Softer than Before (All the Second Chances)

В этом году вишни зацветают намного раньше. В новостях говорят, что это связано с погодой, и чокнутые старушки из соседнего дома собираются протестовать против глобального потепления у полицейского участка, расположенного рядом с вокзалом. Тайга будет скучать по этим боевым бабулькам, хотя и предпочитает любоваться вишневым цветом, а не волноваться за целую планету. Он никогда не понимал всей этой возвышенно-сплачивающей фигни про спиртное, но с нетерпением ждет беззаботных студенческих гулянок. Тайга поворачивается лицом к солнцу и блаженно жмурится под его теплыми лучами. Провожать выпускников Сейрин собралась вся команда. Естественно, они считают себя чертовски остроумными, потому что устроили для Кагами и Куроко мнимую свадьбу. Как выясняется, только они двое останутся вместе. Фурихата переезжает в Киото, Кавахара собирается учиться заграницей, а поступил в Тодай – из всех людей – Фукуда. Шестеро теперешних членов команды – первогодки, специально выбравшие Сейрин, чтобы играть в баскетбол. Все еще трудно поверить, что слабенькая беги-бросай команда, к которой три года назад присоединился Тайга, стала самой сильной из всех. Хотя даже сейчас ни одна школа не сможет выпустить монстра, подобного Аомине. – Я предлагаю тост! – восклицает Рико (она прогуливает занятия в университете, чтобы напоследок оттянуться с ними, и уже слегка перебрала). – За Кагами-куна и Куроко-куна, вечного здоровья и процветания на долгие годы вперед! – Но мы же даже не геи, – без особой уверенности возражает Кагами, но его все равно никто не слушает, кроме сочувственно глядящего Куроко, посасывающего пиво, навязанное Фукудой несмотря на протесты, что они еще несовершеннолетние. Тайга и Тецуя – парочка, эта шутка гуляет с их первого года обучения. "Хотел бы я, чтобы это на самом деле было так". Он прикрывает глаза и дремлет, просто позволяя смеху и болтовне омывать себя, пока не слышит присоединившийся к общему гулу незнакомый женский голос в сопровождении даже-чересчур-знакомого шелкового баритона. "Какого хрена здесь забыл Аомине?" – Что это с Кагами – совсем разморило? – голос Дайки приближается. Тайга разворачивается к нему, показывая средний палец: – Я могу перепить любого из здесь присутствующих, просто не хочу. – Он размышляет о предстоящих годах здоровья и процветания, – торжественно говорит Куроко. – Как ты здесь оказался, Аомине-кун? – Я провожаю Мари-чан обратно в отель, – он кивает в сторону грудастой рыжей иностранки, которую в данный момент придурки-старшеклассники Сейрин воспевают в серенадах на ломаном английском. – А после этого… кто знает? – незаметно для молодой женщины он делает похабный жест, и Тайге очень хочется подойти (то есть подползти по скатерти для пикника, вставать уж слишком лень) к ней и посоветовать найти кого-нибудь другого вместо этого похотливого гада. – Не волнуйтесь, завтра я приду вовремя, – добавляет Дайки. – Постарайся не опаздывать, – говорит Куроко. – Не думай, что мы будем тебя ждать. – О, кстати, Аомине, это напомнило мне кое о чем, – Тайга привстает, опираясь на локоть: – Держи своих особых друзей подальше от нашей квартиры. Тецуя кивает: – Да, пожалуйста, Аомине-кун. – Вот почему я и решил жить с вами, идиоты, – ухмыляется тот. – Не люблю приводить домой посторонних; по утрам некоторых из них поганой метлой не выгонишь. – Кому ты это рассказываешь, – растягивает слова Тайга. – Мы разок впустили тебя, и погляди, что вышло. – Кагами-кун сказал что-то смешное, – икая, констатирует Куроко. Тайга пихает его в плечо и снова укладывается, закрывая глаза. Все еще хочется подойти к той женщине, Мари, и просветить ее насчет Аомине. В его намерениях по отношению к ней нет ни капли благородства. Тайга ревнует; он всегда ревновал, выслушивая россказни о похождениях Аомине, но то была ревность на расстоянии. Они виделись пять-шесть раз в год, не больше. А теперь он впервые воочию наблюдает новую пассию Аомине, и это дохуя выбешивает. "Я просто полежу так, пока он не уйдет". Пять минут спустя Аомине их покидает, и выясняется, что за это время Куроко успел прикончить свое пиво. – Кагами-кун, как ты считаешь, там еще что-нибудь осталось? – спрашивает он, поглядывая на переносной холодильник. – Думал, у тебя нравственные запреты, – говорит Тайга, вставая, чтобы проверить. Он вылавливает из кусков льда новую банку и передает Куроко, который сразу же ее открывает и начинает пить, будто это вода. – Я их успешно преодолел, – бормочет Куроко с нечитаемым выражением лица. – Свежо предание, да верится с трудом, – он достает еще одно пиво для себя. Когда вечеринка подходит к концу, Куроко уже настолько пьян, что начинает хихикать. Тайга возносит небольшую молитву божеству, этим утром вдохновившему его перевезти оба чемодана Куроко к ним на квартиру. Если бы тот показался родителям в подобном состоянии, мама, скорей всего, заперла бы его дома до тех пор, пока ему не исполнится двадцать. Они прощаются с остальными, обещая не пропадать, под нескончаемый поток грязных шуточек о первой брачной ночи. Аомине со своей прелестницей-иностранкой остался где-то на периферии сознания, и все, о чем думает Тайга – как сильно хочется, чтобы сегодня действительно была их первая брачная ночь. – Кагами-кун, – говорит Куроко по дороге домой, когда они садятся в пустую электричку, – а это правда, что в Америке геи могут пожениться? – Не везде, – уточняет Тайга. – В Лос-Анджелесе могут, – поезд замедляет ход, и их плечи соприкасаются. Куроко не спешит отодвигаться. – Если бы мы решили пожениться, ты бы надел костюм или свадебное платье? – Да кто пойдет за такого пьяницу, как ты? – у Тайги потеют ладони. Предполагалось, что Куроко, напившись, будет по-дурацки хихикать, а не флиртовать. Впору спасаться бегством, но он и так уже стоит у самых дверей. Куроко смеется: – Я не делаю предложение, просто поддерживаю разговор. Этот вопрос тебя смущает? – Конечно, нет, придурок! – "Ебать, конечно, да! Как можно спрашивать у мужика подобную хрень и при этом практически тереться об него?" – Очевидно, что я был бы в костюме. – Очевидно, потому что ты парень? – Нет, очевидно, потому что в платье я выглядел бы нелепо. И ты, кстати, тоже. Нам пора выходить. Он тащит Куроко в мини-маркет, покупает "Юкон" и заставляет выпить всю бутылочку. Последнее, что им нужно с утра, так это главные роли в документальном фильме "Первое похмелье Куроко Тецуи". – Иди в кровать, я посплю на диване, – говорит Тайга, когда они поднимаются в квартиру. – Нет, мне нравится твой диван, – возражает Куроко, стягивая штаны. Он аккуратно их складывает и водружает на крышку одного из чемоданов, снимает носки и тоже их разглаживает, затем берет небольшой мешочек и, пошатываясь, направляется в ванную. Кагами чувствует себя странно, собираясь чистить зубы в то время, пока рядом плещется Куроко. В прошлом у них никогда не было проблем с тем, чтобы делить одну ванную, так что же изменилось сегодня? Что Куроко все еще пьян? Или дело в типа-свадебной прощальной вечеринке? Или это из-за странных вопросов в электричке? "Это мой последний шанс выбрать Куроко, пока к нам не присоединился Аомине. Я все еще могу это сделать". Он смотрит прогноз погоды, когда появляется Куроко – его взгляд до сих пор расфокусирован, да и с поддержанием равновесия возникают определенные проблемы. – Почему ты до сих пор не в постели, Кагами-кун? – спрашивает он. – Грузчики придут в пять, ведь так? – Ждал, пока ты закончишь, – отвечает Тайга, выключая телевизор. – Прости, что я так долго, – после возвращения из душа Куроко неотрывно на него смотрит. – Все нормально, – выдавливает он, глядя в сторону. На голом бедре Тецуи осталась капелька воды, и Тайге до боли хочется ее слизнуть. – Я принес тебе белье, – он кивает на диван, где сложил простыню, одну из своих подушек и лоскутное одеяло. – Все, что смог найти. Извини. – Спасибо. Ты действительно домашний. – И как это понимать? – спрашивает он, старательно удерживая взгляд на лице Куроко. – Как комплимент, – тот плюхается на диван. – Ты намного более зрелый, чем я. – Не нужны мне твои комплименты, – бормочет Тайга. Невозможно сосредоточиться ни на чем другом, кроме практически голого Куроко у него на диване. Вот оно: последний момент, когда выбор еще возможен. Кагами переминается с ноги на ногу, а потом подходит к окну, делая вид, что ищет что-то снаружи. Хладнокровие – вот что ему нужно, но его не найти этим весенним вечером. Почему он так нервничает? Тайга тысячи раз видел Куроко полуобнаженным. И миллион раз касался его в разных местах – в тренировочных и официальных играх или когда они помогали друг другу с растяжкой. Баскетбол – это не контактный вид спорта, но в любом случае игроки часто касаются друг друга. "Но это не баскетбол. Баскетбол бы спас меня от всего этого". Он оборачивается, чтобы пожелать спокойной ночи. Куроко уже забрался под одеяло и по-прежнему пристально на него смотрит. Взгляд этих голубых глаз наводит на мысль, что Тецуя овладел телепатией, и Кагами вздрагивает. – Кагами-кун, я хочу тебе кое-что сказать, но это секрет, – нечленораздельно говорит Куроко. – Подойди ближе. Удивляясь, почему нельзя произнести это вслух, ведь они одни в квартире, Тайга приседает перед диваном. Лучше повиноваться, а то вдруг у пьяного Куроко откроется темная сторона? Тот поворачивается лицом к нему, кладет руку Тайге на затылок и притягивает ближе. Вместо того чтобы поведать страшную тайну, Куроко целует его в уголок рта. Кагами застывает, неспособный отреагировать, потому что ни одна из его версий реальности не сочетается с происходящим; о таком можно только мечтать, это нереально, этого не может быть. Глаза Тецуи все так же бесстрастны, когда он мягко отстраняется, удерживая взгляд Тайги, от него пахнет мятой и спиртным. Он прикусывает нижнюю губу Тайги, влажно проходясь зубами по нежной коже. У Кагами вырывается испуганный возглас. Его сердце вспоминает свое предназначение и начинает лихорадочно наверстывать секунды простоя. Куроко закрывает глаза и снова целует его в губы, и на этот раз можно почувствовать прикосновение его языка, гладкого, влажного и очень мягкого. Тайге так хорошо, что рот приоткрывается сам по себе. Куроко углубляет поцелуй, и Тайга подается к нему, закрывая глаза и ощущая во рту привкус мяты и алкоголя. Те звуки, которые издает Куроко, их затрудненное дыхание и тихие непроизвольные стоны – ни одна из ночных фантазий не возбуждала Тайгу настолько сильно. "Это на самом деле происходит?" – Меня это так заводит, – выдыхает Куроко между поцелуями. Он отбрасывает одеяло, хватает ослабевшую руку Кагами и опускает ее себе на талию, даже ниже. Как бы силен ни был Куроко – Тайга сильнее, он не такой пьяный, и внезапно понимает, что под "заводит" имелся в виду совсем не игровой азарт. Это было бы изнасилованием. Так говорила Алекс, отчитывая Тацую за намерения подпоить какую-нибудь девчонку из класса и трахнуть ее. "Если эта девушка переспит с тобой только в состоянии алкогольного опьянения, значит, по-настоящему она тебя не хочет, а ты – похотливый козел". Тайга осторожно высвобождает руку: – Утром ты об этом пожалеешь, – губы огнем горят, но он все-таки отодвигается. – А вот и нет, – шепчет Куроко с полузакрытыми глазами. – Пойдем в постель, Кагами-кун. Я хочу попробовать тебя на вкус. – Спокойной ночи, Куроко, – говорит Тайга, снова укрывая его одеялом. Он абсолютно уверен, что большая часть его здравомыслия изодрана в клочья нахлынувшим возбуждением, поэтому он выключает свет и сбегает в ванную. Кагами очень долго не может заснуть. Холодный душ избавил от непрошеной эрекции, но также и прогнал усталость. Тайга неподвижно лежит в кровати, уставившись в потолок на смутные очертания вентилятора, и задается вопросом, сможет ли он, блядь, утром взглянуть Куроко в глаза.