Сенгита Леса

Велев проводить номирэльцев во дворец, Дагелар стиснул зубы и заставил себя переодеться в положенную наместнику парадную одежду. Думать о мотивах появления возле стен Олварта номирэльских воинов он не стал. Тут могло быть только две причины: либо его пришли убивать, либо признать его власть. Ни в первом, ни во втором случае Дагелар ничего изменить не мог. Гораздо больше его интересовал вопрос, как четыре полные пиры спокойно прошли полстраны и никто их не увидел и не донёс? Но и отказаться от этой встречи он не мог. Потому что тогда с Номирэлем, как провинцией Эльгери, можно было попрощаться. — Вот уж действительно самое страшное проклятие звучит как: «Жить тебе во время перемен!» Когда ты не властен над своей судьбой и вынужден барахтаться в стремительном потоке водопада всего с одной целью — не утонуть, — фыркнул Дагелар, рассматривая себя в зеркало. Беспомощность — вот что он сейчас чувствовал. Зависимость от самой ситуации в целом и понимание, что ничего изменить он не может. Хотя нет, может. Разорвать свою страну на части, позволив югу быть независимым. Но как долго протянут два осколка некогда сильного государства, в окружении не менее сильных врагов и с учётом неприязни к друг другу? Лет десять? Может юг продержится чуть дольше, благодаря Номирэлю, но и те однажды устанут воевать за людей и уйдут вглубь лесов, превратив свои приграничные города в смертельные западни. И Эльгери останется только памятью в истории её завоевателей. Вот и вошел Дагелар под покатые своды церемониального зала, как на эшафот: вскинув голову и чуть прикрыв глаза, по традиции опираясь при каждом шаге на посох, что выбивал гулкие удары из мраморных плит пола. Сам зал представлял собой длинную комнату со сводчатым потолком. По обе стороны длинных стен шел ряд колонн, на которых были закреплены светильники. Вот и вся обстановка, не считая украшений и фресок. Дагелар не зря распорядился привести номирэльцев именно сюда, а не в тронный зал. На троне принимают подданных, а сейчас он приравнял их к послам, одновременно оказывая уважение и сомнение. Поэтому и не было в церемониальном зале ни кресел, ни стульев. А между колоннами живыми статуями застыли солдаты дворцовой стражи. Его уже ждали. Стоящую в ряд пятёрку номирэльцев Дагелар увидел, сразу, как перед ним распахнулась дверь. «Пятеро? — мелькнула удивлённая мысль. — Со стены донесли, что пиры только четыре?» Но лёгкое замешательство не сбило его с шага. Всё так же монотонно и равнодушно он приближался к замершей посередине пятёрке. Четверо — воины. Светлые, как и у всех номирэльцев волосы, заплетены проборами в мелкие косички, которые сплетались на макушке в замысловатую спираль, создавая ощущение шлема. Всё верно, в бою волосы только мешают. А вот пятый отличался от них. Дагелар шумно вздохнул, когда в тусклом свете разглядел густо подведённые чёрной краской глаза с длинными стрелками, одна из которых загибалась наверх к бровям, а вторая опускалась таким же чёрным рисунком на скулу. Волосы также заплетены в сотни маленьких косичек, что сейчас свободно свисали вниз. Дагелар остановился ровно в трёх метрах перед гостями, разглядывая номирэльцев, а те, в свою очередь, разглядывали его. «А вот и ответ, — мысленно хмыкнул он. — Пять Домов, но пиры — четыре. Раэр прислал «теней». В зале тридцать пять солдат дворцовой охраны. По пятнадцать с каждой стороны между колоннами и пятёрка за спиной. А противников всего пять… Вот только силы совсем не равны. «Тень» точно уйдёт живым: и из дворца, и из города…» В этот момент, как по незримому сигналу, все пятеро сняли с себя и протянули ему на открытых ладонях знаки их Домов. Значит, убийство наместника откладывается. О церемонии принятия Дагелар лишь читал. Никто из наместников не удостаивался такой чести. Но, по большому счёту, ничего сложного: надо лишь взять и надеть на себя предложенный знак. Вот только в разных Домах они представляли собой разные вещи. Кольцо лучника с гравировкой цветка — Дом Санэр, браслет в виде плюща — Дом Нэшар, зажим для волос, похожий на глаз — Дом Инис, узкий стилет с головой змеи на рукоятке — Дом Тэамар и серьга-паук, выточенная из чёрного хризалита — Дом Раэр. Ну и что, что уши не проколоты. Ножка серьги достаточно острая, чтобы пробить хрящ, а кровь можно стереть потом. Как только последний знак Дома занял своё место, все пятеро одновременно преклонили колени. Но лишь на секунду, просто обозначив уважение. — Где расположить воинов? — без всякого трепета спросил представитель Нэшар. — Сегодня останьтесь за стенами, завтра к обеду получите распределение, — ответил Дагелар. Четвёрка слаженно кивнула, принимая к сведению и развернулась на выход, а вот Тень внимательно огляделся и достал из рукава письмо, странно сложенное не углом, а квадратом и даже не запечатанное. Дагелар развернул лист и прочёл всего одну строку: «Надеюсь, до осени ты доживёшь…» А вместо подписи рисунок — летящая птица. — Моих лучше разместить во дворце, — заговорил Тень, как только наместник убрал письмо. — Сколько? — спросил Дагелар. — Три полные Луны и четвёртая моя — Чёрная. Они уже здесь и место себе сами найдут. Комнаты им не нужны. В отсутствие вашего нэйраха, наместник, его функции буду исполнять я. Дагелар только кивнул. Оспаривать решение Тени глупо. Это всё равно, что учить дворцового повара разделывать мясо или возмущаться, почему капитан дворцовой стражи поставил в зале именно этих солдат, а не других. Каждый должен делать своё дело и отвечать за сделанное. К себе в покои Дагелар шел в глубоком раздумье. Возвращать Тегора из Миэлера или оставить там? Сейчас у Лесы есть те, кто сумеет её защитить, да и ему самому неуютно без преданного нэйраха. Но… забрав Тегора в Олварт, Дагелар полностью лишался возможности хоть как-то контролировать то, что происходит на юге. Тегор заметит, если кто-то попробует сбить Лесу с мысли о необходимости этого союза. А если надо — попросит наместника о поддержке. Нет, пусть остаётся. Дагелар шагнул в услужливо распахнутую дверь. Тень скользнул следом и исчез. Пока слуги снимали облачение, пока помогали принять ванну, пока стелили постель, Дагелар так и не увидел своего неожиданного телохранителя. Зато как только все вышли, Тень внезапно появился на подоконнике. — Всё осмотрел? — спросил Дагелар. — Да, хорошо строили. Единственное слабое место — это окно. Кладка старая, подняться по такой можно, как по лестнице. Задания для Лун есть? — Нужно выяснить, кто убил старого наместника, — Дагелар рискнул свалить свою проблему на другую голову. — Выясним. Ещё? — Меня беспокоит Ацмет. Через пять дней прибудет их новый посол. Старый покинул Эльгери сразу после покушения. — Присмотримся. Ещё что-то? — Леса. Как она? — Велела защищать. — Значит приняли её Изумрудные Своды… — вздохнул Дагелар. — Но трёхречье не примет. Она женщина. — Поэтому мы здесь. Сенгиту устраивает наместник севера. Она не хочет смены власти. — Хорошо. Не беспокой меня до утра, я устал, — вздохнул Дагелар, потёр глаза и поднял взгляд на совершенно пустой подоконник. Уже засыпая в кровати, Дагелар понял, что теперь так будет всегда. Слово Лесы для Номирэля и Угадара будет на первом месте, а его слово будет первым для людей. Потому что фелары Эльгери никогда не примут главой страны женщину. Но ведь он предполагал это. Предвидел, что по одиночке полной власти в стране у них не будет. И только их общий сын станет настоящим правителем Эльгери. Но уж лучше так: договариваться, ругаться, торговаться… Найти компромисс с женщиной в спальне всегда можно. В любом случае это лучше, чем видеть флаги чужой страны над своим домом… Следующим утром Дагелар распорядился приставить две пиры к городской страже, приказав начальнику гарнизона полностью отдать номирэльцам ночные часы. Одна пира встала на ночное дежурство во внешней страже дворца, что охраняли периметр и последняя полностью заменила собой личную охрану наместника. — Вы после покушения не доверяете моим людям, наместник? — опустив глаза спросил начальник охраны, когда Дагелар довёл до него эту новость. — Они выполнили свой долг ценой своей жизни, но вы предпочитаете, чтобы вас охраняли пришлые. — Я предпочитаю, чтобы меня охраняли знающие, Крейден. Если твои солдаты способны победить в личном поединке номирэльцев, я возьму их. — Но они же… — вскинул голову Крейден и в его глазах блеснула злость. — Договаривай, раз начал! — прищурился Дагелар. — Они чужие, — тихо закончил он. — Они — наши. Такие же воины Эльгери, как и твои люди, Крейден. Вспомни в какой стране ты живёшь и чем славен был наш народ? Единством и равноправием… Но похоже, за последние годы убеждения Ацмета Олварту стали ближе, чем свои собственные?! Так, Крейден? — Нет, господин, — склонился начальник дворцовой охраны. — Хорошо, если так. Потому что я не потерплю ослабления Эльгери в угоду чужим интересам. Свободен! — Тяжело здесь будут принимать новые порядки, — хмыкнул неизвестно откуда появившийся Тень. — Для этого есть я, — дёрнул щекой Дагелар. — Мои слова они не смогут игнорировать. Вспомнив про Лесу, Дагелар вспомнил про странную записку, что она прислала. Коротко, лаконично и грубо. Хотя смысл от малого количества слов не пострадал. «Дожить до осени…» Намёк слишком прозрачен. Ведь именно осенью принято играть свадьбы. «Дожить…» Решить свои проблемы, не дать себя убить и наконец объединить страну, чтобы больше никто не посмел оспаривать законность власти. Но ведь это только начало. Чтобы сохранить то, что им удастся объединить, нужно будет действовать сообща. А он совсем забросил девушку… А дамы всегда страдают без должного внимания. Придётся вспоминать уроки «высокого слога» и исправлять собственную оплошность.

***

Разворачивая весьма объёмное письмо, которое посыльный привёз мне из Олварта, я решила, что Дагелар наконец решил поделиться новостями. Вот только после прочтения двух первых абзацев, меня пробило на икоту, а ещё через парочку — на истеричный смех. — Норэн! Что это ещё за «Слово о полку Игореве»? — всё ещё пытаясь унять хохот, бросила я ей листок бумаги. Норэн наискось пробежала глазами, хмыкнула и отложила в сторону. — На мой взгляд неплохо написанное письмо от поклонника, — спокойно пожала она плечами. — А что такое «Слово о полку Иг_но_бере»? — А это, Норэн, здоровый такой текст, где много заковыристых слов, из-за которых совершенно невозможно понять смысла написанного. Раз ты прочитала, то будь любезна, поясни мне, что Дар пытался мне сказать этим письмом? — Что ты красивая девушка, что он с грустью вспоминает дни, когда ты была рядом и ждёт встречи. — Во-о-о-о-т! Ты уложилась в три предложения! А к чему всё остальное? Лучше бы он мне написал, как продвигается расследование покушения, какие настроения у местной знати и когда и где мы, собственно, можем встретиться. — Но… — растерялась Норэн. — Неери любят красивые признания и длинные письма… — Я не неери, Норэн! И я терпеть не могу эту слезливо-сопливую чепуху! Ну-ка давай, помоги мне правильно составить ответ. Да так, чтобы до его ущербного мужского мозга дошло, что если он ещё раз пришлёт мне подобную ересь, вместо чёткого разъяснения ситуации и положения дел в стране, то я приеду к нему в Олварт, и лично буду запихивать ему это письмо в рот, пока он не сожрёт его целиком! Тащи бумагу…