Сенгита Леса

Наша с Дагеларом переписка набирала обороты. Если поначалу он ещё пытался разбавить нормальный текст какой-то высокопарной чушью, то уже через две недели прекратил. Шаит теперь мотался в Олварт и обратно почти каждый день, порой притаскивая не только письма от Дагелара, но и от Теней Дома Раэр. Появление номирэльцев в свите наместника всколыхнуло Эльгери. Но пока северяне строили предположения, сенгилоры начали действовать. И в один прекрасный день к нам в особняк завалилась возмущённая делегация. Правда не ко мне, а к Норэн, как наиболее влиятельной представительнице Изумрудных Сводов. Трое спесивых типов в сопровождении двух десятков воинов появились под вечер. Тегор только глянул на вымпелы дружины и сразу утащил меня на второй этаж, велев сидеть тихо и не соваться вниз. Вот только моё любопытство оказалось сильнее опасений Тегора и мы, шикая друг на друга возмущённым шепотом, устроились на площадке второго этажа. Хоть отсюда холл и не просматривался, зато слышимость была хорошая. — Что привело ко мне три высокие семьи Эльгери? — насмешливо спросила Норэн, когда гости закончили со взаимными расшаркиваниями. — Странные слухи, что дошли до нас из Олватра. Говорят, будто все пять Домов приняли власть наместника, и склонили головы перед чужаками… Скажи, высокородная нэмира, неужели Изумрудные Своды предали Правителей? Глухой стук вошедших в дерево метательных клинков вызвал суету и сдавленные ругательства гостей. — Никто не имеет права спрашивать с нас ответ, кроме рода Сенгери! — угрожающе рыкнула Норэн. — А вы лишь сборище болтунов, присвоивших себе герб и стремящихся к власти! — Мы — голос рода, — не унимался один настырный. — И право говорить дано нам наследником! — Наследником? — с трудом сдерживая смех спросила Норэн. — Так пусть этот наследник придёт и произнесёт Слово своё. И тогда я и весь мой народ признаем его Право. А до тех пор, пока этого не произошло, Изумрудным Сводам не о чем разговаривать с вами. Убирайтесь! Недовольные итогом разговора фелары покидали наш особняк под прицелом наших воинов, которые даже не думали скрываться и стояли на крыше в полный рост, демонстрируя натянутые луки. — Нет, каковы наглецы! — фыркнула вслед Норэн. — Со мной ты не была так резка, — сказала я, спускаясь с лестницы. — Мне ты поверила на слово. Почему? — Не на слово, Леса, — повернулась ко мне Норэн и поддёрнула вверх рукава, демонстрируя печать. — Вот доказательство. Ты знаешь, почему регалии столько лет пролежали в гробнице и никто не попробовал достать их и объявить себя преемником? — Региндор говорил, что они «знают» своего владельца и не будут служить никому другому… — Не просто «не будут», регалии убьют любого, кто попытается присвоить без Права. Именно поэтому наместнику нужно твоё добровольное согласие. Он не может просто взять и забрать их у тебя, не может даже заставить силой передать их ему. Одного твоего даже не озвученного желания хватит, чтобы они уничтожили следующего владельца. Медальон задушит цепочкой, перчатка оторвёт руку, пояс перережет пополам, а плащ переломает все кости.       Вот почему Сенгери никогда не спорили между собой за власть. Только тот, кому прежний владелец отдавал их добровольно, мог надеть регалии на себя. И сам факт того, что человек их носит, сразу делает его Правителем. Не нужны никакие церемонии или клятвы. Они уже были однажды произнесены и больше не требуют подтверждения. — Номирэль и Угадар приняли меня без вопросов, но почему тогда фелары не принимают? Разве они не произносили клятв? — Произносили, и южные рода будут тебе преданы, как мы. Но у севера клятва была другая. Трёхречье стало частью Эльгери уже после и становления династии. У них не клятва принятия, а вассальная присяга, которую первые наместники перекинули на себя. Вот откуда конфликт, вот почему юг называет северян предателями. — Сложно всё это, да и пустой разговор. Лучше скажи мне, что с сенгилорами делать? Раз они до сих пор продолжают свою игру, то значит преследуют свои цели. Понятно, что их лидеры хотят власти, но как? Зачем они всех убеждают, что наследник Сенгери у них? Ведь однажды обман вскроется. — Не знаю, — вздохнула Норэн. — Но постараюсь выяснить. В ордене состоят несколько уважаемых нами человек, попробую поговорить с ними. Наше поместье мы покидали не часто. Жить под защитой прочных стен и охраны было хоть и утомительно, но безопасно. Хоть и невелики были пока волнения, но Миэлер постепенно доходил до точки кипения. И немалую роль в этом играли сенгилоры. Эта банда, а по-другому назвать их у меня не поворачивался язык, медленно, но верно поднимала бунт и мне это совершенно не нравилось. Печальный исторический опыт революций мне подсказывал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Подстрекатели из числа «богатых и знаменитых» будут сидеть в тёплых домах и пить вино, а простые люди, которым и так живётся несладко, будут умирать за те блага, которые никогда не получат. Ибо благ на всех не хватает, а работать кому-то всё равно придётся. Мне было жаль людей. Жалко тех, кто своей жизнью, своей болью заплатит за то, чтобы вместо одной власти им на шею села другая. А вот идейных вдохновителей мне было не жаль. И именно эти подстрекатели должны отвечать за содеянное, а не обычные люди, которые просто хотят жить лучше. Дагелару в орден хода нет, значит придётся мне перетряхивать и чистить это болото. — Норэн, ты обещала узнать мне про сенгилоров, — напомнила я через несколько дней. — И дать выход на надёжных людей. — Я разговаривала с несколькими. Преданные роду Сенгери фелары не понимают нашей поддержки наместника и не желают делиться информацией, но всё же кое-что мне удалось узнать. Орденом сенгилоров руководят пять человек, но их лиц никто никогда не видел. На собраниях они всегда появляются в капюшонах, явно опасаясь за свои жизни… — Или желая спрыгнуть при неудачном стечении обстоятельств, — хмыкнула я. — Возможно. Но наследник рода Сенгрери у них действительно есть, и это младший сын гайяра Алвинара. Этой осенью мальчик упал с лошади и долго болел. А когда пришел в себя, то заговорил сразу на нескольких языках. Те, кто его знал раньше, уверенно утверждают, что мальчик изменился. Он стал по-другому ходить, говорить, поменял пристрастия в одежде и еде. С его отцом мне встретиться не удалось, но мальчика несколько раз приводили на собрание и на нём видели регалии. — Чушь! — не выдержала я. — Они не могут существовать в двух экземплярах! Норэн, мне нужно поговорить с человеком, кто лично видел этого «наследника»! Сможешь организовать? Присутствие в доме большого количества номирэльцев удачно отразилось на моём гардеробе как раз тем, что у них даже женщины предпочитали носить брюки. Светлые волосы позволяли мне «косить под свою», а плащи с глубокими капюшонами удачно скрывали глаза. Номирэльцы, кстати, их носили с той же целью. Яркое солнце слепило их и днём они предпочитали смотреть на мир сквозь тёмный шелк головного покрывала. Так что моя собственная одежда оказалась заброшена в дальний угол, а мой внешний вид отличался от остальных только отсутствием оружия. Вот с ним у меня отношения не складывались совершенно. От холодного оружия я отказалась сразу, как только получила первую резаную рану на руке. Это же каким маньяком надо быть, чтобы добровольно подставляться под такое, да ещё и продолжать бой, несмотря на раны?! Номирэльский лук не давался мне по причине физической слабости. Без перчатки я банально не смогла натянуть тетиву, а в перчатке я сломала лук пополам, едва не выбив себе глаз щепой. Метательные «рыбки» ни в какую не желали втыкаться в мишень, а ударялись в неё плашмя. Так что промучившись пару месяцев я забила на попытку овладеть оружием, оставив мою защиту на совесть нэйрахов. Но сейчас, собираясь навестить один из известных южных родов, мне пришлось нацепить на себя килограмма два железа, просто для того, чтобы не выбиваться из общей массы. Тегора нам пришлось оставить в особняке. Это в городе его рожу могли не узнать, а фелары обязательно заинтересуются, что делает нэйрах наместника в обществе Норэн. И большая светлая любовь здесь не проканает. Пока наши лошади несли нас на восток от Миэлера, я всё вспоминала, где я раньше слышала про род Терган, к главе которого мы сейчас и направлялись. Но увы, за последние четыре месяца на меня свалилось столько всего, что в голове была полная каша. В поместье мы въехали уже к полуночи, но здесь никто и не подумывал ложиться — нас ждали. Я впервые оказалась в родовом поместье местной знати и сейчас с любопытством осматривалась вокруг. Ещё на подъезде нас встретила высокая каменная стена с узкими низкими воротами. Чтобы попасть вовнутрь, нам пришлось спешится и заходить по одному, ведя лошадей за собой. — Чтобы всадники не ворвались в поместье с наскока, — пояснила мне такую необходимость Норэн. — Приказом первого наместника личная охрана фелар ограничена сотней человек, поэтому все поместья устроены так, чтобы пережить длительную осаду. Причём первое кольцо всегда каменное, чтобы поджечь не могли. Выйдя из калитки мы попали на широкий мощёный двор и уперлись во вторую стену, которая состояла из казарм. А вокруг ни души, только неприятный холодок внимательных взглядов, что буравили нас в спину. И только просочившись в очередную щель, которая легко могла стать западнёй, мы оказались непосредственно в поместье. Здесь уже был и ухоженный парк, и уличные фонари на высоких ножках, и угодливые слуги, что забрали наших лошадей в конюшни и проводили внутрь дома. В данный момент я была не сенгитой, а изображала из себя одну из сопровождающих нэмиры Норэн, поэтому капюшон не снимала и в разговор не лезла. Глава рода, Наилен Терган, произвёл на меня двоякое впечатление. Немолодой, с покрытыми сединой волосами, мужчина был обладателем внимательного взгляда и властных манер. Его аура неприятно давила на окружающих, заставляя чувствовать себя маленьким нашкодившим ребёнком. Но при этом с Норэн он разговаривал вежливо и уважительно. И никакого пренебрежения её происхождением не демонстрировал. Хотя те же сенгилоры, что явились к ним требовать ответа, явно цедили слова сквозь зубы. — Что вы хотите от меня услышать, нэмира? — каким-то обречённо-насмешливым тоном спросил Терган. — Вам ли не знать, что мой род презирают обе стороны, причём за одно и то же. После появления наследника орден не раз припомнил нам убийство Региндора, а наместник стыдится принадлежности к нашему роду. Мы изгои с двух сторон… И вот тут я вспомнила, откуда мне известно название этого рода. — Но Орлак не убивал Региндора, — невольно вырвалось у меня. — Он же умер первый, у него на руках. Моя реплика незамеченной не осталась. Глава рода Терган сначала упёрся взглядом в меня, а затем повернул голову к Норэн, явно удивлённый таким поведением её охраны, позволяющей себе встревать в разговор. — Разве можно теперь это доказать? — тихо спросила она. — Региндор рассказывал, что в ту ночь он случайно вышел на улицу. Ему не спалось ночью, и он пошел на террасу. Потом спустился в парк, и уже там наткнулся на пьяного в стельку Орлака… Никто, господин Терган, никто не знал, что Региндор пойдет ночью в парк, что найдет Орлака, и что, в итоге, они будут пить вместе. Так что Орлак не причем. И если в ту ночь кого-то и хотели убить, то именно его. Когда Орлаку стало плохо, Региндор попытался дотащить его до дома. Но не успел. Орлак умер у него на руках, а следом за ним и Региндор, который даже после смерти не выпустил из рук тело друга. Они погибли вместе, и он хотел, чтобы похоронили их тоже вместе. Он сожалел, что тело его друга не лежит рядом с ним… — Весьма странная попытка заслужить мою благодарность, — сквозь зубы процедил Наилен Терган. — Все знают, что Орлак заперся в комнате и принял яд, когда узнал, что нашли тело Региндора. — Нет, они умерли вместе. Но если Орлака нашли в доме, то получается, что их обнаружили не утром, а еще ночью. И кто-то отнес тело Орлака в дом, оставив Региндора в парке. Камин, да? Все решили, что Орлак отравился утром, потому что камин в комнате горел до восхода… — Кто ты? И откуда тебе известны такие подробности? — рыкнул, поднимаясь, Наилен, и тут же был остановлен остриём меча Норэн, упершегося ему в горло. Остальная охрана тоже достала оружие и грамотно распределилась по комнате, беря под контроль двери и окна. И только я осталась стоять на своём месте. — Покажи ему, Норэн, — попросила я. Ей не нужно было уточнять, что именно. И через секунду я любовалась изумлённым выражением лица Наилена, который разглядывал печать нэйраха. — Я знаю эту историю из первых уст, господин Терган, — усмехнулась я, отбрасывая с лица капюшон. — Потому что именно мне Региндор передал Право и Слово. А доказательства… Скользнув пальцами под накидку я отсчитала четвёртую справа пластину и достала из пояса тот самый свиток, который не смогла прочесть в гробнице. Правда потом я поинтересовалась его содержимым, и именно оттуда и узнала, что Орлак принадлежал роду Терган. — Региндор прибыл в поместье, чтобы передать Орлаку право на наследование. Ведь не имея жены и сына он обязан был назначить цессионария, который бы смог сохранить регалии для передачи их выбранному преемнику в случае непредвиденной смерти Правителя… — Я подошла к Наилену и протянула ему свиток. — Региндор выбрал Орлака. Оглашение прав должно было состоятся на следующее утро. Он просто не успел. Они оба не успели и документ так и остался лежать в поясе… Наилен принял свиток дрогнувшей рукой и беспомощно рухнул в кресло, когда закончил читать сухой официальный текст. На него было страшно смотреть. Лицо посерело, задрожали губы, а невидящий взгляд устремился в бездну. Но к его чести надо сказать, что взял он себя в руки быстро. Оглядел комнату, задержался на Норэн и уже совсем по-другому взглянул на наш визит. — Значит, орден лжет, говоря о том, что после несчастного случая сын Алвинара стал реинкарнацией Региндора? Интересно… — Мне тоже, — хмыкнула я. — За этим мы и прибыли: узнать, как эти лицемеры сумели убедить всех, что мальчик владеет регалиями? — Я его видел только один раз и издалека, — прищурился Наилен. — Но медальон рассмотреть смог, а внезапное знание нескольких языков убедило всех, ведь всего за месяц до падения младший Алвинар не мог даже приветствия произнести на номирэльском. Уж это заинтересованные лица выяснили очень быстро. А дальше от его имени говорили только представители ордена, которые опасаются за его жизнь. — Или за свой обман, — фыркнула я. — Но постойте, господин Терган, вы сказали, наместник принадлежит вашему роду, но ведь он Шелгар, а не Терган? — А это, госпожа… — Леса, — подсказала я. — …особенности права наследования. — Расскажите? — После смерти Региндора Эльгери, впервые в своей истории, осталась без Правителя, — начал рассказ Наилен, откинувшись на спинку кресла. — Тогда еще мало кто понимал, что это означает. Но очень скоро стало ясно: если немедленно не найдется тот, кто сумеет объединить три силы, то сильная могущественная страна развалится на десяток отдельных владений, которые, в свою очередь, станут легкой добычей соседей. И такой человек в Эльгери был. «Дракон» Шелгар, как его многие называли. Дракон потому, что гербом его рода был золотой танцующий дракон. Род Шелгар — род древних королей. Они правили человеческими землями еще до того, как к ней присоединились Угадар и Номирэль, до того, как три народа объединились под рукой Сенгери.       Дракон Шелгар был мудрым человеком. За сравнительно короткий срок он сумел сделать невозможное: помирить людей и нелюдей, отношения между которыми сильно обострились. А еще он удержал в узде фелар, не дав им растащить все, что плохо лежит. Особенно имущество нашего рода, на которое нашлось немало претендентов. Но, как бы то ни было, через год Дракон Шелгар принял на себя титул наместника, мудро решив не тревожить имя Сенгери.       Правил он долго, почти двадцать лет мудро и справедливо. Его уважали все и фелары и нелюди. Но, все же, один недостаток у него был. У Дракона не было сыновей. Зато были шесть дочерей, трех из которых он успел благополучно выдать замуж. И, по старинному обычаю, стал ждать первого внука, чтобы забрать его в свой дом и воспитывать уже как своего сына и наследника.       И этого счастливого события он дождался за год до своей смерти. Его вторая дочь, Талиса, родила первенца. Ребенок был с ней только два месяца. Дракон Шелгар забрал мальчика себе, назвав своим наследником. Вот только его отцом был муж Талисы, родной брат Орлака — Инсар Терган. Так что по крови род нынешних наместников именно Терган, а не Шелгар. Поэтому и не любят их на юге, называя потомками убийцы… — Вотоночё…