Аллея слёз

      Лиза лежала на тёплой выжженной земле. Драконье пламя не пощадило ничто — трава и верхний слой почвы сгорели. Но так девочке было даже лучше — тепло и мягко. Лежать бы так вечно… Но рано или поздно всё равно придётся вставать. Нельзя тут оставаться… Тем более, что по земле разносятся чьи-то тяжёлые шаги. Лиза открыла глаза. По полянке туда-сюда ходил Константин, раздражённо размахивающий мечом. Рядом стояла девочка в платье XVIII века и в парике. На вид ей было не больше двенадцати. Интересно, кто это? И почему она так одета? Вроде как XXI век на дворе…       — Ты по-прежнему уверена, что нам не стоит её будить? — рыцарь Снов воткнул лезвие меча в землю.       — Само собой.       Этот голос был Лизе был незнаком, но внушал страх. Кажется, девочку похоронили заживо, причём без гроба, она пролежала лет восемь, а потом восстала из мёртвых.       — И почему же? Мы всяко её не разбудим, ежели она не захочет. Законы снов есть законы снов… Тебе ли этого не знать?       — Я знаю… Но попробовать-то стоит! Вдруг Лиза к нам прислушается?       Лизка приподнялась.       — Очнулась?       — Г*азумеется… Где я? И что тут пг*оизошло?       «Девочка XVIII века» разжала губы:       — Ты в своём сне.       — А вы кто?       — Меня зовут Анна.       — Моя младшая сестрёнка, — пояснил Костя. — Вздорная, старомодная и просто неприятная девушка.       — Костя! — девочка кинула на него взгляд пустых глазниц.       — Та пошутил я, пошутил, — отмахнулся тот.       — За такие шутки…       — Что тут пг*оисходит?       — Ничего особого. Семейные разборки… Как при жизни, так и после смерти выясняем отношения, — пояснил Костя.       — То есть кое-кто так и не сумел понять, что семья ценнее всего.       — Ань… Я не хочу снова с тобой спорить. Для меня семья никогда не была ценна.       — Интег*есно, почему же?       — Лиз… А ты смогла бы полюбить тех, кто никогда не считал тебя собакой?       — Не считали? — взорвалась Анна. — Да что ты говоришь?!       — Ань… Я прекрасно помню, как ко мне относился отец. Вся его любовь была направлена на Силу. Из него папа надеялся вырастить преемника… А я… Как вскрылось, что у меня врождённая склонность к диабету, отцу с матерью резко стало на меня наплевать. Я даже на еду сам себе зарабатывал, подпольно торгуя в школе самодельными татуировками. Воровал в магазинах жвачку и продавал её в полцены. Помню, чтобы я мог нормально добираться до школы, мне пришлось договориться с одним бомжом. Я кормил его готовыми обедами, которые тырил в супермаркете, а он взамен защищал меня. И всё это из-за врождённой патологии…       — Отец давал тебе карманные!       — Сорок рублей в неделю на маршрутку!       — А матушка? Ты так говоришь о ней, хотя…       Рядом появилась невысокая стройная женщина. На ней был офисный костюм, поверх которого на плечах лежал серый плащ. Чёрные волосы были уложены в узел на макушке, ресницы подведены, глаза обведены сурьмой, губы покрашены. Вообще она походила на типичную секретаршу.       — Костя, — тихо, с затаённой болью сказала она.       Константин упал на колени, лязгнув доспехами.       — Матушка! Но зачем…       — Ты сильно преувеличиваешь.       — Неужели? — парень не поднялся с колен, но его голос зазвучал горько и тяжело. — Вспомни, сколько раз ты избивала нас просто за то, что мы отказывались молиться?       — Но…       — Сколько раз ты запирала нас в чулане на ночь? В тёмном, сыром, холодном чулане! Я ничего не забыл! Сколько раз мы жрали смолу, потому что есть было тупо нечего?       — Костя!       — Чего вам?       — «Вам»?       — Да, Надежда… «вам».       — Но…       Костя встал с колен.       — Может, в идеале мы и были бы семьёй, но ты никогда не думала о нас.       — Не думала?       — Да. Матушка, не отрицай очевидного.       Повисло неловкое молчание.       — В общем, я теперь Рыцарь Снов и в семье не нуждаюсь, — жёстко закончил Костя.       Надежда отвернулась. Она прекрасно понимала, что сын не желает её видеть.       — Елизавета? Верно?       — Да… — Лиза окончательно перестала понимать, что происходит.       — Тебе пора вернуться в свою реальность. Эта принадлежит нам — призракам ушедшего прошлого.       — Ну, а если мне нечего делать в своей г*еальности?       — В смысле? Там у тебя отец…       — Но я пг*осто не хочу возвг*ащаться.       — И почему же?       — Я… боюсь.       — Чего?       — Того, что всё начнётся по новой.       — И что тогда?       — Я не выдег*жу ещё одной такой истог*ии.       — Выдержишь, — Костя положил руку в закопчённой помятой латной перчатке на плечо Лизе. — Я всегда с тобой… если хочешь.       — Если хочу?       — Да.       — В каком смысле?       — В прямом. Если ты не захочешь, я не приду.       — А если захочу?       — Тогда я появлюсь в ту же секунду. Правда, физически помочь не могу, но вот морально поддержать способен.       — То есть…       — Да.       — Ты читаешь мысли?       — Я ж у тебя в голове, — Константин коснулся шлема. — Компрене?       — Компг*ене…       — Ну и вот. Возвращайся.

***

      Лиза рывком поднялась с койки. Вокруг было темно, как в аду. Интересно, где она? Всё ещё в больнице? Или… И кто стоит возле неё?       — Дядя Бог*я?       — Лиза! — Борис повернулся к дочери. — А я уж боялся, что ты не очнёшься!       — Вы чем-то взволнованны?       — Если честно… да. Ловец ускользнул от нашего отряда.