про рыцарей. Но всё же, с тьмой он знаком лучше, чем со связью. И вариант, где всё кончится плохо - вполне реальный вариант. Приходится задержать дыхание. Чертова тьма. Почему именно эта проблема? — Ты всё еще уверен? — уточняет Чунмён. Бэкхён жмурится, задерживает дыхание и пытается понять самого себя для начала. Перед глазами плывет воображение с самыми худшими вариантами. Если что-то пойдет не так, то это реально может кончиться казнью. Но если Бэкхён не проверит, то тьма может сожрать душу Исина до самого основания. — Уверен, — выдает Бён. Из всех вариантов: будет лучше, если Исин навредит Бэкхёну и об этом никто не узнает, нежели, если Бэкхён не справится с основной проблемой. — Иди, — обреченно произносит Ким и открывает Бэкхёну дверь, пропуская внутрь. Требуется пару секунд, чтобы собраться, и такая же пара, чтобы пройти внутрь. Исин лежит так, как обычно спит, но он во все глаза смотрит на Бэкхёна. Чернота вен, белизна кожи и тяжелое дыхание. Ему очень тяжело всё это переносить. А Бёну страшно. — Исин? — зовет он, хотя где-то в душе понимает, что это не имеет смысла. Но Исин неловко дергается и поднимается, пару раз всё равно падая обратно. Тьма всегда являлась обыденностью в мире Бэкхёна, потому жители этого мира умели с ней бороться, а у поколения, к которому относится и сам парень, вообще иммунитет к ней имеют. Есть даже теория, что они просто носят в себе часть тьмы, потому и не могут ей заразиться. Но это относится только к миру Бэкхёна. А для кого-то нового тьма являлась смертоносной болезнью. Ты никогда не увидишь и не почувствуешь ее заранее. Ты даже можешь просто дышать, а она уже проберется в твою душу. А потом начнет расти внутри и забирать твои силы. Победить тьму как болезнь могли только бабочки из света. Но их могли создавать только жители мира Бэкхёна. И помогать эти бабочки могли только им. Остальных ждала медленная и мучительная смерть. — Исин, — выдыхает Бён, когда Чжан подходит слишком близко. Это заставляет выставить руку немного вперед, чтобы упереться ладонью в тяжело вздымающуюся грудь. Исин смотрел сквозь него, словно пытался увидеть его душу. Свои руки к тонкой шеи тянул и мягко, едва ощутимо сжимал. Бэкхён чувствовал, как страх душит изнутри, хотя Исин даже не нажимал с силой. А еще понимал, что Чунмён сейчас с ума сходит, явно не зная, что предпринять. — Ты не сделаешь этого, — неуверенно проговаривает Бэкхён, но Исин никак не реагирует на слова. От этого хочется плакать. Бэкхён совершенно бессильный против всего, если у него нет Исина. И помочь Исину может только сила Бёна (чисто теоретически), но ее нет же. Совсем пустота. Никакого ощущения хоть чего-то внутри. — Убей меня, — хрипит Исин, ласково поглаживая пальцами кожу Бэкхёна, слегка опуская к ключицам, острым почему-то, про которые всегда шутил в стиле "можно чай пить". Бэкхён часто моргает, не понимая ничего, будто его очень больно ударили по голове. — Что? — Ты всё слышал, — безучастно говорит Исин, всё равно продолжая куда-то мимо смотреть, — ты же знаешь, что не поможешь мне. А я не смогу так долго быть в сознании, даже рядом с тобой. — А я смогу? — скулит Бэкхён, — что будет потом? — У тебя не будет силы... — У меня не будет души, Исин! — злится Бэкхён и ударяет кулаком, хоть и слабо, по груди Чжана. Тот болезненно вздыхает, но не пытается увернуться или даже отойти. — Ты часть моей души, Исин! Мне плевать на силу, но какой смысл во мне без тебя? — Не романтизируй, — Бэкхён четко слышит усмешку в его голосе, — я уже мертвец. А ты всё еще жив. Если ты знаешь про то, что я рыцарь, то ты должен знать еще много чего. Хотя бы то, что помимо того, что я даю тебе силу, ты даешь мне жизнь. И если я это начнет убивать меня в полной мере, то убьет и тебя. А если меня убьешь ты - останешься жив. — У меня иммунитет к тому, что поселилось в твоей душе. Забери этот чертов защитный барьер у меня и останься жив! — Бэкхён, — выдыхает Исин, наполняя одно это имя такой нежностью, что ощущается физически. И почему-то на плечи давит, заставляя немного присесть. А потом понимает, что чувствует давление одной руки на нижней точки шеи, а другой - на верхней. Даже не задушить его собрался, а просто сломать. И он это сделать если решится, то сделает - Исин знает, как нужно нажать, где надавить, чтобы тонкие косточки с треском разломались. Бён знает, что звать - бессмысленно, Чжан смотрит прямо в глаза. Нет, не он. А то, что управляет его сознанием. И оно собралось убивать. — Исин, — Бэкхён осторожно пытается оттолкнуть Исина от себя, — не трогай, — но вместо сопротивления, Исин просто падает, словно аккумулятор внутри него отключается. Бэкхён едва успевает подхватить его и уложить на кровать. А потом уходит, едва проглатывая страх, который Чунмёну показывать совсем не хочется.

***

Когда душа перестает воспринимать свою силу или теряет ее, есть способ вернуть ее на короткий срок. Смысл заключался в том, что никто не хочет умирать, потому душа перед лицом опасности даст немного силы. Душу в разнос пустить. И каждый знает, что это чертовски опасно. Бэкхён тоже знает. Но ловит Чонина за руку и выдает четкое: — Заставь Кёнсу убить меня! — чем пугает хранителя. Откровенное недопонимание во взгляде почему-то Бёна удивляет. Ах, да, он же не объяснил почему. Приходится постараться так, чтобы не затронуть тему Исина. — Он не согласится, — вздыхает Чонин, — да и потом, твоя сила вернется, наверное. — Чонин, прошу, — скулит Бэкхён. Он не может сказать о том, что его сила вернется только если вернется Исин. А чтобы вернулся Исин, нужна его сила. Замкнутый круг. — Бэкки, — вздыхает Чонин, явно готовясь сказать что-то такое, что попытается настроить на здравый смысл, что заведомо уже раздражает Бёна, — ты же понимаешь, если твоя сила не появится вовремя и не поможет тебе, Кёнсу просто тебя убьет? И ты должен понимать, чем это кончится для каждого из нас, — выдает он. А вот Бэкхён про это не подумал. Силы Кёнсу достаточно для того, чтобы убить Бэкхёна с одного удара. А убийство влечет за собой казнь. И это опасно. — Не попробуем - не узнаем, хён.— Надеюсь, ты понимаешь самого себя, Бэкхён.

***

Уговорить Кёнсу оказалось очень сложно. Долго и нудно. Тем более, что Чонин не горел желанием помогать, что заметил До сразу, но всё равно согласился выслушать. Долго отказывался, пока не взбесился. Чисто, чтобы доказать Бэкхёну его глупость, согласился. Достал защиту и бросил ее младшему, добавив тихое "кричи, если что". — Я неплохо бегаю, — пытается отшутиться Бэкхён, но Кёнсу окидывает его скептическим взглядом и натягивает перчатки на руки. — А я бегаю очень хорошо, — напоминает он. Бэкхён испугано улыбается и старается заведомо отойти подальше. Чувство самосохранения просит сдаться прямо сейчас. Но как и куда, если ему нужна сила? Минут через десять Бэкхён понимает, что идея у него отвратительная была. Кёнсу не бьет во всю силу, некоторые его удары не касаются даже самой кожи. Но очень больно. Слишком. Покалывает и не дает адекватно стоять на ногах. Тем более, когда До хватает за ногу и волочет по полу, чтобы неладно было. Бросает Бэкхёна и замахивается, чтобы ударить. Бён жмурит глаза и сжимается, а потом удивленно вздрагивает, когда ничего не происходит. Приходится открыть глаза, чтобы осмотреться. Кёнсу смотрит в совершенно другую сторону, будто там что-то есть, и не двигается с места. Бэкхён понимает, что это его. Обманный образ. Физически на человека свет повлиять не может, но создать иллюзию - запросто. — Да ладно? — удивляется Бэкхён, но его голос в чувства До приводит. Бён невольно взвизгивает и начинает убегать, спотыкаясь о собственные ноги. Остается добежать до Чонина и спрятаться за его спиной. Кёнсу не кажется настроенным враждебно. — Знакомый фокус. Но это всё, на что хватило твоего страха? — спрашивает прямо Кёнсу. Бэкхён пожимает плечами. Он не знает. И не знает, хватит ли этого на то, что он задумал. Но это уже что-то.

***

Бэкхён набирает воздуха в легкие и уверенно делает шаг в комнату. Чунмён сказал, что это последний раз, когда он идет на поводу у Бэкхёна. Бэкхён надеется, что получится всё с первого. Исин даже не пытается встать, когда Бэкхён подходит ближе. Слабость и мягкие кости, совершенно, словно пастила. Бён осторожно проводит ладонью по волосам Исина, стараясь привлечь к себе внимание. Тот едва открывает глаза и хмурится от света. — Решил согласиться? — усмехается Исин. Бэкхён даже не сразу понимает, о чем речь. Убить Исина. Точно, он должен бы согласиться. Но не в этот раз. — В моем мире тьма - обычное явление. Что-то вроде мелких порезов в твоем. Но иногда и мелкий порез может быть опасен, — пытается подобрать слова Бэкхён, — но если оказать вовремя помощь, то всё будет хорошо. И у нас даже есть лекарство... — Но оно действует только на вас, — напоминает Исин. Так он знал? Просто знал? И всё? Никаких попыток спастись? Если не попробовать, то можно все потерять. А нужно ли это? — Оно действует на наши души, — всхлипывает Бэкхён, не замечая, как слезы подкатывают к горлу, заставляя задохнуться, — и я отдам тебе всю свою душу, если нужно. — Мой удел - жертвовать за тебя... — Поэтому я должен помочь тебе. А потом, хоть зажерствуйся, — почти кричит Бэкхён. Исин сначала удивленно смотрит на него, а потом тихо, почти болезненно, смеется и кивает. Бён силком заставляет того сесть. — В случае чего, умирать - так вместе, — выдает Бэкхён и разжимает кулак, в котором кружатся маленькие бабочки из слабых, почти не горящих сгустков света. Силы у Бэкхёна впритык. Но хоть что-то. Прикрывает глаза и подносит руку ко рту, чтобы втянуть этих самых бабочек. Исин щурится, смотря на него, но у Бёна не особо много времени, потому он хватает Исина ладонями за лицо и целует. Так проще передать свою здоровую душу. А еще, что странно, Бэкхён ловит себя на мысли, что ему это даже нравится. Но перед глазами всё темнеет, что и держаться не за что становится. Так и нужно?

***

Бэкхён вздрагивает, кажется, изнутри. Открывает глаза и видит белый потолок. Хочется встать, но тело окутывает некоторая слабость, но Бэкхён находит в себе силы перевернуться набок. А потом понимает, что он не один. Исин мягко улыбается ему, хотя его улыбка и кажется вымученной, но такая настоящая. Бэкхён руку к нему тянет, будто не верит в реальность происходящего. Исин тихо смеется и руку ловит своей, сжимая пальцы. — Долго же ты, — улыбается он. Бэкхён невольно кивает. — Ты выглядишь плохо... — Ты бы себя видел, — смеется Чжан, но без всякой злобы. Бён думает о том, что ему хочется плакать, но он не должен, нет. Но Исин реально плохо выглядит. Темные круги под глазами, бледность кожи, худоба. Тьма действительно потрепала его. А еще… — У тебя волосы посветлели, — шепчет он. — А еще, во мне часть твоей души. То, что выгорели волосы - нормально. Спасибо тебе, смельчак, — Бэкхёну на душе тепло становится, потому что это переполняющее изнутри чувство. Хочется еще. — Ты помнишь? — Нет, мне хён рассказал. Но я горжусь тобой, Бэкхён. — Еще бы, — в шутку злится Бэкхён, но после улыбается, потому что даже злиться не может. Да и смысла нет. Исин садится ближе, мягко целует в лоб и убирает волосы с лица Бёна. — Моя очередь поднимать на ноги тебя, — говорит он, явно давая понять, что сейчас подлечит уставшую душу Бэкхёна. Тот потягивается и подставляется под теплые ладони. — Я уже заждался тебя, мой рыцарь.