Золотко

      — … Это ты виновата, что мама не просыпается! Из-за тебя!..       Просыпаюсь с шумом глотая воздух. Мне тяжело дышать и даже в реальности меня не оставляет ощущение будто полный ярости, отчаянья и ненависти взгляд карих глаз Куросаки преследует меня.       — Бакаеро Ичико, — судорожно сжимая ткань больничной пижамы, шепчу я, стремясь отогнать болезненные воспоминания.       Выходит плохо, я всё еще помню, как после экстремального купания, очнулась в больнице и столкнулась с рыжим возле палаты его матери. Помню, как он кричал выплёскивая свои чувства и как в испуге перекосилось лицо его отца, когда по мне словно каток проехался.       Не знаю, пожалел ли этот мужчина после о том, какую именно сказочку придумали его коллеги, чтобы объяснить не посвященным инцидент с пустым, прячущимся за образом маленькой девочки, но сейчас это уже значение не имеет. Потому что для всех, Масаки, кинулась за мной в воду, чтобы спасти, сумела вытащить на берег, но сама серьёзно пострадала и в следствии этого впала в кому. И Ичико мне за это отплатил.       — Бака… — собственные, далёкие от позитива эмоции начинают ядом разъедать моё тело. Продолжать лежать в койке становиться просто не возможно, опускаю ноги на пол, пытаюсь подняться. Я сдаюсь после третьей провальной попытки.       «Но я не хочу так! Не хочу! Но, что я могу?! Что?! Думаю, если бы шинигами что-то могли сделать, то они бы… Они бы сделали хоть что-то? Сделали бы?!» — боль от вспыхнувших эмоций заставляет плясать белые точки перед глазами. — «Мечтать не вредно…»       Я снова пред принимаю попытки встать с кровати, пытаюсь, но…       — Ксо! — яростный выдох отнимает последние силы, меня накрывает апатия принося с собой избавление от боли, но что-то в душе трепыхается, а в голове вспыхивает в голове яркий образ синей мультяшной рыбки.       «Если твоя жизнь идет под откос, ты знаешь, что делать? Просто продолжай плыть, плыть, » — вспоминаю слова крайне дружелюбной рыбки. — «Плыть и плыть, плыть и плыть. Что нужно делать? Плыть и плыть…»       Улыбаюсь, вспоминая о акулах вегетарианцах с лозунгом «рыбы — это не еда, рыбы — наши друзья». Светлые эмоции наполняют силой и у меня получается встать с кровати с первой же попытки. Эта маленькая победа пьянит, и ничего не может испортить моего хорошего настроения, даже то, что каждые пару десятков шагов, мне приходится останавливаться, чтобы отдышаться.       Я безумно счастлива и потому первые же попавшийся на пути человек, оказавшийся таким же ребёнком, получает дозу ослепляющего позитива.       — Привет! — ровесник, явно не оценив моего настроя, сверкает на меня заплаканными синими глазищами. — Я Мизуки Коджима.       — Урью Исида, — хмуро представляется в ответ ребенок.       — У тебя очень красивые глаза Исида-кун, не плачь.       — Мизуки-чан! — слышу испуганный голос медсестры.       «У меня получилось сбежать из палаты и найти приключение до того, как меня хватились! Пусть даже приключение это знакомство с ровесником!» — ликую я.       Внутри что-то сжимается и силы, что переполняли меня совсем недавно пропадают вместе с окружающем миром. Перед тем как отключиться думаю:       «Кажется, мне придётся оооочень долго плыть, чтобы хоть куда-то выплыть». ***       Девушка, лет тринадцати на вид, в скромно зелёном платье, словно плывёт над землёй, длинные волосы струятся шелком, лицо безмятежно. Вот только Урью прекрасно знает насколько обманчива внешность подруги.       — И всё-таки, европейский стиль в одежде тебе не идёт, ты сейчас смотришься, как переодетый парень в парике, — в место приветствия говорит он и Ко-тян оборачивается едва заметно улыбаясь ему.       — Что бы ты не сказал о выборе одежды, я не соглашусь на роль твоего манекена, Отаку-кун, — предупреждает она, с привычным спокойствием.       — «Пожалуйста»? — чуть откинув голову назад и приподняв брови домиком, и подражая любимому персонажу Ко-тян, усмехается Урью.       — Рада буду помочь… — смущенно краснеет подруга не в силах устоять от подобного приёма. — Но это жестоко, так играть с хрупким девичьим сердцем, Отаку-кун.       — И это говорит та, что и привела меня однажды в Акихабару. Та, кто посвятил меня в рыцари после прочтения «Sanctuary of Archer»* и…       — Тебе ведь понравилась сделанная мной рогатка, — без эмоций, сухо произносит девушка, отводя взгляд в сторону.       — Я всегда ношу её с собой, — вызывает полноценную улыбку у подруги, будущий великий кутюрье.       — Спасибо, Урью. ***       — … Это ты виновата, что мама не просыпается! Из-за тебя!..       — Бакаеро Ичико…       «Рояль в виде способностей медиума с бряканьем укатил в неизвестность из-за одного грозного зырка ГГ…»       — Ксо! — вдыхаю, откидываясь обратно на подушки, пытаясь сохранять спокойствие.       Слёз нет. Мой лимит глупостей кончился, когда я рыдала до потери сознания, ведь получилось так, что одна пробежка под дождём и встреча с Тряпкой-куном стоила мне неделю в коме и здоровья. Такое ощущение, что Куросаки меня выпил тогда, словно бутылку газировки… Я стала почти обычной. Этаким хрустальным человечком, которому противопоказано испытывать эмоции.Прямо проклял кто…       И кто бы это мог быть, а?       А, похрен! Шесть лет назад у меня не было сил возненавидеть его за то, что случилось, а сейчас не хочу начинать. Ведь «выискивать недостатки у других — легко, а себя сдерживать — трудно.»… Хотя дело точно не в этом.       Шесть лет, как один нескончаемый день! Как длинная полоса препятствий в борьбе с апатией, безразличием, с телом норовящим в любой момент подвести! Если я злюсь — мне становится хуже, если радуюсь — лучше. Вот только после этого «лучше» идёт откат. Будто какой-то механизм внутри меня пытаясь заработать выпивает накопленную энергию вместе с куском жизненных сил. Но, если копить положительные эмоции чуть-чуть, если испытывать что-то нейтральное и действовать крайне осторожно есть шанс восстановиться. Вот только эта мудрость стоила мне столько…       Никакой сверхчувствительности, вечные спутники: голод, слабость и апатия. А еще отдышка каждый десяток шагов, анемия, проблемы с иммунитетом и вестибулярным аппаратом, низкая скорость свертываемости крови, непереносимость ряда препаратов и целый букет различных аллергий на продукты питания… Но это фигня, еще у меня: родители в разводе; единственный друг и почти сводный брат отаку-очкарик, обожающий шить; родной брат паинька-ловелас обретается в Токио в месте с отцом. Ах, да, почти отчим врач, а потому:       «Больница — дом мой родной. И удача нужна мне и смелость, что б просто оставаться живой, как бы сдохнуть порой не хотелось!»       Я не ненавижу Куросаки Ичиго. Я просто… с ним даже на одном гектаре срать не сяду! Вот! ___________________________ * такой манги не существует, по задумке этакая смесь 1/2 Принц, Проект Кей и Хеллсинга приправленная философией кюдо.