Softer than Before (All the Second Chances)

Хочется отмотать время назад. Даже Тецу не должен знать, как сильно ему нужен Дайки. Потому что его любовь к Куроко идентична чувствам к Аомине, и как бы он ни был счастлив, что Тецу приехал сюда, ему все еще отчаянно не хватает Дайки. – О, он скоро приедет. Ты сказал, что не хочешь его видеть до конца жизни. И он принял это чересчур близко к сердцу. – Я не хотел… – Знаю, Тай-кун, – Куроко ерошит ему волосы, и Тайгу вдруг настигает осознание того, что только что было сказано. Сердце начинает биться быстро-быстро. – Что ты имел в виду, когда сказал, что он скоро приедет? Из Японии? – Нет, он ждал в гостинице. Это с ним я разговаривал чуть раньше. – А почему ты мне не сказал об этом? – Потому что хотел, чтобы ты спокойно поговорил со мной, а не сидел как на иголках, пока он сюда едет, – серьезно отвечает Куроко. – Иногда можно и побыть эгоистом, Тай-кун. Тайга понимает, что Куроко прав: он бы весь извелся в ожидании Дайки и вряд ли бы обращал внимание на то, что говорит Тецу, решив, что любые слова могут подождать до того момента, когда они снова окажутся вместе. А так они смогли нормально поговорить, и с Дайки ему тоже есть, что обсудить, хотя из этого вряд ли выйдет что-то путное. Дайки всегда на высоте, когда дело касается баскетбола, высокомерия или секса, но вот в готовке, мини-гольфе и обсуждении своих (или чьих-либо еще) чувств он ужасен. Насчет чувств он даже хуже Тайги, а это уже само по себе о многом говорит. – Не знаю… Не представляю, что ему сказать. Ты думаешь, что он переживает, и мне тоже хочется в это верить, но именно из-за моей наивности мы и расстались. Я выдавал желаемое за действительное и не хотел смотреть в лицо фактам. – Разошлись мы из-за того, что Дай-кун бесчувственный мудак! – восклицает Куроко с таким жаром, что у Тайги отвисает челюсть. – Он все время думает только о себе. – Ты мне чего-то недоговариваешь, – бормочет он. "Почему я чувствую себя так, будто обязан встать на защиту Дайки? Тецу прав!" Куроко вздыхает. – Дай-кун очень удивился, когда тем вечером вернулся домой. Он не предполагал, что ты можешь уйти, потому что думал, что между вами с Химуро-куном действительно что-то есть, – он сильнее зарывается в объятья Тайги. – Я сказал ему, что этого не может быть, что я бы заметил, если бы у тебя появился кто-то еще. Когда Дай-кун осознал свою ошибку и спросил, где ты, я все ему рассказал. Тогда он начал кричать, почему я не остановил тебя, и даже хотел ехать за тобой в аэропорт, но я его отговорил. Если бы мы тогда не смогли тебя удержать, он обвинял бы в нашей неудаче именно тебя, Тай-кун, потому что в таких ситуациях он никогда не признает, что сам может быть виноват. "Как будто он признает это в других ситуациях". – И как ты его убедил? – Я сказал, что ты, наверное, переночуешь в гостинице, потому что в такое позднее время большинство касс уже закрыто, и тебе придется ждать до утра, чтобы купить билет. "Все так и было". Та ночь стала одной из самых худших в его жизни, он до утра ворочался на непривычно узкой кровати и пытался решить, стоит ли возвращаться или хотя бы включить телефон, вдруг там новые сообщения. – Тогда он решил обзвонить все окрестные отели и найти, где ты остановился. А когда я предложил позвонить тебе напрямую, он замолчал и погрустнел. Дай-кун не умеет просить прощения, и люди обычно не принимают его извинений, даже если они идут от чистого сердца. Я не стал настаивать, и мы пошли спать. А утром он вдруг разозлился, сказал, будто ты сам виноват, что надумал себе кучу романтической чепухи о его чувствах, а потом психанул и сбежал. Тогда… Раздается звонок в дверь. Тайга чувствует, что нужно услышать всю историю, перед тем как встретиться с Аомине, но Куроко уже встал с его колен и сейчас откупоривает второй “Гаторейд”, старательно сохраняя безразличное выражение лица. Ничего не остается, как пойти открывать. "По крайней мере, ему есть до меня дело. Тецу не стал бы лгать". Он распахивает дверь, и внутри все сжимается от страха и надежды. Дайки занимает весь дверной проем, и поле зрения Тайги сужается до него одного, стоящего на пороге как ни в чем не бывало в этих своих свободных штанах цвета хаки и черной футболке с распахнутым воротом, такого же великолепного, как всегда. Единственное, чего не хватает – это жестокая улыбка, которой невозможно было сопротивляться. И теперь Тайге кажется, что он нашел ответы на все свои вопросы, им не нужно ничего обсуждать, все, чего он хочет, это очутиться в крепком кольце рук Дайки и почувствовать биение его сердца. – Аомине. – Кагами. Тело двигается само по себе, он спотыкается о порог, чуть не падает, когда затаскивает Дайки в дом, и захлопывает дверь, ревниво скрывая его от остального мира. Тайга вжимает его в стену, стиснутые кулаки впечатываются совсем рядом с беззащитным горлом, и от долгожданной пьянящей близости в глотке пересыхает, хочется сорвать с Дайки одежду и вжаться в обнаженное тело вставшим членом. Губы Дайки находят его собственные, но он не углубляет поцелуй, только слегка касается губ Тайги, а потом берет его лицо в ладони и начинает целовать лоб, щеки, нос, веки… Сотни, тысячи поцелуев, как будто он хочет за один раз наверстать все то, что недодал раньше. Он останавливается, чтобы посмотреть на Тайгу, – темные, жаждущие глаза притягивают взгляд, – и снова целует его в губы. Но это уже не просто целомудренное касание, и Тайга обводит языком разомкнутые губы, чтобы ощутить, как его стиснут в объятиях. Он стонет от яростного ответного поцелуя, отпускает многострадальный воротник и тоже крепко обнимает Аомине. Тот делает шаг вперед, подталкивая его вглубь комнаты. Тайга не выдерживает, он практически задыхается и отстраняется от желанного рта, склоняя голову и прижимаясь виском к чужому плечу. – Долбаный придурок, – шепчет Дайки, не выпуская его из объятий. – Рыбак рыбака… – невнятно бормочет Тайга ему в шею. Снова наворачиваются слезы, но на этот раз проще сдержаться. Где-то позади вдруг включается драматическая музыка, более подходящая для какого-нибудь эпического сражения. Тайга оборачивается: Куроко сидит на полу рядом с телевизором, внимательно изучая его приставку с последним обновлением "Бойцовского клуба планеты Х". – Тецу просто помешался на этом в последнее время. И у меня складывается такое ощущение, что он захочет и здесь поиграть. – Это не ощущение, а обычная логика, – говорит Тайга. – Хотя вряд ли ты поймешь разницу. – Заткнись, качок, я невероятно логичный человек. На экране что-то взрывается, и Куроко хмыкает: – О да, такой логичный, что обиделся на весь белый свет и наделал уйму глупостей, вместо того чтобы просто поговорить с Тай-куном. "Что он имеет в виду? Тецу все еще сердится, он даже не попытался присоединиться к нам". – Не начинай. Я уже признал, что был неправ. Тецу выглядит полностью сосредоточенным на игре, когда отвечает: – Тай-куну ты пока еще ничего не сказал. Да и я не говорил, что прощаю тебя. Дайки вздыхает и отодвигается на расстояние вытянутой руки, все еще удерживая Тайгу за плечи. У него такое выражение лица, будто он готовится встретиться со своим заклятым врагом. – Я… Мне раньше не доводилось ревновать, – тихо начинает он. – Я не знал, как реагировать, и просто обвинил во всем тебя. – Его пальцы разжимаются. – Я пытался выставить все так, будто забочусь о Тецу, вместо того чтобы признать, что сам боюсь тебя потерять. Это было глупо. – Это было самое ужасное извинение из тех, что я слышал, – говорит Тайга, притягивая его к себе близко-близко. – Но, наверное, это лучшее, что ты смог придумать, так что добавь двадцатку, и будем считать, что я тебя простил. – На твоем месте я бы с этим не торопился, – вставляет Тецу, но Тайга его уже не слышит.