Сенгита Леса

Постоялый двор мы покинули на рассвете. Было, наверное, часов шесть утра. Солнца еще не было видно, но восток уже окрасился утренней синевой. Лес стоял темный мрачный и сырой. Ночью прошел дождь, и раскисшая грязь дороги противно хлюпала под ногами. Единственным, что меня спасало от утренней слякоти, был мой длинный плащ с капюшоном. Дар особо не спешил, поэтому мы спокойно шагали по дороге. Кенра умчался далеко вперед, и мы, вдруг, оказались предоставлены сами себе. — Дар, расскажи мне о себе, — попросила я. — А то ведь я даже не знаю кто ты. — Я тоже о тебе ничего не знаю… — Мне сложнее, я в этой стране чужая. Мне дома такое пришлось пережить, что я еще от каждой тени шарахаюсь. А ты предлагаешь мне открыть душу. Но ведь кто-то должен начать первый, или мы так и останемся в этом замкнутом круге? Дар ответил мне не сразу. Мы прошли еще сотню метров, прежде чем он заговорил. — Я родился далеко отсюда, на севере, в Олварте. Оружие я взял в руки еще до того, как начал ходить. А в девять лет мой отец решил сделать из меня воина. Это была его прихоть, меня тогда никто не спрашивал… Дар замолчал. Видимо, эти воспоминания не доставляли ему удовольствия. Он, вдруг, скривился. А потом продолжил уже более жестким голосом: — Он меня никогда не спрашивал. Он из тех людей, для которых существует только собственное мнение. Собственные интересы и собственные цели, которых он готов добиваться любыми способами и любыми жертвами. Зато он был достаточно богат, чтобы я мог позволить себе делать что захочу. — Ты не похож на избалованного сынка. — А меня баловать было некому. Свою мать я почти не знал. Она умерла, когда мне было четыре года. А ему было не до меня. Он нанял мне учителей, и посчитал свой долг исполненным. Всю жизнь он только и делал, что требовал. Требовал послушания, подчинения, уважения. Требовал, требовал, требовал! Превращая мою жизнь в служение его целям, даже не допуская мысли о том, что у меня могут быть свои. Поэтому я старался улизнуть из дома при первой же возможности и не появлялся, пока он не начинал стучать кулаком. Вот и в Миэлер я сорвался только для того, чтобы не сидеть в Олварте. Хотя вполне можно было послать кого-нибудь другого. Не думал, что эта поездка доставит мне столько хлопот. — Это два покушения ты называешь хлопотами? — И их тоже. Но, если бы я даже знал, что так будет, все равно бы поехал. Это лучше, чем терпеть его выходки. Видимо, Дар говорил об отце. Но за все это время он, ни разу, не назвал его отцом. Только так, обезличенно: «он». — Ты не любишь отца? Дар только искоса глянул на меня и криво усмехнулся. — Знаешь, я тоже думала, что родственников не люблю. А теперь, когда я всех потеряла, я плачу о них каждый день. — Мы никогда не были близки. Так что, когда он умрет, я плакать не стану. — А вот меня все любили, даже слишком. У нас в родне народу много было. Вот только у теток одни мальчишки родились. И на все это большое семейство девчонка была я одна. Вот и баловали меня все. И родители и тетки и даже старшие братья. Все считали своим долгом меня уберечь, оградить, подстраховать, проверить, контролировать! Это было ужасно. Меня даже к подружкам отправляли под конвоем. А я так хотела быть самостоятельной. Знаешь, что было пределом моих мечтаний? Одеться и просто пойти погулять. Самой, без провожатых, без лишних отчетов, вроде: «куда идешь?», «с кем идешь?», «как пойдешь?». Так что когда я закончила учебу, то первое, что я сделала, выбрала себе институт подальше от дома. Родные были в ужасе, но, отпустили. Правда, ненадолго. Уже через год они прислали мне двоюродного братца. — Юношу в институт для девиц? — удивленно спросил Дар. — Для каких еще девиц! Для ученых! — Ты занималась наукой?! — Дар даже остановился и повернулся ко мне. — А что тебя так удивляет? Или у вас женщины ничему, кроме вязания, не учатся? — Почему только вязанию? Девушек учат и читать и считать… — Ага, — потянула я. — Дети, кухня, церковь. Ну уж нет, спасибо. — А чему учили тебя? Вопрос Дара поставил меня в тупик. Вообще-то я училась на биохиме. Вот только как ему это объяснить? — Меня учили понимать природу. Понимать все то, что нас окружает и контролировать это. — Понимать, что нас окружает? Это что понимать деревья, дорогу, небо? — И это тоже! Дар расхохотался. — Да здесь каждый умеет их понимать! Хочешь, я тебе расскажу о небе? Видишь, солнце не круглое встает, а по горизонту расплывается — значит, на Красном Перевале идет гроза. А у нас сегодня дождя не будет, хоть небо и затянуто облаками. А еще… А еще несколько минут назад он испытывал ко мне трепетное уважение воина перед наукой, то сейчас он точно решил, что его надули. Из его глаз вмиг исчезло почтительное выражение, уступив место ироничному разочарованию. Он продолжал хохотать, а я разозлилась. Его снисходительный тон разбудил во мне страшную силу, которую лучше не будить в женщине — чувство обиды. А, вместе с ним, и горячее желание отомстить обидчику. Стараясь сохранять спокойствие и серьезное выражение лица, я чуть отстала от него на полшага. Но, только для того, чтобы достать из кармана под плащом зажигалку. Она продолжала лежать в кармане ветровки еще с тех пор, как вчера днем я разводила костер в лесу. Крепко зажав ее в руке, я догнала Дара. — А что, — спросила я с задором, — здесь каждый и огонь умеет понимать? — А как же! Ведь огонь может принести не только тепло, но и смерть. Если хочешь, могу рассказать… — Тогда, расскажи мне вот что! — сказала я, и мой голос скрыл легкий щелчок механизма. Зажигалка надежно пряталась в крепко сжатых ладонях. И все, что мог видеть Дар, это язычок пламени, пляшущий над моими пальцами. Вот тут он застыл как вкопанный. Я продолжала удерживать клапан и огонь все горел. А вместе с огнем загорелся и взгляд Дара. — Так ты маг! Невероятно! Я знал, что они и среди людей рождаются, но чтобы магом была женщина — вижу впервые. Так вот почему на тебя мордеры не бросились. Я должен был сразу догадаться. — Ну, я не волшебник, я только учусь, — вспомнила я популярную присказку, незаметно убирая зажигалку обратно. И тут же погрустнела: — Нет, не учусь, отучилась уже… — Ну почему? Ты ведь можешь найти себе учителя среди урган. Если, конечно, не боишься уйти за луной. — Причем тут луна? — удивилась я. Хоть я и не поняла, что имел ввиду Дар, но голову наверх подняла. Восток уже совсем посветлел и, скоро, должно было показаться солнце. Его первые лучи пробились в небо, и в их, еще бледном свете, заходила первая луна. Она была большой, раза в два больше, чем наша. И совсем бледной: ее почти не видно было на фоне светлеющего неба. Вторая луна тоже уже заходила, но только на западе. Там, на еще совсем темном небе она светила ярко, и очень напоминала мне мою родную обычную луну. — Да, — тихо сказала я, — странно это видеть на небе две луны… — А сколько их должно быть? — удивился Дар. — Три, что ли? — Ну почему три? Там, где я родилась, была только одна луна. Она похожа на ту… — махнула я рукой на запад. — Только свет от нее был не сиреневый, а серебристый. А иногда, на восходе, она становилась огромной и оранжево-красной… Я отдалась своим воспоминаниям. Они унесли меня в мое прошлое, причем совсем недалекое. Всего лишь на какие-то полгода. — …я в тот вечер долго на луну смотрела. Мне все казалось, что по ней как будто рябь пробегает. А Леха на до мной все посмеивался. А на утро пришли Посланники. Они подожгли само небо. А пока оно пылало, забирали себе души. Так мой брат погиб, да и родители, скорее всего. Они, ведь, были в другом городе. Я так о них ничего и не узнала. Я бы тоже умерла. Меня Хранитель спас… А потом Посланники подняли мертвых. Ну они то тут были причем? Но мы с ним многих спасли. Я ведь «проводник», посредник между двух миров… Но, все-таки, мы победили. Мы зажали Посланников между рассветом и горизонтом. Впереди всходило новое солнце, и им некуда было деться. Только прорываться через нас. Это была ужасная бойня. Не знаю, как нам удалось остаться в живых. А потом небо рухнуло, и погребло под собой все, что осталось от моего дома. И пришло к нам солнце, но его мало кто увидел… Я повернулась к Дару и увидела его ошарашенный взгляд. Только тут я поняла, что именно я наделала. Ну кто, скажите, тянул меня за язык! Тоже мне догадалась блондинка рассказать «первобытному» человеку все ужасы Апокалипсиса! Хорошо, если мой рассказ он воспримет как шутку. Ну, или хотя бы, как бред чокнутой девки. А если он меня за ведьму примет? А если тут инквизиция существует?! Да и зажигалку ему не надо было показывать. Я же ничего не знаю про этот мир! Ситуацию надо было выправлять и срочно. — Ну ты даешь, Дар! У тебя глаза, как у мальчишки, который в первый раз увидел фокусника! Ты что, серьезно во все это поверил? Тогда тебе на нашу ярмарку надо, ты там еще не такое услышишь! — Так ты все это придумала? — Да повеселить тебя хотела. Уж больно ты серьезный, — фыркнула я и почувствовала, что снова краснею от вранья. Опустив пониже капюшон, чтобы закрыть свое лицо я продолжила: — Ну неужели ты думаешь, что в этом мире есть такое место, где может быть только одна луна? — Сколько бы ни было стран на земле, небо для всех одно, — задумчиво произнес Дар.