Сенгита Леса

Пока мы составляли наш эпистолярный шедевр, мне в голову пришла одна мысль. — Слушай, Норэн, а здесь есть какой-нибудь другой вид связи, кроме посыльных? А то одна СМСка в две недели — это слишком долго. — Есть почтовые птицы, но это не слишком надёжно. Лучше воспользоваться услугами магов. Вот демоны! Дагелар же говорил, что тут мир магический, а я совершенно забыла об этом. Потому что в повседневной жизни никаких магических штучек не водилось. Дома освещались масляными лампами или номирэльскими «ночниками» — такими забавными гирляндами из светящихся круглых грибов. Топили дровами или углём, а воду грели на огне. И никаких тебе энергетических кристаллов, фаерболов и других привычных по фэнтези благ. — И где нам найти мага? — мысленно потёрла я руки. — А чего их искать? Урганское поселение занимает всю землю от города до некрополя. — И что, туда можно просто приехать и предложить работу? — Ну да… — растерялась Норэн. — И чего мы ждём? Поехали! К моему удивлению, Тегор совершенно не разделил моего энтузиазма. — Они же «почитатели смерти»! — изумился он. — Нектоманты, что ли? Вообще шикарно! Некромант в бою пострашнее фаербола будет. Не понимаю, как можно забить на такую мощь и не использовать её?! От моего восторженного писка Тегор поперхнулся словами и окатил меня нечитаемым взглядом. Зато Норэн внезапно рассмеялась и без всякой иронии опустилась на колени, прижав мою ладонь ко лбу. — Истинная дочь рода Сенгери! — выдохнула она и в её глазах загорелся какой-то фанатичный блеск. К урганам мы направились этим же вечером. Хоть Тегор и пытался убедить меня подождать до утра, но мне показалось, что с некромантами лучше разговаривать ближе к ночи. Даже если потом не попадём в город, то просто заночуем в трактире возле ворот. Уж Норэн сможет выбить нам достойные комнаты. Зачем я так? Да мне просто наскучило сидеть в четырёх стенах. Мозг требовал знаний, а зад — приключений. И даже возможные неприятности не кажутся такими страшными, когда тебя охраняют двое нэйрахов и ещё десяток номирэдьцев. Урганское поселение я уже видела, правда издалека, когда мы с Дагеларом и отрядом впервые въезжали в Миэлер. Но теперь у меня появилась возможность рассмотреть его вблизи. Урганы жили обособленно не только от других разумных, но и друг от друга. Между домами было не меньше сотни метров свободного пространства в любую сторону, а сами дома напоминали грибницу. Большое, круглое центральное строение, накрытое покатой крышей, а вокруг не меньше десятка точно таких же домов, но поменьше. И никаких огородов, скотины или торговых лотков. Улиц тоже не наблюдалось, только тропинки, причудливо извивающиеся в разные стороны. — Норэн, а как мы будем искать нужного мага? — спросила я. — Или в каждый дом заходить будем? — Нет, в урганский дом можно зайти только по приглашению, а нужный маг нас сам найдёт. Так всегда происходит, — ответила Норэн, поглядывая по сторонам. — Так может к старосте заехать или кто тут в поселении главный? — Нет здесь главных. Тут каждый дом себе хозяин. Урганы живут большими семьями по три четыре поколения. Новые дома они строят редко, а вместо этого предпочитают расширять старый. Ведь в новом доме не будет предков, а значит не будет защиты и средств к существованию. Разве что совсем большая семья выделит от себя отдельную ветвь. Мы неспеша петляли между домами-грибницами, повинуясь причудливому изгибу тропинок, когда нам навстречу шагнул невысокого роста полноватый мужчина с широкой дружелюбной улыбкой. — Долга жизнь, извилисты её тропинки. Но как бы не петляла дорога, она всегда приведёт вас к отдыху, — заговорил он. — Прошу быть гостями моего дома, ибо предки ждут пришедшую дорогой смерти. — Вот как? — удивлённо хмыкнула Норэн. — Вы знаете, кого зовёте в дом? — Наши стражи никогда не ошибаются. Каждый пёс от Миэлера до Угадара помнит следы и голос, что повелел не следовать за ним, но защищать. Каждый пёс помнит и следы другого, которого накрыла пола плаща, признавая… Пока Норэн общалась с мужчиной, я сидела на лошади и пыталась сообразить, что не так. На первый взгляд: человек как человек. Немолодой, в годах уже. Правда абсолютно лыс и одет странно — в длинный балахон тёмно-синего цвета с белой окантовкой по низу и горловине. Ладони он держал сложенные перед собой и улыбался. Никакой агрессии, никакого оружия, правда говор странный, как будто он мысленно произносит длинную речь, а в слух проговаривает отдельные слова. Из-за чего довольно сложно следить за смыслом. И только когда он повернулся, указывая рукой на дом я поняла: на руках у него шесть пальцев, два из которых — противостоящие. А ещё на нём нет обуви, и вместо ступней такие же, похожие на руки, шестипалые лапы. — Пойдем, Леса, — коснулась моей руки Норэн. — Нас приглашают. — А? Да, конечно! В дом мы вошли только втроём: я, Норэн и Тегор, а наше сопровождение осталось на улице. Но меня всё ещё не отпускало любопытство, хоть я и пыталась не пялиться на ноги-лапы хозяина дома. — Я вижу твоё любопытство, пришедшая по тропе. Не нужно его скрывать. Мой дом, моя семья, мои предки покажем тебе всё, что захотят увидеть твои глаза. Моё имя Паиметаишу Лаишихенаи. Я и мои предки приглашаем тебя быть почтением этого дома. — Спасибо, — смутилась я. — Я не знаю местных обычаев и не хотела бы вас невольно обидеть. — Если в твоем сердце нет желания причинить вред, никакое твоё действие не оскорбит нас. Центральный дом был действительно большим, потому что над землёй поднималась лишь малая его часть. Нас проводили по ступенькам вниз в круглую комнату, напоминающую гостиную или столовую. На полу тканые ковры яркой расцветки, посередине большой стол, занимающий треть комнаты, вокруг которого множество пуфиков, подушек и низких кресел на которых сидели около тридцати урган разного возраста: от малышей до стариков. Похоже мы застали семейство за ужином и нас любезно усадили за стол, поставив перед каждым пустое блюдо-тарелку и предложив выбирать еду самим. А выбрать было из чего. Запечённая птица, многосоставные салаты, в основном мясные, кружочками обжаренные овощи, рыба, необычного вида бутерброды. Еды не просто было много, она ещё оказалась затейливо приготовленная и украшенная. На простую трапезу не тянуло, скорее на праздничную. — У вас знаменательное событие в доме? — не выдержала я. — Да, сегодня сто восемьдесят вторая годовщина смерти Оинахилин Ниалиманаи — основательницы нашего дома, которая переселилась с тремя своими предками из Угадара в Миэлер. — Эм… — растерялась я, не зная как реагировать. — У нас принято поздравлять, — решил мою проблему глава дома. — Тогда позвольте мне поздравить всю вашу семью с этим знаменательным событием, — рискнула я. В ответ на мои слова всё семейство оторвалось от еды и, приложив ладони к груди, поклонилось. Надо же, годовщина смерти, да ещё такая давняя, а справляют как национальный праздник. И никакого уныния за столом, наоборот, все веселятся, улыбаются и радуются. На поминки совершенно не похоже. Хоть я и не была голодна, но подействовала атмосфера застолья. Да и Норэн и Тегор от еды не отказывались. Я же не только ела, но и рассматривала хозяев. Урганы были лысыми абсолютно все, не было даже бровей и ресниц. Просто лысый череп необычной чуть вытянутой формы. Зато глаза были больше человеческих, чуть раскосые всех оттенков зелени от болотного до изумрудного. Но они совершенно не выглядели уродцами, наоборот, в них было что-то завораживающее. Общались за столом все просто, по крайней мере я не увидела никакой дискриминации ни по возрасту, ни по полу. Я сидела между Тегором и Норэн, а за ней сразу молодая мать кормила совсем маленького ребёнка прямо из своей тарелки. Что сама ела — то и ему давала. Заметив мой заинтересованный взгляд она улыбнулась и спросила: — Хочешь я распеленаю сына и ты посмотришь на него поближе, пришедшая? — Хочу, если можно. Она встала, подошла ко мне, заставив Норэн чуть подвинуться, положила дитя себе на колени и развернула ткань. Ну… Ребёнок, как ребёнок, разве что строение рук и ступней совершенно одинаковое. Локти и колени отсутствовали, зато руки и ноги гнулись в любом месте, как проволочные. — А это всегда так будет или пока он маленький? — спросила я, осторожно прикасаясь к малышу. — А ногами он может пользоваться как руками? — Конечно, — ответила женщина и запросто завязала одну руку узлом. — А ногами мы ткём ковры, ведь мы по ним ходим. Понимаешь, всё, что выше стола — делают руками, а то, что ниже — ногами. — Стулья? — предположила я. — Да, а ещё постель, а вот одежду и ахой шьют руками. — Так вы поэтому без обуви ходите! Она вам мешает, как будто человеку на ладони гипс наложить. Пока я рассматривала малыша, к нам подошел глава семейства. — Солнце уходит на запад и пришло время встретиться с предками, оказать почтение Оинахилин Ниалиманаи и выслушать её волю и наставления. Моя семья и предки приглашаем тебя на внутреннее празднество, пришедшая. Ты присоединишься к нам? — Я не совсем понимаю, что вы мне предлагаете, уважаемый Паиметаишу Лаишихенаи, — растерялась я и не сразу заметила, что произнесла его имя с первого раза правильно и без запинки. — Тебя приглашают на ритуал пеленания, Леса, — выдохнула Норэн. — Он считается семейным и посторонних туда не зовут. Ты будешь первая, кто сможет его увидеть. — А я могу взять своё сопровождение или должна присутствовать только я? — Идущие за твоей спиной внушают тебе спокойствие. Наша семья и предки не желаем, чтобы ты чувствовала себя неуютно. Они могут пойти за тобой. Я по очереди оглядела нэйрахов. Норэн задумалась, а вот Тегор побледнел, но решительно кивнул. И чего он так боится? Милые люди, то есть урганы, вежливые, внимательные… — Мы с радостью примем ваше предложение, — согласилась я. Из обеденного зала всё спустились ещё ниже и втянулись в коридор. Всё-таки я была права, когда сравнила урганский дом с грибницей. Похоже все отдельно стоящие строения сообщаются между собой подземными переходами. Коридор заворачивался дугой и я пару раз видела отходящие от него в сторону другие переходы. Ощущение праздника не покидало семейство. Они радостно переговаривались, время от времени одёргивая забегающих вперёд детей. Коридор привёл нас в почти такой же зал, который мы покинули. Те же круглые стены, без единого угла, в центре стол, правда не круглый, как обеденный, а прямоугольный. Вот только в этом «круглом» доме он смотрелся необычно. Окон не было, вместо них от центрального зала отходили шесть лучей-коридоров. В голове шевельнулась мысль, что это «солнышко» мне что-то напоминает. Семейство чинно выстроилось вдоль стен, приготовившись ждать. Норэн нервно крутила головой, а Тегор был напряжен, как струна и испуганно оглядывался на выход: не исчезнет ли он вдруг. — Вы чего? — нахмурилась я. — Тегор, ты чего за нож схватился? — Ты не чувствуешь разве, Леса? Смерть вокруг. — За столом ты так не дёргался, — фыркнула я. — Там мы сидели в доме живых, а сейчас нас привели в дом предков, — тихо прошипела Норэн. Смысл сказанного Норэн до меня дошел в тот момент, когда из бокового коридора показался глава дома, неся на ладони лежащего человека. Не так, скорее мне показалось, что тело само плыло по воздуху, а Паиметаишу просто придерживал его ладонью снизу, задавая направление. Тело… предки… годовщина смерти… почитатели смерти… А не Оинахилин Ниалиманаи ли это, собственной покойной персоной? Странно, в комнате не пахло ничем неприятным. Наоборот, воздух был свежим и чистым с легкой ноткой лимона. Но озноб по спине всё же прошел. Тем временем глава семейства осторожно положил свою ношу на стол, сложил на неё ладони, поклонился и отошел в сторону. А вслед за ним это странное приветствие повторила вся семья, в том числе и дети. Даже моя знакомая мамаша выпростала ручки сына из пелёнок и приложила их к телу. На нас только глянули, но настаивать на приветствии не стали. Большинство родственников вновь вернулись к стене, а у тела остались трое: совсем старый дед, средних лет женщина, и мальчишка подросток. А вот глава семьи подошел к нам. — Оинахилин Ниалиманаи сегодня не выбрала меня для переодевания, а велела успокоить ваш страх, рассказывая о происходящем. Вам неуютно здесь, и предки чувствуют это. Поэтому мы и не зовем гостей на пеленание. Но прародительница долго ждала этого дня и возможности увидеть глазами другой луны, что согласилась на неудобство. — Вы хотите сказать, уважаемый Паиметаишу Лаишихенаи, что ваши предки будучи мёртвыми могут слышать, чувствовать и говорить? — Если бы пришедшая не оглядывалась на страх стоящих за спиной, а подошла оказать приветствие, то почувствовала бы это сама. — А что, можно? — меня взяло любопытство. — Оинахилин Ниалиманаи была бы рада вашему вниманию и окончанию ожидания своего пути. Заинтригованная дальше некуда, я сделала осторожный шаг вперёд, потом ещё, ещё и остановилась возле стола. Трое урган, выбранные для ритуала, переглянулись и отошли на шаг назад. Ну что сказать: одежда прародительницы напоминала два куска ткани нежно голубого цвета — сверху и снизу. Между собой отдельные части «туники» скреплялись завязками по бокам, а лицо скрыто платком с нарисованным на нём лицом. Всё ещё движимая любопытством и в ожидании чуда, я положила свои ладони на грудь, как это делали все остальные. В ту же секунду мои руки вспыхнули фиолетовым пламенем, как в дни апокалипсиса. От неожиданности я дёрнулась назад. Вот только вслед за моими руками, прилипнув к фиолетовому пламени, из тела вылетел призрак. Я даже растерялась, когда увидела перед собой прозрачный силуэт урганки. Но она вдруг улыбнулась и сложила руки в благодарном жесте. Пока я пыталась прийти в себя и погасить пламя, она жестами что-то показала родным. А затем, протянула руку ко мне и указала в сторону. На запад. Отпустить? Ответом мне был кивок. Ну иди… Как тогда, в другом мире, в дни когда горело наше небо, а посланники охотились за душами, я прочертила Путь. И Оинахилин Ниалиманаи ушла навстречу новой жизни, поклонившись напоследок. Фиолетовое пламя проводника погасло и синева пропала с ладоней. Я подняла голову и наткнулась взглядом на ошарашенное семейство, застывшее со сложенными вместе ладонями. — Чего? — не поняла я. — Ларасшдаитаниин! — в каком-то трансе прошептал глава дома. — Что? Аватар? Я? А дальше началась суета. Еще недавно с трепетом кланяющееся телу семейство, теперь налетело на останки всей толпой. Содрали тунику, размотали простыню, принялись снимать и скручивать бинты с тела. Когда толпа отхлынула от стола, на нём осталось нечто, похожее на восковую заготовку для манекена. Однородный бледно-желтый цилиндр, на котором как будто нерадивый скульптор лишь обозначил будущие руки, ноги и голову. К моему удивлению, это нечто тут же принялись кромсать на куски и складывать в корзины. Одну такую корзину с желтоватой массой, несколькими скрученными бинтами и простынёй поставили к моим ногам. — Это дар тебе, Ларасшдаитаниин, от прародительницы, — заявил мне молодой урган. — Моё имя Шаиталиинамиа Ниалиманаи, я «принявший имя» пойду с тобой. — Зачем? — растерялась я. — Ты же пришла к нам, чтобы найти мага? Ты его нашла. Урганское поселение мы покинули через полчаса. Имя нашего мага я для удобства сократила до Шаита, который и сказал, что семья теперь долго будет занята подготовкой товара к продаже, так что если мы останемся в доме, то уделить нам время будет некому. Ворота были уже закрыты и нам ничего не оставалось, как обосноваться на постоялом дворе. В комнате нас оказалось четверо. Ни Норэн, ни Тегор и не Шаит не желали оставлять меня одну. Я даже где-то их поняла и особо не возмущалась. Но всё ещё в непонятках от произошедшего, я решила уточнить несколько деталей: — Скажи, Шаит, почему в начале ритуала к телу относились с таким почтением, а потом просто разобрали на куски, да ещё и продавать хотят? — Потому что в начале Оинахилин Ниалиманаи была с нами, а потом ты её отпустила. Прародительница ушла, а тот дар, который она оставила после себя, теперь подготавливается к продаже. — И кто покупает такое? — кивнула я на корзинку. — Любой, у кого есть деньги, Леса, — хмыкнул Тегор. — Ты хоть представляешь, сколько стоит твой подарок? Там лита почти две меры, пять внутренних бинтов и целый, белый ахой! — А можно подробнее? — спросила я. — Легко, — согласился Тегор. — Лит — универсальное противоядие. Одного шарика размером с горох хватит, чтобы остановить любое отравление. А регулярный приём делает человека невосприимчивым к ядам. Любым. Внутренние бинты… Леса, отрежь мне маленький кусочек. — Возьми сам, сколько надо, — предложила я. — Разрешаю. Тегор смерил меня нечитаемым взглядом, отогнул край бинта в корзине и отрезал сантиметров шесть. — А теперь смотри! Тегор перехватил нож удобнее, положил на стол руку и резким движением отрубил себе фалангу мизинца. Я дернулась и выругалась. Кровь ручьём лилась на стол. Не обращая ни на что внимания, Тегор подобрал отрезанный палец приставил его на место и обмотал куском бинта. Шаит проводил ладонями над пятнами крови, что-то прошептал и они просто исчезли. А через минуту Тегор снял повязку и продемонстрировал абсолютно целый прекрасно работающий палец. И лишь только тонкий шрам говорил о том, что эта часть тела совсем недавно валялась отдельно. — Как так? — в шоке спросила я. — Так что, с любой частью тела можно?! — С любой, кроме головы. При условии что прошло не больше четверти часа и у тебя есть под рукой нужное количество внутренних бинтов, — кивнул Тегор. — А ахой? С ним что делают? — Останавливают смерть. Урганы редко когда продают ахой целиком. Обычно его также на бинты режут. Только внешние бинты не приращивают конечности, а просто заживляют раны. Но ахой целиком… Если завернуть в него умирающего человека, то он застынет в таком состоянии, пока ему не окажут помощь. Например, пока его везут к лекарю или пока ищут нужное лекарство. — Стазис… — задумчиво произнесла я. — Теперь ты понимаешь, какой подарок тебе сделали? — Наши предки — для нас всё! — заговорил Шаит. — Наше прошлое и наше будущее. Это ваши души покидают тела сразу, поэтому они и портятся. А мы можем остаться и в умершем теле, всё зависит от желания и уважения. Если потомки хорошо ухаживают за умершим — он в награду превращает своё тело в лит. Но если не будет внимания, не будет ухода и почтения, то предок покидает свое пристанище, оставляя после себя лишь пыль праха. Дом без предков — пустой дом, бедный дом, плохие потомки. Нет предков — нет магии, нет мордеров, нет уважения! — И что, учитывая стоимость всего этого… — указала я рукой на корзинку, — ваши «дома предков» никто не грабит? — Леса, — вкрадчиво начала Норэн. — Это тебя приняли со всем почтением, но ты даже представить не можешь, что в доме урган ожидает воров…