Сенгита Леса

Колбаса была давно доедена, а чая в котелке осталось всего на полчашки, когда я заметила, что Дар пришел в себя. Пришел, скорее всего, давно, поскольку отодрал и с интересом рассматривал кусок лейкопластыря. Увидев, что я обратила на него внимание, недовольно фыркнул: — Если ты всегда так беспечна, то я удивлен, что ты все еще жива. — И это твоя благодарность за помощь? Еще там я поняла, что ты хам. В следующий раз я подумаю, прежде чем тебе помогать. Дар поднялся не поморщившись. Оглядев лагерь, он увидел привязанную к дереву лошадь. — Ты почему не отпустила рутагера? — Я тебе что, конюх, что ли? Скажи спасибо, что привязала. Дар посмотрел на меня так, будто я только что сказала величайшую глупость в мире, но от комментариев воздержался. Подобрал с земли куртку, он осмотрел засохшие пятна крови. Затем вывернул на левую сторону и надел. Я с любопытством наблюдала, как он возился со зверем. То, что это не лошадь, мне стало понятно уже давно. Сняв со зверюги упряжь, он отпустил рутагера. Последний, не заставил себя долго упрашивать и немедленно скрылся в подлеске. Дар же направился к дороге. Его не было минут десять. Неожиданно вынырнув с другой стороны, он подошел к костру. — Солнце уже взошло. Если бы ты отпустила рутагера сразу, мы уже отправились бы в путь. — Если бы ты не отключился в дороге, мог бы отпустить его сам. Дар стоял рядом с костром, и рассматривал лагерь. — Откуда у тебя вещи? Ночью при тебе их не было. Мой новый спутник начинал мне нравиться все меньше и меньше. Вместо того, чтобы отвечать на мои вопросы, он постоянно задавал свои. Его любопытство начинало действовать мне на нервы. Я была совсем не готова раскрывать даже часть своей тайны. — Ты в этом уверен? — ответила я вопросом на вопрос. Дар посмотрел на меня более внимательно. В его взгляде вдруг появилась подозрительность. — Сегодня ночью к лагерю дважды подходили ирсы. — И что? — Тебя это не настораживает? — Сюда не сунулись и ладно, — отделалась я наугад нейтральной фразой, поскольку, кто такие эти «ирсы», даже не представляла. — Что ты делала ночью на кладбище? — не унимался Дар. — Это мое дело, ясно. И тебя оно не касается! — вспылила я и отчетливо поняла, что от такого спутника надо избавляться. Его подозрительность делала мое положение еще хуже. — И, знаешь что, — продолжила я, уже готовая с ним расстаться прямо здесь, — иди-ка ты своей дорогой, любопытный! Это, между прочим, тебя пытались оставить на кладбище навсегда. И, если бы не моя помощь, лежать бы тебе сейчас там! А может, следовало оставить тебя лежать, когда твой рутагер сбросил тебя на дорогу? Я потратила столько времени на то, чтобы промыть и перевязать твои раны, и не услышала от тебя даже «спасибо». Раз ты такой неблагодарный, то нам с тобой не по пути! Я отвернулась и принялась собирать свои вещи. Котелок, тренога, плед и, даже, пустая пластиковая бутылка полетели в рюкзак. Не став при нем убирать рюкзак в пояс, я взвалила его на плечо и направилась к дороге. С направлением я определилась быстро. Поднявшись на насыпь, я зашагала в ту сторону, куда ночью скакал рутагер. Отойдя метров на триста, я перекинула рюкзак сначала на руку, затем, невзначай, накрыла его полой плаща, и, через секунду, он занял свое место на поясе. Вот теперь можно шагать спокойно. Одно плохо, идти приходится прямо на солнце. Огромный оранжевый диск поднимался далеко впереди. Я шла, наверное, около часа, когда услышала за спиной голос. — Такими темпами ты доберешься до города только к вечеру. Я обернулась. Ну конечно, Дар. То ли я задумалась, то ли рутагер шагал бесшумно, но как он оказался сзади, я не услышала. — Твое какое дело? Сколько буду идти, все мое, — огрызнулась я. Вместо того, чтобы проехать мимо, Дар, вдруг, соскочил на землю. — Леса (надо же имя мое вспомнил), прими мои извинения, за оскорбление, нанесенное тебе, и мою благодарность за твою помощь. Он остановился прямо передо мной. И сейчас он был абсолютно серьезен. — Твои извинения приняты, твоя благодарность тоже. Будем считать, что никто никому не должен. А теперь, может, освободишь мне дорогу? — Дешево же ты ценишь мою жизнь, — усмехнулся Дар, но в сторону отошел. — Свою жизнь каждый оценивает сам, — бросила я, проходя мимо. Рутагер, действительно шел бесшумно. Когда Дар поравнялся со мной уже верхом, я заметила это в последний момент. — Ты всегда ходишь в таком виде? Тут мои нервы не выдержали: — Ты оставишь меня сегодня в покое, или так и будешь изводить глупыми вопросами?! — И совсем не глупыми. Во-первых, что б ты знала, ирсы не водятся в здешних лесах. Во-вторых, мне, в самом деле, интересно, куда ты деваешь свою сумку. А в-третьих, ты странно одета. Я много где бывал и видел тоже не мало, но такой наряд встречаю впервые. Тебе следует его сменить, если не хочешь, чтобы мы стали главной городской сплетней. Я удивленно посмотрела на Дара. — Мы? Ты собрался идти со мной? — Мне понравились твои слова. Каждый сам назначает цену своей жизни. Так как насчет твоей одежды? — Меня она вполне устраивает. А если она не устраивает тебя — найди мне что-нибудь другое. А там я подумаю. Дар только усмехнулся, но меня в покое не оставил. — Солнце уже высоко. Если будешь идти пешком, мы попадем в город только к вечеру. Может, все-таки, сядешь верхом? Тогда к обеду будем на месте. Я остановилась и взглянула на Дара. Похоже, он действительно решил идти со мной. Наличие рядом местного жителя, да и еще неплохого воина, избавило бы меня, в ближайшее время, от многих проблем. — Ты перестанешь заваливать меня своими вопросами? — Обещаю спрашивать только по-существу, — Дар вынул ногу из стремени и протянул мне руку, предлагая сесть сзади. Моя неуклюжая попытка забраться в седло, едва не стоила мне жизни. Ночью мне было некогда оценить шаткость конструкции. Но сейчас моя нога намертво застряла в хитросплетениях седла. Я дернула ее сильнее и потеряла равновесие. Дар поймал меня за локоть. — Ты никогда не ездила на рутагерах? — спросил он меня. — Нет, — огрызнулась я, вися как гамак между ним и седлом. — По-моему тебе лучше сесть вперед, — усмехнулся Дар. Резким движением он дернул меня вверх. Я вновь оказалась в седле, но воин, похоже, перестарался. Равновесия я не удержала и завалилась теперь на другой бок. Дар только этого и ждал. Подхватив меня под руки, он посадил меня перед собой, даже не спуская на землю. Дорога до города была утомительной. До этого момента мне ни разу не приходилось ездить верхом, разве что в парке на пони. Но там катают шагом и всего пару минут. А тут Дар пустил эту скотину в галоп. Рутагер не скакал, как лошадь, а скорее, бежал, как гепард, вынося вперед мягкие лапы. Неравномерные толчки его прыжков осложнялись еще и тем, что он, время от времени, заваливался в бок, корректируя прыжок прямо в полете. Уже через десять минут такой скачки я взвыла. А через полчаса Дар внял моим страданиям и остановил эту проклятую зверюгу. — Знаешь, я лучше пойду пешком. Так у меня есть хотя бы шанс не свернуть себе шею, — возмутилась я, встав на твердую землю. Не такая она и твердая, поняла я через пару секунд. Стоило мне сделать пару шагов, как утоптанная пыль дороги предательски закачалась подо мной. Я подалась назад, пытаясь сохранить равновесие, и тут дорога закончилась. На какие-то доли секунды я зависла между небом и землей, а через мгновение полетела в кювет. Мне повезло. Росший там кустарник хоть был и невысоким, зато цепким. Кубарем я летела всего пару метров, и тут же намертво застряла в его ветвях. Сообразив, что больше никуда не падаю, я решилась открыть глаза. Окружающий мир смотрел на меня как-то боком и чуть-чуть вверх ногами. Даже отсюда мне было видно, что Дар все еще сидел верхом и искренне пытался не смеяться. Получалось у него не слишком хорошо, и это меня разозлило еще больше. — Это все из-за твоей скотины! Лучше бы спустился и помог мне! Должно быть, он все-таки решил мне помочь, потому что уже приподнялся в стременах, чтобы спрыгнуть на землю. И тут рутагер прыгнул. Через мгновение Дар оказался на земле. Уже второй раз за сегодняшний день. Правда, в это раз приземлился он уже более удачно — на руки, и тут же перекатился в сторону. Через секунду он был на коленях, через две — на ногах. На дороге что-то происходило. Мне это совершенно не понравилось, и я отчаянно заработала руками, пытаясь освободиться. Затрещали, ломаясь, ветки. И я, наконец, сумела встать на ноги. Вот только зачем? Как только я попыталась выбраться на дорогу, на меня сверху прыгнул Дар, и мы снова покатились в те же кусты. Только в этот раз ими дело не ограничилось. Он быстро вскочил на ноги и потащил меня вглубь, подальше от дороги. — Что происходит? — взвыла я, но в ответ услышала лишь короткое: — Бежим! Бежали мы недолго. Уже через пару минут даже мне стало ясно, что за нами погоня. И отставать она не желала. Несколько раз воздух возле нас разрывался зловещим свистом. И, только когда что-то болезненно ткнуло меня в плечо, я поняла: в нас стреляют. — Нет, так просто мы от них не уйдем, — прошипел Дар, прижимая меня спиной к серому камню разбитого забора. Его лицо было бледным, а губы — поджатыми. Зато стального цвета глаза горели бешеным огнем. Надо же, я впервые заметила, что у него глаза серые. — Хорошо еще, что солнце взошло. Костра от них не дождешься, — грустно усмехнулся он и развернулся ко мне спиной. В обеих руках сверкнула сталь клинков. В этот раз нападавших было не трое, а намного больше. Выглядывая из-за плеча Дара, я насчитала не меньше десятка человек. В руках у них тоже были клинки, правда, только по одному. Они окружали нас широким кольцом, и, подходить пока не спешили. Воздух рассек злобный свист. Дар взмахнул клинком, и об стену ударились два обломка стрелы. И в этот момент я испугалась по-настоящему. Наверно я вскрикнула, потому что Дар вдруг тихо сказал: — Лучник у них всего один, и тот стреляет с насыпи. Он им не помощник. В воздухе повисло напряжение. Я стояла, облокотившись о стену, и тихо впадала в истерику. Ну почему?! Почему это происходит со мной?! За что мне все это?! Я ведь… Схватка началась неожиданно. Неожиданно для всех. Из соседних кустов вдруг выскочил рутагер и вцепился в одного из противников. Тот заорал, но ненадолго. Рутагер схватил его за горло, и крик оборвался сдавленным хрипом. — Кенра! — радостно вскрикнул Дар, и тут же выбил из чьих-то рук первый клинок. А дальше я уже ничего не видела. Кровь, хрипы, звон мечей, все это слилось в один одуряющий круговорот. Мир завертелся с бешеной скоростью, и я решила, что сейчас грохнусь в обморок. Впервые, в своей жизни. А потом были вопли. Настоящие вопли ужаса и серые тени, мелькающие на краю зрения. Бешеная карусель мира для меня остановилась в один момент, когда посреди этого безумства я явственно различила шелестящий стрекот. Время замерло, и я увидела готовое к прыжку странное создание. То самое, виденное мною ночью на могильной плите создание, похожее на изувеченную собаку. Мордеры, вспомнила я их название. Обессиленный Дар поднял мечи. Но в этом его действии, вдруг, появилась обреченность. Он как будто знал, что эту схватку он проиграет, но совсем опускать руки не хотел. — Все, — тихо прошептал он, и в ту же секунду я поняла, что зверь сейчас кинется. — Нет! — закричала я и бросилась на шею Дару, закрывая его полами плаща. О чем я думала? Наверно о том, что раз плащ выдержит удар меча, то и зубы мордеров его не прокусят. Вместе мы полетели на землю, а потом я просто отключилась. В себя я приходила долго и мучительно. Лоб и губы покрылись мелкой испариной, руки дрожали, а в желудке застрял тошнотворный ком. Я знала, что мне надо подняться, но делать это сил совершенно не было. Кто-то ласково повернул мне голову. — Я рад, что ты все еще жива, — улыбнулся Дар. — Подняться можешь? — Наверно. Не знаю. Я попробовала сесть, но в глазах, тут же, потемнело. Чтобы не отключиться снова, мне пришлось лечь обратно на землю. Дар присел рядом. — Тебе все равно придется встать. Я не смогу тебя нести. А отсюда надо уходить и быстро. Я собралась с силами и попробовала подняться еще раз. Хотя бы просто опереться на локти. Туман в голове немного рассеялся и, увиденная мною картина, едва не повергла меня обратно. В обморок. Вокруг валялась целая куча трупов. Даже не целых тел, а отдельных частей — рук, ног, голов. Все это напоминало гигантскую мясорубку. Я даже представить себе не могла, что так бывает. Дар тоже выглядел не лучшим образом. Правая рука висела плетью. Еще на нем было не меньше десятка новых порезов. Вся куртка, брюки и даже лицо в бурых кровавых разводах. И не поймешь: его эта кровь или чужая. — Это ты их? — жалобно спросила я. — Шутишь? Мордеры! — Дар кивнул головой, и я повернулась в ту сторону. Они сидели всего в десятке метров от нас. Небольшими группами по пять-шесть особей. Сидели и смотрели на нас. Молча. Без агрессии. — Зачем они тут сидят? — спросила я. — Это я у тебя хотел спросить. — А я откуда знаю? — тихо возмутилась я. — Я этих тварей впервые вижу! Дар внимательно посмотрел на меня. — Они отошли совсем недавно. А пока ты была без сознания, мне они даже подняться не дали. Так что, похоже, дело в тебе. — Пошли отсюда, а? А то мне сейчас плохо будет. — Ты права, отсюда лучше уйти. Мы осторожно поднялись на ноги. Ничего не случилось. Мордеры как сидели смирно, так и остались сидеть. Медленно, стараясь не поворачиваться к ним спиной, мы с Даром начали отползать от места схватки. Шаг, второй, третий. Нет, никто не думал нас преследовать. Поэтому, как только кусты скрыли от нас стаю, мы ускорили шаг. Хорошо идти было недалеко. Уже через несколько минут мы увидели впереди высокую насыпь дороги. А на ней, у самого края обочины, лежал рутагер. — Кенра! — позвал его Дар. Рутагер поднял голову и вскочил на ноги. Но даже отсюда было видно, что стоять ему тяжело. Задние ноги животного повело в сторону. И, немного постояв, рутагер снова лег на дорогу. Откуда у Дара появились силы — непонятно. Но он двумя прыжками взлетел на насыпь и присел рядом с Кенра. Обо мне, конечно, никто и не подумал. Так что пришлось мне вставать на четвереньки и лезть наверх самой. — Он ранен, — тихо сказал Дар, когда я подошла к ним. — Теперь ему каждый шаг дается с болью. — Он умрет? — Нет. Стрела попала в бедро. Плохо только, что наконечник обломился. Внимание Дара привлекла вереница повозок, медленно тащившихся в город. Они были еще очень далеко. Но Дар все равно насторожился. — Надо уйти с дороги. Нам лучше на глаза не попадаться. Тут я была с ним полностью согласна. В ста метрах отсюда лежат больше десятка трупов. А мы выглядим так, как будто сами их и положили. Не знаю, как тут относятся к насильственной смерти, но объясняться по этому поводу я не хочу. Ни с кем. — Можно разбить лагерь на той стороне, — предложила я. — Нет, дойдем до ближайшего ручья. Их тут много в округе. — А как же Кенра? Ты же говорил, что он ранен? — Ничего, он справится. Пойдем! — велел Дар, аккуратно потрепав его по шее. Рутагер поднялся и, хромая, отправился за нами следом. Мы быстро перешли дорогу и спустились с другой стороны насыпи. Редкий лесок встретил нас запахом трав и шорохом опадающих листьев. Надо же, а здесь оказывается осень. А я за всей этой утренней беготней и не заметила. Дар обнял Кенра одной рукой за шею и что-то тихонечко нашептывал на ухо. Рутагер стоял спокойно, и только фыркал время от времени. Когда он отпустил Кенра, тот медленно зашагал вперед, временами принюхиваясь то к воздуху, то к земле. Лес вокруг был не слишком густой. Мы легко двигались между невысоких деревьев, почти не встречая преграды. Кенра умело выбирал путь, и нам оставалось только шагать следом. Через двадцать минут я уже хотела было предложить отдохнуть, но, взглянув на своих спутников, передумала. Нам всем было тяжело. Кенра рыскал, выбирая дорогу, и все сильнее и сильнее припадал на раненую лапу. Его уже начало заносить в сторону, но он вставал и все равно шел вперед. Не лучше было и Дару. Его правая рука плетью висела вдоль туловища. Темные волосы, собранные в хвост, слиплись от крови. Лицо посерело, а тонкие черты лица заострились, сделав его похожим на хищную птицу. Он все чаще облизывал пересохшие губы, и я вдруг подумала, что у него начался жар. Глядя на все это, я решила, что если мы сейчас остановимся, то эти двое уже не встанут. Поэтому я лишь вздохнула и, молча, пошла дальше. Местность потихоньку стала меняться. Деревья стали выше, а трава гуще. Но самое интересное было то, что посереди леса стали появляться, неизвестно откуда взявшиеся, валуны. Они были самые разные: от сравнительно небольших, размером со стол, до огромных — высотой под три метра. Теперь мы уже не просто шли, а продирались сквозь низкий, по колено, кустарник. В какой-то момент я поняла, что мы идем под уклон. Еще десять шагов, и шедший впереди Кенра вышел из леса на поляну. Пройдя еще немного, он остановился, а затем просто лег на землю. Рядом с ним опустился и Дар. Подойдя к ним, я вдруг замерла от восторга. Деревья остались в десятке метров позади. Скальная порода здесь вышла к самой поверхности. Слой почвы под ногами был очень тонкий, и зацепиться растениям было не за что. Особенно хорошо это было видно отсюда. Прямо передо мной, всего в полушаге, скала обрывалась вниз. Тут было не слишком высоко — метров двадцать. Зато каменная стена была ровной, как будто спиленной. На этом гладком камне не росло ничего, кроме редких травинок. А там внизу почва была совершенно другой. Деревья росли высокие, раскидистые, но уже потерявшие часть своей листвы. Отсюда сверху были видны только их кроны. Они казались так близко, что до них хотелось дотянуться рукой. Справа от меня, по каменистому ложу, резво бежал мелкий ручеек. Он весело скакал по камням и, разбежавшись, прыгал вниз игристым водопадом. Здесь мы и остановились. На треугольной поляне между лесом, ручейком и обрывом. Дар первым делом осмотрел Кенра. Затем достал свой нож и принялся вытаскивать застрявший наконечник. К моему удивлению рутагер не пытался ему помешать. А только спрятал голову в лапы и, временами, порыкивал оттуда. Я невольно начала испытывать уважение к этой животине. С чего вдруг? Просто мне однажды пришлось вытаскивать занозу из кошачьей лапы. Так вот, мой ласковый и ленивый Барсик в долю секунды вспомнил о своем диком происхождении. Несмотря на боль в лапе, он умудрился мне так располосовать когтями руки, что я не выдержала и замотала его в свой махровый халат. И только после этого, скрученный по всем лапам и засунутый подмышку, он, наконец, сдался. Но даже в таком положении умудрялся на меня рычать и иногда шипеть. Дар возился недолго. Уже через пару минут он встал и вытер пучком травы окровавленный нож. Тем временем Кенра причудливо извернулся и принялся вылизывать рану. Дар направился к ручью. Воспользовавшись тем, что Дар ушел умываться, я достала из пояса свой рюкзак. Есть хотелось невыносимо. Голод пересилил даже усталость, заставив меня встать и набрать сухих веток. Хорошо лес был совсем рядом. И уже через десять минут на поляне запылал костер. Вынув из креплений, я разложила и закрепила над костром треногу. Наверх поставила котелок, куда вывернула две банки «завтрака туриста». Содержимого получилось не так много для двух голодных человек. Поэтому я плеснула туда еще пол-литра воды и добавила банку тушенки. Пока содержимое котелка медленно закипало, я расстелила на земле плед и с наслаждением растянулась на нем, грызя сухарь. Дар вернулся через минут десять. В его облике мало что изменилось. Разве что на лице больше не было запекшейся крови, Да с мокрых волос, по-прежнему затянутых в хвост, капала вода. Увидев на поляне, разбитый мною, лагерь, он в первую минуту даже растерялся. — Меня не было совсем недолго, а у тебя уже готов обед. И действительно, содержимое котелка уже закипело. И теперь «завтрак туриста» вперемешку с тушенкой издавал чудесный аромат. Я встала и сняла котелок с костра. Кроме него из посуды у меня была только глубокая стальная миска. Зачерпнув ей воду из ручья, я начала прилаживать ее над огнем. — И когда ты успела все это: развести огонь, приготовить еду. Рассказывать Дару про спички и консервы я не стала, лишь тихо усмехнулась. — Если хочешь узнать все мои секреты, тебе понадобиться больше времени. Идем есть, пока все не остыло. И, только когда он присел у костра, я разглядела на нем мокрую куртку. Должно быть, он попытался ее отстирать, потому что крови на ней больше не было. Хотя выглядеть лучше она от этого не стала. Но самое страшное было то, что он так ее и надел — мокрую! И это притом, что на улице было градусов пятнадцать. Да и со штанами, похоже, все то же самое. — Ты что, с ума сошел! — возмутилась я. — Ты зачем мокрое на себя надел? Тебе мало ран, хочешь еще воспаление легких получить? — Ничего другого у меня нет, — глухо ответил Дар, протягивая к огню озябшие руки. — Давай, снимай, я тебе сейчас что-нибудь найду. Я вернулась к расстеленному пледу и подняла его, отряхнув от земли и листьев. — Вот, накинь хотя бы это. По крайней мере, сухой и теплый. Снимать куртку он не спешил. Но, все же, через пару минут сдался. — О боже! — вырвалось у меня, когда я увидела Дара. Ночью я не оценила весь ужас полученных им ран. Зато сейчас, при дневном свете мне представилась полная картина. Больше всего порезов было на руках, Но досталось и всем остальным частям тела. Но хуже всего выглядела вчерашняя рана на плече. Ее края разошлись, а кожа вокруг покраснела и воспалилась. — Тебе не стоило на это смотреть, — резко заметил Дар, заворачиваясь в плед. В замешательстве я пребывала недолго. Сообразив, что ему сейчас гораздо хуже, чем мне, быстро направилась к рюкзаку. Бинт у меня остался всего один. Поэтому покопавшись в одежде, я решилась пожертвовать одной из футболок. Забрав аптечку, ножницы и воду, я вернулась к костру. — Сначала раны, потом обед, — объявила я и присела рядом. Дар повернул голову и, некоторое время, с интересом изучал мое лицо. Но возражать не стал и, молча, сбросил плед с плеча. В этот раз я возилась с ранами куда дольше. Когда я закончила, «завтрак туриста» успел уже остыть, а вода в миске наоборот закипеть. Ветки прогорели, и костер начал гаснуть. Я собралась уже опять топать за дровами, но Дар остановил меня: — Сиди, я сам принесу. Вернулся он быстро. В руках полная охапка сучьев, а поверх нее горсть засохших бурых листьев. Дрова он сложил рядом, а вот листья закинул в миску с кипятком. Вода в ней тут же стала насыщенно-янтарного цвета, и от костра поплыл одуряющий аромат меда и пряностей. «Завтрак туриста» ушел на раз-два. Мне досталась моя же ложка, а вот Дар неплохо справлялся ножом. Он у него, похоже, на все случаи жизни: и хирургический инструмент, и аргумент, и столовый прибор. Закончив с едой, я принялась за чай. Кружка у меня была тоже только одна. И я, без зазрения совести, забрала ее себе. А вот Дару я плеснула чаю в алюминиевую крышку от термоса. — На, держи, — протянула я ему. Дар перестал есть, и как-то странно на меня взглянул. — Ну, держи скорей! Она же горячая! — возмутилась я. Он взял у меня из рук импровизированный стакан и так и остался держать его на вытянутой руке. Избавившись от обжигающего пальцы металла, я преспокойно сделала первый глоток, и только тут поняла, что что-то не так. Нет, местный чай из листьев был по-настоящему вкусный, а вот Дар, почему-то, смотрел на меня в упор. — Не хочешь поставить кружку на землю? — вдруг спросил он. Настала моя очередь удивляться. — А что, если я поставлю его на землю, чай станет вкуснее? — Нет, — почему-то смутился Дар. Но, тут же добавил: — Ты, ведь, впервые в Эльгери. И, наверное, не знаешь всех наших обычаев. При слове «обычай» я почувствовала подвох. — Я сделала что-то не так? — Да нет. Просто когда женщина подает питье мужчине из рук в руки, она предлагает ему остаться с ней. Поэтому стаканы у нас ставят на стол. Услышав такое, я выхватила у него из рук крышку и поставила ее на землю. Должно быть, на моем лице что-то промелькнуло, потому что Дар вдруг расхохотался. Правда, смеялся он недолго. — Прости, если я тебя чем-то оскорбил. Я тут подумал, что не только ты не знаешь моих обычаев, но и я не знаю твоих. — Мои обычаи проще некуда. Если мне что-то не понравится, ты об этом обязательно узнаешь. Ты мне лучше вот что скажи: здесь что, в порядке вещей бросаться с мечом на случайных прохожих? — Это ты о сегодняшнем нападении? Боюсь, они выбрали нас не случайно. — Значит, тебя все-таки хотят убить. И кому ты так насолил? — Есть у меня несколько догадок. Но с этим я разберусь позже. Сейчас мне надо добраться до моего отряда. — Так ты не сам по себе? Дар покачал головой. — Нам надо отдохнуть, потом пойдем на олвартскую дорогу. Там, не доходя до «западного тракта» есть постоялый двор. Переночуем там, а утром вернемся к Покою. — Зачем? — не поняла я. — Если я сегодня не вернусь в Миэлер, завтра отряд отправиться меня искать. — А почему мы сразу не можем пойти в город? — Время уже к обеду, да и Кенра ранен. Ему двоих не увезти, сам бы дошел. А пешком мы до закрытия ворот не успеем. Придется ночевать под стенами. А нас там ждут. — Весело, — фыркнула я. — Не успела и до города добраться, а уже в бегах. И ведь не меня же ищут! — И тебя тоже. — Дар, вдруг помрачнел и поджал губы. — Боюсь, они уже знают, что я не один. — Связалась я с тобой, в неладный час! — Жалеешь, что спасла меня? — ехидно усмехнулся Дар. — Что спасла — нет. А вот, что дальше с тобой пошла… Ну и что мне теперь делать, по твоей милости?! — Боишься? — тихо спросил он. — Нет, блин! Радуюсь! — Не бойся, эти шавки трусливы. Они только сворой на одного нападать умеют. Завтра встретим отряд, и в город войдем все вместе. На десяток воинов они броситься не посмеют. — Ага, а что я потом делать стану? Или ты так и будешь меня охранять? — А ты хочешь? — в голосе Дара скользнула игривая нотка. И тут я покраснела. Ненавижу себя такую! Я всегда краснею в самый неподходящий момент. Причем, не со стыда. Меня, вообще, смутить трудно. Зато, я краснею от собственного вранья. Это ужасно, но я совсем не умею лгать. И актрисы из меня не выйдет. Стоит мне только приготовиться сказать неправду, как я тут же становлюсь похожа на вареного рака. Вот и сейчас, как только я собралась сказать воину, что мне пофиг его охрана, и что я сама могу со всем справиться, как тут же и покраснела. Только он не знал об этом. И отнес мое состояние на счет своих слов. — Прости, Леса, бестактность воина, — отвел он глаза в сторону. Я уже было открыла рот, чтобы сказать ему, что я вовсе не… и что он… Но, почувствовала что опять краснею, и только фыркнула. — Ладно, давай отдыхать. Дар растянулся на земле, завернувшись в мой плед, с явным намереньем поспать. Кенра тоже куда-то пропал, и я оказалась предоставлена своим собственным мыслям. А их было не особо много. За последние сутки я спала только пару часов. Так что, подсунув под голову рюкзак, я накрылась плащом и не заметила, как уснула.