Глава 5.2
25 июня 2013 г., 09:57
Тайга захлопывает дверцу автомобиля и практически перепрыгивает через капот, спеша убедиться, что у него не начались галлюцинации:
– Тецу?!
– Здравствуй, Тай-кун, – поднимается Куроко. – Мы можем поговорить?
Тайга растерянно кивает. Ему сто раз снился тот сон про скамейку, но он никогда не думал, что Куроко на самом деле сюда приедет.
– Как ты узнал, где я? – спрашивает он, жестом приглашая следовать за собой.
– Спросил у Уэды-сана, когда мы договаривались о понижении арендной платы. Сказал, что куда-то задевал твой адрес. Ты сердишься?
– Что? Нет, конечно, не сержусь, – он роется в кармане в поисках ключей и никак не может их найти. – Ты забронировал номер в отеле?
– Да... м-м... через “Холидэй Инн”...
– Позвони и отмени бронь, – обрывает его Тайга. – Мои родители уехали, ты можешь остаться здесь. – “Билет до Лос-Анджелеса в это время года, должно быть, обошелся ему в месячную квартплату. Черт!”
Куроко спускается вниз по ступенькам и звонит в отель. Тайга наблюдает за ним, с жадностью подмечая каждую мелочь: засунутый в карман джинсов большой палец, помявшуюся от сидения на крыльце рубашку, как он постукивает кроссовком о землю... “Он проделал такой долгий путь... Зачем? Интересно, он по-прежнему стесняется говорить со мной по-английски?”
К тому времени как Куроко заканчивает разговор, Тайга наконец-то вытаскивает ключи и отпирает дверь.
– Прошу прощения за вторжение, – говорит Тецу, проходя в дом. Черт, в Штатах это звучит так странно!
Он запирает входную дверь, включает свет и чуть отступает, чтобы еще раз внимательно осмотреть Куроко.
– Ты похудел. Наверняка ешь что попало...
Тецу внезапно бросается вперед и повисает у него на шее всеми своими исхудавшими пятьюдесятью килограммами, или сколько их там? Его ноги едва касаются земли. Тайга крепко его обнимает, сердце колотится так, будто сейчас выпрыгнет из груди. Куроко такой горячий, будто только что с тренировки, да он, наверное, целый день просидел на этом чертовом крыльце! Тайга пытается прижать его к себе еще сильнее, и Куроко утыкается лицом ему в футболку. Худенькие плечи вздрагивают.
– Я так по тебе скучал, – его голос срывается, в нем явственно слышны слезы.
В горле у Тайги стоит ком. Нет, блядь, он не будет плакать. Он не плакал даже тогда, когда Сейрин проиграли Зимний Кубок. Он не заплачет.
– Не плачь, Тай-кун, – Куроко поднимает голову. На щеках видны дорожки слез.
– Я тоже скучал, – торопливо признается он, стиснув зубы. “И как мне удалось убедить себя, что ему наплевать?”
– Прости, что не отвечал тебе. Я был идиотом – убеждал себя, будто ты настолько разозлишься, что приедешь обратно, чтобы наорать на меня за игнорирование. Потом ты вдруг перестал писать, и я так волновался, не случилось ли с тобой чего-нибудь плохого, что сам боялся звонить: а вдруг бы твои родители сообщили нам что-то ужасное? – Куроко говорит очень быстро, от волнения задыхаясь и проглатывая половину слогов. – Прости, что не приехал раньше, – всхлипывает он. – Прости, что так легко отпустил тебя тогда.
Тайга целует его в щеку:
– Эй, – мягко говорит он, – это не твоя вина. Ты просто попал между двух огней.
Куроко яростно качает головой:
– Нет, я должен был предвидеть, к чему все идет. Иногда Дай-кун ведет себя, как упрямый дурак, да и с тобой такое случается. Я тоже далеко не идеален... Знал же, что тебя ранит его отношение, но не стал вмешиваться, не хотел вставать между вами и создавать дополнительные проблемы. Но если думать только о себе, все развалится.
– Уже развалилось. Прости, Тецу, но не думаю, что у нас троих что-нибудь выйдет.
Глаза Куроко темнеют от боли.
– Тогда почему ты просто не вышвырнул Дай-куна из квартиры? Ты мог – его имени даже в договоре об аренде нет. Мог попытаться настроить меня против него, но вместо этого все бросил! Почему ты уехал?
– Понимаешь... он хотел, чтобы я ушел, вот я и ушел, – хмурится Тайга. – Я сказал, что между нами тремя все кончено... Не знаю, как назвать наши отношения, никогда не знал. Я не говорил, что это ничего для меня не значит, просто подумал – если отступлю в сторону, он получит то, что хочет, и ты тоже, по крайней мере, частично.
– А ты?
Он пожимает плечами:
– А я останусь ни с чем. Но я в себя и не влюблен.
– Тебе нужно научиться быть хоть немного эгоистом, не только на баскетбольной площадке, – Куроко отступает на шаг и внимательно на него смотрит.
Тайга отводит взгляд:
– Да ладно, не такой уж я и бескорыстный.
– Если ты не будешь думать о себе, и люди решат, что ты не эгоист, это все равно ужасно эгоистично, – бормочет Куроко, наклонившись, чтобы развязать шнурки.
– Я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать...
Неожиданно Куроко оступается и начинает заваливаться вперед, шаря рукой по стене в поисках опоры. Тайга помогает ему выпрямиться.
– Кажется, у меня небольшое обезвоживание, – извиняющимся тоном говорит Куроко.
– Придурок, – Тайга помогает ему снять второй кроссовок и аккуратно доводит до дивана. Потом он идет на кухню и достает из холодильника голубой “Гаторейд”. – Они все довольно мерзкие на вкус, но это еще более-менее.
– В Штатах нет “Покари”? – Куроко открывает бутылку.
– Есть, но он жутко дорогой, потому что импортированный. Почему ты не купил что-нибудь попить, пока ждал меня?
– Я хотел, но боялся с тобой разминуться, а ближайший магазин довольно далеко.
Тайга слишком привык водить машину и не учел, что до заправки пять минут езды, а пешком это займет намного больше времени.
– Даже если бы ты пропустил мое возвращение, всегда можно нажать кнопку звонка, – говорит он, доставая вторую бутылку, потому что первая уже пуста.
– Спасибо... Я опасался, что ты не захочешь меня видеть.
– Какого хрена ты так решил?! – в шоке восклицает Тайга.
Куроко ставит напиток на кофейный столик и прямо на четвереньках ползет к нему по дивану.
– Я люблю тебя, Тай-кун, – говорит он. – Влюбился еще тогда, когда ты размазал меня по площадке, а потом все равно согласился быть моим напарником.
А он уже и не вспомнит, когда запал на Куроко. Кажется, что любил его всегда, и что все, чем он занимался, – его интересы, увлечения, даже баскетбол, – было лишь маленькими ступеньками на пути к встрече с Тецу.
– Я... – начинает он, не зная, как выразить свои чувства, чтобы не выглядеть при этом абсолютной тряпкой, но Куроко целует его до того, как Кагами облекает мысли в слова. Дыхание сбивается, и он затягивает Куроко к себе на колени, горячо возвращая поцелуй и судорожно лаская тонкое тело. Когда они отстраняются, тяжело дыша, Тецу впервые по-настоящему улыбается с момента их встречи. И губы у него голубые.
– Я больше никогда не буду жаловаться на вкус “Гаторейда”, – вполголоса говорит Тайга, улыбаясь в ответ. “Теперь все в порядке или нет?”
Куроко жмется к нему, глядя слегка расфокусированно.
– Ты надолго останешься? – спрашивает Тайга. – В Лос-Анджелесе, я имею в виду.
– На неделю. Через две начинается новый семестр.
Кагами не хочет сейчас обсуждать учебу.
– А... он? – он и сам не знает, почему не может произнести имени Дайки. Его же даже здесь нет! – Разве он не взбесился, узнав, что ты едешь ко мне?
– Послушай, Дай-кун это Дай-кун, а ты это ты. И вы мои. Оба. А мы с тобой принадлежим Дай-куну. А он и я принадлежим тебе, понимаешь? Вот так я это вижу. Ты этого хочешь. И он этого хочет. Мы все хотим одного и того же.
– Если он так во мне заинтересован, что ж он с тобой-то не приехал? – спрашивает Тайга, и сразу же жалеет о неосторожно вырвавшихся словах.
