Правильный выбор

Их первое свидание до ужаса неловкое. Оливер думает, что, пожалуй, стоило заткнуться прежде, чем из его рта вылетел бред о том, что он не разовый перепих и не позволит так с собой обращаться. И Флинт, что удивительно, ничего не сказал. Ухмыльнулся только. А уже через несколько дней прислал ему письмо с совой — какой идиотизм — отправлять письма в пределах одной школы, — в котором чёрным по белому говорилось о том, что на выходных Маркус приглашает его в кафе и не потерпит никаких отговорок. — Ну что, Вуд, нравится? Раздражающую привычку называть его по фамилии, и даром, что они вроде как в отношениях, из Флинта не выбить никогда. «Вроде как» — потому что Оливер боится думать о них в таком ключе, потому что это сопливо и как-то совсем не о них. Он кивает. Осматривается и благодарит Мерлина за то, что интерьер донельзя спокойный. Пастельные тона, умиротворяющая музыка, ненавязчиво окутывающая помещение, даже официанты, снующие меж столиков, не вызывают ощущения дискомфорта. — Мы вообще-то на свидании, Оливер, — по имени называет хрипло и несдержанно, заставляя его посмотреть на себя. И он опять пропадает. Теряет дар речи и адекватность в целом. Какое уж тут благоразумие, когда белоснежная рубашка, застёгнутая под самое горло, сносит тайфуном все приличные мысли. Его взгляд прикипает к шее Маркуса, к кадыку, ходящему вверх-вниз. Сучоныш, и когда стал таким красивым? — Ты в порядке? В дымчато-серых глазах — недоумение с беспокойством вперемешку. И Оливер улыбается ему тепло, чувствуя глупое и какое-то эфемерно правильное счастье. — Да, всё в норме. Ты просто очень красивый. И краснеет по ощущениям до кончиков ушей. — Спасибо, Олли. Опять это «Олли». Имя, которое он слышал от Маркуса всего однажды, на Рождественском балу, когда они оба танцевали с другими. И списал всё на пунш, но забыть, как в нём что-то перевернулось от непривычно мягкого голоса Флинта, так и не смог. Он доверяет выбор заказа Маркусу, не в силах соображать. И думает лишь о том, что считал дни, часы и даже минуты до этой встречи. А ещё не знает, что делать с чувствами, накатившими так внезапно. Потому что всего слишком много. Потому что это же Флинт. Флинт, которого он с первого курса называл горным троллем, измывался, язвил. В которого влюбился раньше, чем успел это осознать и принять. Приносят еду, и Оливер рад, что можно не создавать видимость деятельности, а действительно занять чем-то свой рот до того, как он снова ляпнет какую-то чушь. Маркус, явно отчаявшись услышать от него что-то, заводит непринуждённый разговор. Спрашивает о планах на будущее, и, как и стоило предположить, они сводят всё к квиддичу крайне быстро. Начинают спорить. Оливер забывает о неразборчивой круговерти из смущения, интереса и влюблённости, давящих в груди. Ввязывается в дискуссию, активно жестикулируя. И подписывает этим себя на пытку куда изощрённее, чем могло показаться. Разгорячённый спором Маркус — за гранью добра и зла, он в целом вылетает за какие-то измерения, шкалы и границы. От него идёт жар, когда он настойчиво втолковывает ему, что «Паддлмир Юнайтед» — не предел мечтаний. У Оливера тяжелеет в штанах. Он чувствует себя полным идиотом при мысли, что романтика ему ничуть не нужна, когда он хочет Маркуса. Когда это желание расплавляет мозги, обращает мышцы в желе, которое Перси трескает целыми тоннами, когда остаётся только эгоистичное, сильное, сокрушающее «хочу». И, вполне вероятно, в него вселяется какая-то нечисть, когда он снимает ботинок, подвигает стул ближе к столу и ступнёй скользит по ноге Маркуса, от чего тот замолкает и вздрагивает. Теперь смотреть ничуть не страшно. Смелость распаляет, и он наслаждается растерянностью Маркуса. Впрочем, через мгновение она сменяется возбуждением, разжигающих в его взгляде настоящий пожар. — Может, к Салазару романтику? — Наконец я слышу от тебя что-то дельное, Вуд. Они подрываются с места одновременно. Флинт тащит его за собой, петляя в просторных залах ресторанчика, и Оливер задумывается, а сколько же в нём помещений. Захлопывает дверь в комнатушку, в которой из мебели только диван с парой подушек, и на всякий случай шепчет заклинание. Оливер едва не рвёт на нём рубашку, открывая доступ к шее, сводящей его с ума весь вечер. Целует кадык, прикусывает, зализывает, наслаждаясь гортанными стонами Маркуса. И признаёт поражение, посылая принципы куда подальше. Их до ужаса неловкое первое свидание заканчивается фантастически прекрасно.