Аллея слёз

      Мухтар нервно выругался, отбросив в сторону прочитанный отчёт по операции «Зелёная улица». Все захваченные живьём нынче упорствовали. Несмотря на все ухищрения «следствия имени Ловчего М. В.», не удалось узнать почти ничего. В общем, информации — кот наплакал. Да плюс ещё и Лейтенант временно вышел из строя — УЗИ выявило у него какие-то проблемы с сердцем. Он мог продолжать службу, но врач настоятельно рекомендовал пару недель побыть в тишине и покое.       — Проклятье… — Мухтар уронил недокуренную сигарету. — Проклятье!       Ситуация была почти что хуже некуда. И дело даже не в том, что не удавалось разговорить пленников. Рано или поздно они заговорят… или же познакомятся с богатой фантазией внутреннего инквизитора Мухтара. Уж что-что, а пытать и убивать детектив умел великолепно. Правда, удовольствия он от этого не получал. Но если требовалось, то сыщик не брезговал замарать руки в крови. Иной раз — по локоть, а то и вовсе по плечо.       Приоткрывшаяся дверь пропустила вышеупомянутого начисто остриженного Лейтенанта в поношенном домашнем коричневом халате. Он словно постарел на несколько лет, но вид имел довольно бодрый. Правда, посмотрев на упавшую сигарету, Михаил скривился. Он и сам бы покурил, но врачи запретили. Риск сердечного приступа у него и так был выше обычного.       — Убери, — попросил он.       Мухтар ногой сдвинул окурок под кресло. В отсутствие Карины он не убирался принципиально.       — Спасибо, — Лейтенант сел во второе кресло. — Выпить найдётся? Только не спиртного.       — Под столом фанта, — бросил сквозь зубы сыщик. Безалкогольные напитки детектив не признавал, однако всегда держал про запас пару бутылок газировки на случай если зайдёт Сила. Он не был трезвенником, но всё же почти не пил, так как Роза не слишком, мягко говоря, одобряла пьянство.       — Гуд… — Михаил вытащил из-под стола полулитровую бутылку апельсиновой газировки и одним движением скрутил крышку. — Под питьё легче думать.       — Думать? Ты что-то хотел сказать?       — Ну да. Плохие новости. Нас зажимают окончательно.       — Зажимают? Кто?       — Фиг его знает. Какие-то левые сволочи.       — И что?       — Анатолий со своими и мой отряд держат периметр штаба. Но вряд ли они простоят особо долго. И дело даже не в количестве нападающих… Уж больно они упорные. Да и огонь держат плотный.       — Ты ведь пришёл не только поэтому? — проницательно спросил Мухтар.       — Ну… короче, да. Но как ты понял?       — Пункт первый: просто так тебя бы из больницы не отпустили. Тебе надо было бы воевать с персоналом, чтобы оказаться выписанным раньше времени. Пункт второй: про мочилово мне бы сообщил Анатолий по рации.       — Тоже верно… — Лейтенант кивнул. — Лады, я пришёл по совсем другой причине.       — Выкладывай.       — Мне нужен твой совет.       — Слушаю.       — Я, видишь ли, не сегодня-завтра планирую уйти на покой. Не подскажешь, куда устроиться?       — Уходишь? — Мухтар не на шутку испугался. Оставаться без ценного союзника вовсе не входило в его ближайшие планы. Тем более, что готовилась нехилая заварушка.       — Видишь ли, с сердцем не шутят. А оно у меня с каждым днём всё слабже.       — То есть ты…       — Скоро сдохну. Если мне сердце не пересадят, — Лейтенант хрипло невесело рассмеялся.       — Тебе денег на операцию подкинуть?       — Не надобно. Я не хочу.       — Почему?       — Ну… Понимаешь, своё я уже отжил. И даже если спасу свой зад, то уже не буду счастлив.       — Уверен?       — Более чем. Я уже не рад тому, что живу.       — Не рад?       — Мои руки в крови по самые плечи. Я убил столько собак, что давно сбился со счёта. У меня даже есть своё собственное кладбище, на котором я похоронил свои жертвы. И там ровно пятьсот могил… Я часто бываю среди них, чтобы напомнить себе о том, что жизнь крайне хрупкая.       — И ты её не ценишь?       — Совсем. Тем более, что болен я почти что смертельно.       — Смертельно?       — Именно. Злокачественная опухоль сердечной мышцы — это приговор.       — Но ты…       Лейтенант покачал головой:       — Я и так уже несколько месяцев сдерживаюсь, чтобы не застрелиться.       — Могу тебе помочь, — мрачно буркнул Мухтар.       — В смысле?       — Самоубийство — самый страшный грех. А сдохнуть от рук врага не так уж и страшно.       — Врага?       — Ну да. Мы с тобой враги.       — Неужели?       — Кровная вражда — дело спокойное. А месть — блюдо, которое подаётся холодным.       — И что?       — И то. Я начал вражду ещё с твоим дедом. Он тогда попытался вогнать мне десять грамм свинца в башку, но безуспешно. Стоит ли говорить, что я ответил ему взаимностью?..       — Так ты…       — Не убил. Тяжело ранил в живот. Он потом чуть не сдох от перитонита. Но выжил, гад…       — А потом?       — Потом дело твоего деда продолжил твой отец… Правда, ему повезло меньше. Он рискнул напасть на меня ночью в моём доме, но не учёл, что я очень чутко сплю и всегда держу при себе пистолет.       — И?       — Я вогнал ему в голову весь магазин. А этой роже и одной пули хватило, чтобы расплескать мозги по стенке.       — Тогда убей и меня, — хладнокровно предложил Лейтенант.       — После. Помоги мне в моём расследовании… А потом твоя смерть будет быстрой и милосердной.       — Гуд.       — Кстати, а как же Лена?       — Лена?.. Ну да, — Михаил погрустнел. — Ладно… Ты что-то говорил про деньги на операцию?