Сенгита Леса

Легенда Эльгери Далеко на Западе, там, где мир живых касается мира мертвых, где еще слышны голоса людей, но уже видны призраки скорби, лежит земля Теней. Три луны живут на той земле. Две из них, Эдина и Таи, каждую ночь отправляются в мир живых. Освещают они путь заблудшим путникам и забирают с собой души тех, кто почил в ночь. Третья же луна, Вела, уходит в мир мертвых. Одна она плывет по скорбному небу, и серебряный её свет дарит покой страждущим душам. И живут на земле Теней ни живые, ни мертвые, а призрачные ее обитатели. Не сеют они полей, а сеют они раздор среди людей. Ибо питаются они скорбью людской. Не ткут они полотна, ткут они сны и посылают их людям, Ибо надевают они надежды людские. Не растят они детей, а растят они тщеславие да гордость. Ибо те, кого губит надменность, пополняют их ряды. Каждую ночь приходят они в мир людей. И не одно из дел, творимых ночью, не обходиться без них. Шепчут они на ухо доносчикам, и покрывают делишки воров да разбойников. Продают они магам знания тайные, да способности особые. Но не только злые дела творят обитатели земли Теней. Приносят они сны людям, дабы даровать им покой. Согревают они сердца, зажигая в них любовь. И даруют семье детей, ибо только овеянный их дыханием, плод любви оживает. Много что могут они, а не могут только одного — жить среди людей. Ибо, хоть и Тени, да тоже смертны они. Коснется их утреннее солнце и развеет легким туманом. Поэтому уходят они с рассветом на Запад, чтобы следующей ночью прийти снова. А еще стоит на земле Теней замок. И замок этот не простой. Живут в нем не люди и не призраки. Живет в этом замке Покровитель. Единственный, кому подвластны древние силы. И имя ему Хотар. Подчиняются ему ветра, донося до ушей его все сказанное на земле. Склоняются перед ним горы, открывая ему богатства свои. И стоят в том замке Лунные весы, на которые приносят Эдина и Таи души тех, кто ушел за луной. Оттого и зовется тот замок Лунным. Не подвластен Лунный замок солнцу, а значит и жизни и смерти не подвластен. Бессмертны его обитатели. И прислуживают им духи, которым волей судьбы не добраться до мира мертвых. Много в Лунном Замке богатств. Но главное сокровище Хотара — его дочь, красотой затмевающая и луну и солнце. Нет ей равных ни на земле, ни на небе. А называют просто — Лунная принцесса. Не похожа она на других обитателей земли Теней. Оттого, что ходит она как по миру живых, так и по миру мертвых, не зная преграды. Не страшны ей ни серебряный свет забвения Велы, ни золотой свет жизни Солнца. Но скучно девушке в Лунном Замке, одной среди духов. Не подвластен Лунный Замок солнцу, и ничего не меняется в нем. Не растут цветы, не поют птицы. Поэтому редко улыбается Лунная принцесса, хоть и выполняют прислужники каждое ее желание. Никто не знает ее имени, ни люди, ни духи. Лучше всех сокровищ бережет Хотар эту тайну. Ведь знает он, когда станет ей совсем невмоготу, сбежит она на землю. Придет она ночью, вместе с луной, на землю смертных. И улыбнется она первому встречному, и протянет руку помощи страждущему. Но хватится бессмертный Хотар своей дочери и позовет ее по имени. И вернется тогда она в Лунный замок. Потому как имя ее есть заклятие силы невиданной! — Ты чего замолчал, — окликнула я Дара через пару минут. — Обиделся, что ли? — На что, обиделся? — А я откуда знаю. Идешь, молчишь, хоть бы слово сказал. — Я задумался, — ответил Дар и повернулся ко мне. Если честно, я боялась заглянуть ему в глаза. После всего, что я сдуру натрепала, я боялась увидеть в них ненависть или страх. Но, к моему удивлению Дар улыбался. Медальон регалий на груди потеплел, и я поняла, что ничего страшного не случилось. Может, он и в самом деле поверил в то, что мой рассказ шутка. Но, все же, мне стоит быть осторожней. Внезапно, Дар свернул с дороги в лес. — Эй, ты куда? — Дальше пойдем через лес. — Зачем? Дорога же есть. Я не спешила заходить в лес. Ночью прошел дождь. Конечно не ливень, но и он успел намочить и деревья, и землю. На дороге вода успела впитаться, а вот в лесу влаги хватало. И мне совсем не хотелось шагать по мокрым кустам и траве. Дар остановился через десять метров и обернулся ко мне. — Впереди, совсем близко, Западный тракт. Сейчас раннее утро и путников на дороге почти нет. На высокой насыпи мы будем, как бельмо на глазу. И если нас кто-то ждет, то он увидит нас гораздо раньше, чем мы его. — А как же Кенра? — зацепилась я за последнюю надежду пойти по дороге. — Он же убежал вперед! — Кенра нас найдет. Идем. Сказав это, Дар повернулся и пошел вглубь леса. Ну, а поскольку он, по-прежнему, нес мой рюкзак, мне ничего не осталось, как пойти следом. Мои самые худшие опасения сбылись уже через десять минут. Хоть длинный плащ и спасал от сырости, но только не ноги. Высокая трава, ветки кустов и, даже, низкорослые деревца, все было покрыто крупными прозрачными каплями утренней росы. Так что как бы я не старалась выбирать дорогу и поднимать ноги повыше, но уже через сотню метров мои джинсы были мокрыми по колено. — Чего ты идешь, как цапля? — рассердился Дар, глядя на мои выкрутасы. — Я себе ноги намочила! — И что? — Они мокрые!!! — Они уже мокрые. Так что выбрось из головы и шагай нормально. Я только тяжело вздохнула. Как бы мне не хотелось это признавать, но в словах Дара была доля правды. Глядя на его удаляющуюся спину, я вздохнула, и бросилась его догонять. Если честно, то если после этого ноги и стали мокрее, то не на много. Мы шли чуть больше получаса, когда из кустов прямо перед нами появилась озорная морда Кенра. Наверно, он хотел нас напугать. Или наоборот, укорить. Вроде как: «Чего это вы ушли и мне ничего не сказали? Ищи вас тут, понимаешь!». — Молодец, нашел, — потрепал его по морде Дар. — А теперь найди мне Ранда. Там на дороге. Ранда! И приведи его ко мне. Понял. Кенра только ласково потерся носом о ладонь хозяина. А потом по-кошачьи потянулся и снова скрылся в ближайших кустах. — Кто этот Ранда? — спросила я. — Твой друг? — Ранд! Нет, это не друг. Это рутагер моего друга, — ответил Дар, а заметив мое недоумение, пояснил: — Рутагер никогда не сможет найти человека. Ну, разве что это будет его хозяин. А вот другого, знакомого ему рутагера, он отыщет с легкостью. Кенра найдет Ранда. А найдя его, найдет и Тегора. — А мы что будем делать? — Пойдем дальше. До Покоя еще далеко. Мы нудно продолжали шагать дальше. Солнце уже взошло высоко, и меня все сильнее одолевало чувство голода. На постоялом дворе я так и не позавтракала. Несмотря на то, что Дар настаивал. Тогда мне есть не хотелось. Зато, после хорошей прогулки на свежем воздухе, голод не просто появился, а стал просто зверским. Так что, помучившись еще немного, я предложила. — Слушай, Дар, давай остановимся, а? Есть охота, сил нет. — Я тебе что на постоялом дворе говорил? — Ну, говорил, и говорил. Говорил тогда, а есть хочется сейчас. — И что ты собралась тут есть? — У меня в сумке есть сухари и вода. Даже шоколадка есть! Мой несчастный вид все-таки подкупил Дара. Сокрушенно покачав головой, он только и сказал: — Пойдем, поищем место для привала. Не сидеть же нам в этой грязи. А вокруг, действительно, было грязно. Видно тут была низина, потому что воды вокруг было немеряно. И уходить в землю она не спешила, собираясь среди травы в большие мутные лужи. Каждый раз, наступая в такую, я поминала ее матерным словом. Но только на первом шаге, и то, больше от неожиданности. А дальше становилось все равно. Поскольку вода хлюпала в кроссовках уже давно. Подходящее место мы нашли не сразу. Но, все-таки Дар, в конце концов, привел нас на небольшую возвышенность. Здесь, на небольшом бугорке, вповалку лежали сразу несколько высохших деревьев. О том, чтобы развести костер, речи не шло. Зато на них сверху можно было неплохо устроиться. Первое, что я сделала, забравшись в свой рюкзак, это достала (как всегда с самого дна) зимние сапоги. Когда я собиралась в Эльгери, то попыталась учесть если не все, то многое из того, что может мне понадобиться. Но, с другой стороны, меня сильно ограничивала вместимость рюкзака. Так что резиновыми сапогами я пожертвовала в пользу зимних. Решив, что с мокрыми ногами я как-нибудь проживу. А вот в мороз в калошах мне будет не комильфо. Закатив мокрые джинсы, я быстренько переоделась в сухие носки и новые сапоги. Пусть мне будет жарко, зато они кожаные, и промокнуть так быстро не должны. Наблюдавший за мной, с какой-то озабоченностью, Дар, вдруг спросил: — У тебя с собой еще и сапоги были? — Ну да. А если бы мороз ударил. Мне что, предлагаешь в этих ходить? — кивнула я головой на промокшие кроссовки. — Тогда, чего ты их сразу не одела? — Мы, вообще-то, по дороге собирались идти. Я ж не знала, что ты меня по болоту потащишь. — Ты говорила, у тебя сухари есть? — Ага. А также кое-что на десерт. Я так оголодала, что смела все, что только можно было съесть холодным. Консервы открывать не стала, хватит с меня сегодня косяков. Ограничилась большим пакетом домашних сухарей и куском соленого сала. Но в конце все-таки не удержалась и распечатала плитку шоколада. Дар от второго завтрака отказался и, пока я ела, лениво грыз один единственный сухарь. — На, попробуй, — протянула я ему маленький кусочек плитки. Здесь такого нет, и, наверное, не будет. Он задумчиво покрутил темный квадратик между пальцев. И, глядя как я уплетаю все остальное, решился попробовать. — Неплохо, — сказал он. — Похожа на каринскую пастилу. Только почему-то горькая. Я снова полезла в рюкзак проверить, не осталось ли там еще чего-нибудь съедобного. А Дар, вдруг, поднял голову и прислушался. — Ну вот, похоже, идти ногами больше не придется. — Почему? — не поняла я. — Кенра, — просто ответил Дар.