Softer than Before (All the Second Chances)

– Еще раз, кому взбрело в голову, что это хорошая идея? – спрашивает Кагами, вздрагивая от каждого нового толчка Куроко. Тот бесстрастно смотрит, отвечая: – Тебе, Тайга-кун. Хочешь остановиться? – Не-а, – он поглаживает Тецую по спине. Когда у тебя в заднице движется член, это далеко не так восхитительно, как казалось, глядя на Аомине, но сейчас привычное самообладание Куроко разлетается вдребезги, и это компенсирует дискомфорт. "Ну, большую его часть, потому что мне все-таки больно". Тайга выше задирает ноги, и боковым зрением замечает какое-то постороннее движение: Аомине стоит, прислонившись к закрытой двери спальни. Когда они начали, дверь была открыта. Куроко глухо вскрикивает, уткнувшись лицом Тайге в шею, и кончает. – Прости, – бормочет он через несколько секунд. – Слегка перевозбудился, когда увидел, что на нас смотрит Аомине-кун. – Что там с твоим докладом? – интересуется Тайга. "Ну да, это же сейчас самое важное, что можно было спросить, идиот!" – Мать вашу, да кто сможет сосредоточиться на бумажках, когда вы тут вопите? – Аомине расстегивает джинсы, направляясь к их постели. Куроко перекатился к краю и завязывает использованный презерватив. – Я не смог заставить Кагами-куна кончить, – спокойно информирует он. Тайга слегка шлепает его по макушке: – Говоришь будто ученик, не сделавший домашнее задание. Дайки фыркает от смеха, устраиваясь у него между ног: – Этот парень, похоже, глубоко заблуждается насчет того, кто тут ученик, Тецу. У Аомине тоже не получается довести его до оргазма, но потом они с Куроко объединяют усилия, и на пару делают его члену искусственное дыхание. Если бы любой из них захотел снова побыть сверху, Тайга не стал бы отказываться. *** В середине каникул Куроко начинает раскладывать их футоны рядом, и Тайга все чаще просыпается, обнимая его. Как-то утром он замечает наблюдающего за ними Аомине. Он похлопывает по постели, приглашая присоединиться, но Дайки отрицательно качает головой. – Я же сказал тебе, я не по этим делам, – говорит он, глядя куда-то в сторону. – Как хочешь, – Тайга прижимается ближе к Куроко и закрывает глаза. Он не понимает, что именно его беспокоит. Может, то, что если бы позвал Куроко, Аомине бы не раздумывая согласился. Кагами не знает, на какой стадии находятся их отношения, и старается не зацикливаться на этом. Если спросить напрямик, то выяснение отношений перерастет в ссору, а он не выносит, когда они трое ругаются: каждый раз кажется, будто над головой сгущаются тяжелые тучи. Наступает апрель, а с ним и новый учебный год. Кагами берет баскетбол как основной курс физической культуры и английский в качестве дополнительного предмета, выбор – проще не бывает. Еще будет микроэкономика, макроэкономика, экономическая статистика и куча других дисциплин, о которых он имеет весьма смутное представление. У него действительно не хватает мозгов, чтобы должным образом освоить учебную программу, но сдать экзамены оказалось проще, чем он полагал. Он был практически уверен, что провалится, однако этого не случилось. Наверное, тут просто ненормально низкий проходной балл. Как-то в субботу Тайга просыпается и чувствует, что на его плече покоится мускулистая рука. Раньше он как-то не замечал у Аомине этого шрама от противотуберкулезной прививки. Куроко ерзает, задевая грудь, и глаза Аомине открываются. Они с Тайгой долго молча смотрят друг на друга, а затем Дайки отворачивается: – Так было теплее, – невнятно бормочет он в подушку. – Сейчас конец апреля, – уточняет лежащий между ними Куроко, переворачиваясь на спину. – Заткнись, – огрызается Дайки. – Я замерз. Две недели спустя они покупают кровать шириной на полспальни. Нигоу возмущен до глубины души: его же пускают полежать на уютном диванчике, так почему тут нельзя? *** Ближе к концу мая Тайга беспомощно взирает на ряды книг по реформе корпоративного права в библиотечном отделе по юриспруденции. Вдруг он слышит голос Аомине: – …какое-то время. А у тебя как дела? – Да потихоньку, в основном, работаю как проклятая. Моего отца недавно сократили, – отвечает невидимая девушка. – Ты не звонил целую вечность, пытаешься закончить экстерном или как? – Черта с два я стану так напрягаться. – Я просто подумала… Тебе не понравилось со мной спать, да? – Не в этом дело, – говорит Аомине. – У меня теперь вроде как постоянные отношения. – И кто же эта счастливица? – Вы не знакомы. Девушка тихо смеется: – Должно быть, она особенная, раз сумела тебя приручить, Аомине-кун. – Да, в некотором роде… На глаза попадается книга, которую он искал, и Тайга на цыпочках крадется прочь. Смутная вина от того, что он подслушал чужой разговор, напрочь заглушается ощущением абсолютного счастья. Чуть позже на той же неделе он перебирает ручки в поисках пишущей, и случайно замечает несколько выпавших из папки Куроко листов бумаги. "Творческое самовыражение в поэзии Куроко Тецуя, группа С" Заинтересовавшись, Тайга поднимает скрепленные листы. Куроко редко рассказывает об учебе, а ему всегда было интересно, чем таким особенным занимаются на этом "творческом письме". В аккуратно напечатанном стихотворении всего несколько строчек. Буря. Я – пруд, Спокойный, безмятежный, Такой, что даже лилий нет. Они – бушующие волны, В бою, неистовстве и страсти Воспламеняют мою душу. Один – тайфун, Другой – цунами, И вместе с ними я, как море. Оценка – 90. Комментарий профессора: "Свежий взгляд на проблемы в браке с точки зрения взрослого ребенка. Вы смогли отразить трудноуловимый кровосмесительный характер отношений между родителями и детьми, не прибегая к грубому графическому описанию: по-настоящему удачная попытка, хотя я бы порекомендовал вам использовать больше современных элементов, вместо того чтобы полагаться только на образы природы". Щеки заливает краска, когда он кладет работу обратно в синюю пластиковую папку. Проблемы в семье? Инцест? Иногда преподаватели такие странные… А вот Тайга сразу понял, о ком это стихотворение; он даже знает, кто из них цунами, а кто – тайфун.