Drag him down

      Утром не хотелось выбираться из кровати. Одеяло связывало по рукам и ногам. Подушка прибилась к голове. Мысли метались бешеными стаями из стороны в сторону. Шум в ушах не давал сосредоточиться. Но мама отчаянно чем-то гремела в соседней комнате, поэтому долго противоречить наступившему дню было невозможно.       — Ребекайн, немедленно вставай! Я проспала, и мы опаздываем! — женщина влетает в комнату крошечным ураганом. Волосы на голове растрёпаны, макияж сделан только на половину, — давай, вставай! — Эмилия уже наводила свои порядки в комнате дочери: распахнула шторы, открыла окно, — Ребекайн!       — Мам.       — Не надо мне тут! — голос строгий, по0матерински командный.       Когда мать стягивает одело с Бекки, та в свою очередь пытается сопротивляться: что-то бурчит и недовольно мычит. Заматывается простыней и накрывает голову подушкой, скрываясь от солнечного света и утреннего бессовестного холода, продирающего до костей.       — Даю тебе пятнадцать минут на то, чтобы встать, умыться и одеться. Если не успеешь, добираться до универа будешь пешком.

«Бекс. В универе не реагируй на людей, иди в 113 аудиторию. Жду тебя тут.»

      Сообщение вводит в ступор. В голове всплывает тысяча и один вопрос. Что такого произошло, что Хлоя раздаёт указания? Много вопросов.       Но все без ответа.

***

      Двери университета радушно распахнуты перед каждым входящим. Но почему-то входить совершенно не хотелось. Даже больше: хотелось скорее развернуться и обежать без оглядки. Сообщение ранним утром оказалось каким-то очень таинственным и никак не настраивало на положительную атмосферу. В животе девушки начал сворачиваться огромный комок. Тянущий. Ноющий.       Что-то совсем не так.       Вдох. Выдох.       Вызубрить, вышколить в себе эту мантру. Повторять и мысленно заставлять себя дышать, пока шагаешь до аудитории.       Трясущиеся руки хватаются за ручку двери и тянут на себя. Безумный шум внутри выбивает воздух из лёгких. Казалось, будто в фойе из ниоткуда появился террариум со змеями, которые шипели и кидались на каждого входящего. Без сожаления вгрызались ему в глотку и упивались смертельными муками жертвы.       Бекка тряслась. Она оглянулась и увидела, что как минимум четыре девушки пристально рассматривают что-о в телефоне. Кто-то отрывает взгляд и зло улыбается, смотря на Бекку. Потом отворачиваются, перекидываются словами друг с другом и снова презрительно смотрят на Ребекку. И всё это со змеиным шипением, которое как бы дополнительной реальностью выскальзывало у каждой изо рта.       113 аудитория. Вперёд.       Установка грохочет в голове чужим голосом, заставляя абстрагироваться от безумия вокруг. 113 аудитория — это второй этаж. Нужно пройти по лестнице. Запасной. Там всегда меньше народа.       Девушка почти срывается на бег, но пытается контролировать себя. Нельзя показывать, что она напугана. В панике.       Страшно.       Хочется кричать.       Что-то вязкое, противное впивается в мысли стальной хваткой и комкает все планы. Необъяснимый страх сосёт под ложечкой. Хочется закрыть уши руками, чтобы ничего не слышать. Исчезнуть из этого пространства. Очутиться в месте, где нет этих чёртовых вопросов без ответов.       Ноги сами несут девушку к запасной лестнице по левую сторону от фойе. Шаг. Один, другой. Со всех сторон она чувствует, как люди шепчут её имя, добавляя к нему что-то невообразимо гадкое. От мыслей, что по альма-матер пустили какой-то слух, начинает тошнить. А от мысли, что по альма-матер пустили слух о ней… не надо, пожалуйста. Нет.       — Эй, смотри. Это же она.       — Ага.       — Её цветные волосы. Её прозвище первое в списке.       Это про меня. Меняменяменяменя.       Девушка не оборачивается. Но, проходя мимо компании из четырёх парней, дёргается, замечая в их телефонах видео и девушку там. С фиолетовыми волосами. Парни рассматривают его, потом поднимают взгляд на девушку и так презрительно скалятся, что хочется провалиться сквозь землю здесь и сейчас. Просыпается желание вырвать у них телефон. Посмотреть. Узнать, что же происходит. Но взгляд одного из парней будто создаёт какой-то невидимый барьер, не позволяя сделать и шаг ближе. Запрещает двигаться, говорить. Дышать.       Бекс разворачивается и бежит к лестнице. Страх затуманивает разум. Тошнота поднимается к горлу, сдавливает его. За спиной раздаётся дикий гогот. Гиены. И девушка чувствует себя настолько глупо, будто умудрилась потеряться в пустой комнате с одним выходом.       Я испугана. Они видят. Я позволяю им это.       До нужного кабинета девушка уже несётся сломя голову. И, когда залетает внутрь, за ней сразу же закрывается дверь. С хлопком сердце проваливается в пятки. Обернувшись, Бекс видит, что это всего лишь подруга, и из груди вырывается облегчённый вздох.       — Так, теперь расскажи-ка мне, что ты натворила? — Хлоя сразу нападает с вопросами, усаживаясь в кресло преподавателя.       Бекс удивлённо оглядывается, пытаясь понять, в чьём кабинете они сидят. Мистер Дженкинс. Безопасная зона.       — Рассказывай уже, что ты сделала, — подруга не отступала, продолжала назойливо капать на мозги. Медленно и мерно.       — Я не знаю, что тебе рассказывать.       — Что ты ещё сделала этому Найлу?       — Что?       — Что ты ему сделала, что он начал так низко мстить?       — Да о чём ты? — Бекка вглядывается в лицо подруги, пытаясь отыскать ответы хоть на один вопрос, терзавший её с самого утра. Но ничего.       И до Араны наконец доходит, что подруга совершенно не в курсе, что происходит. Она даже не представляет всей той беды, которая нависла над ней. Почти материальный крах, который скоро грохнется на девушку. Хлоя вздыхает и протягивает подруге свой телефон. С таким жалостливым выражением лица, что становилось не по себе…       То самое видео. Которое рассматривали девушки в коридоре. Над которым скалились парни возле лестницы.       Один неловкий взгляд, и лица плывут перед глазами. Едут в разные стороны, собираясь в злостное «ты проиграла».       На видео 4 парня, голые. И одна девушка стоящая перед ними на коленях. Один из них держит её крепко за руки, уводя их назад и упирается своим коленом в её спину. Второй в этот же момент запихивает ей в рот свой член. Девушка всё время стоит спиной. Её лица не видно. Но этого и не надо. Фиолетовые волосы выдают её.       Все знают, кто это. Все знают, кто такая Цветаста.       Этого не может быть.       Бекка смахивает видео в сторону, не в силах больше на это смотреть. Дальше скриншот из переписки. Большими буквами выделено «ГЛАВНЫЕ ШЛЮХИ УНИВЕРА» и сразу под этим видео. То самое видео, где девушка с фиолетовыми волосами так сильно похожа на Ребеккайн. А сразу за видео — подпись. Цветастая. Первая вписке.       Глаза застилает пелена из слёз. Она не может в это поверить. Не может это признать. Сморит на имя отправителя. Найл Хоран.       Кидается в глаза. Режет.       Этого не может быть. Нетнетнет!       По телу проходит дрожь. Сердце рвётся из грудной клетки, стучит так сильно, что рубашка на спине вздрагивает от ударов. В голове шумит кровь. Взгляд вязнет в пространстве, переставая фокусироваться.       За этим дурацким видео и прозвищем, которое Найл подарил ей из-за незнания имени, следуют другие имена.       Реальные имена.       Но она первая во всем этом списке шлюх. И это есть неопровержимые доказательства. Ведь так, Найл? От осознания все чувства сжимаются в комок, вибрируют.       Хотя, может это вовсе не она? Мало что ли в университете девушек с цветными волосами? Но девушка знает правду. И она неутешительна.       Только теперь ей ещё и влепили клеймо, от которого едва ли можно избавиться.       — Скажи, что это не ты! — Хлоя опустила руку на плечо подруги. Голос почти срывался на крик от паники. — Пожалуйста, скажи, что это не ты, — молит она. — Пожалуйста, Бекка…       Подруга отрывает взгляд от сообщения и смотрит на Хлою. И видно, как в этой глубине, в этих стеклянных серых глазах что-то взрывается. И тут же умирает. Не в силах ответить, выбить из себя хоть слово, Бекка закрывает глаза. Солёные дорожки проделывают путь от уголков глаз до впадинки между ключицами.       Вот он — ответ. Готова ли она была его получить?       — Неужели это из-за того случая в конференц-зале? — слова тонут во всхлипе. — Не мог же он так низко пасть.       Она его ударила. Он запомнил и нашёл способ отомстить. Низкий, гадкий способ. Очень в его стиле.       — Бекс, — Хлоя резко опускается в кресло, переваривая все мысли в голове. Они кипят диким варевом, выплёскиваясь за края, — он же не отступит. Это же Найл.       Голова разрывается от всей этой информации. Мысли взрываются салютами. В лёгких зудит желание забраться под душ. Расплавиться под горячей водой, чтобы почувствовать, что кожа вот-вот распадётся на молекулы. Хочется отмахнуться, как от назойливой мушки. Но не выйдет. Это уже вышло за пределы игры «я кидаюсь — ты борешься».       Когда Бекс заходит в аудиторию, её любимое место у окна уже занято, и приходится искать что-то другое. Менее подходящее. Третий ряд, четвёртая парта. Девушка мысленно уже занимает это место, раскладывает по парте планшет, тетрадку и телефон. Но впереди Бекс мчится Адриан, почти сбивает её с ног и усаживается именно на то место, о котором она думала.       Попытка номер три.       Второй ряд. Третья парта.       Девушка быстро идёт туда, чтобы никто не успел занять. Она быстро стягивает рюкзак с плеча и кидает его на парту.       — Уберите свои телефоны с глаз долой, чтобы я больше их не видела!       Профессор закрывает за собой дверь, проходит к своему месту и небрежно кидает чемодан на стол. От этого лежащая на столе ручка подскакивает, катится и падает на пол. Мистер Дориган вздыхает и наклоняется, шаря по полу рукой, чтобы отыскать упавшую ручку.       — Для тех, у кого чрезвычайно плохая память, я всё же повторю главные правила моего кабинета, — начинает вещать его голос откуда-то из-под стола, — итак, первое: никаких телефонов. Всё, что будет вибрировать и звонить на моей паре, несомненно полетит в мусорное ведро. Как вы потом будете доставать это оттуда — не мои проблемы, — он находит ручку, распрямляется и поправляет закатавшийся пиджак.       По помещению прокатывается недовольный вздох, и все убирают телефоны с парт. Кто-то действительно убирает его в сумку или в карман, а кто-то просто кладёт на соседнее пустующее место. Бекс же, под всеобщую шумиху, читает уведомление, которое пришло ей на телефон.       Пользователь @nh_ прислал (а) вам личное сообщение. Нажмите, чтобы открыть. @nh_: «Кто теперь выиграл, цветастая?»       Бекс хмурится, тыкает пальцем на фотографию и открывает профиль. Ну, конечно же, как она могла не понять.       Злость начинает кипеть в самом сердце, передавая свой яд по венам. Единственное, что приносит радость в этот момент — это её профиль. Никакой личной информации. Нет имени. Нет фамилии. Только «сказочница» в шапке и фотографии без подписей. Fairytale: «Я не участвовала в твоей войне»       Мистер Дориган тем временем продолжает вещать свои правила с кафедры.       — Никаких жевательных резинок. Да, Августина, это, к сожалению, касается и вас тоже. Так что, если вы хотите пожевать жвачку, то у вас есть выбор. Первое — это выйти из моего кабинета и вдоволь насладиться вкусом резинки за дверью. Возвращаться не стоит. Второй же — это положить жвачку в специальный сосуд для хранения подобных вещей, — и рука профессора указывает на мусорное ведро возле выхода.       Августина поднимается с места и показательно выплёвывает резинку.       — Отлично. Теперь продолжим. Никаких разговоров, — мужчина поправляет свои очки и оглядывает студентов, — Ребеккайн Лавзгуд, я, кажется, уже сказал, что никаких телефонов. Немедленно уберите. Планшет можете оставить, если собираетесь использовать его в учебных целях.       Бекс натянуто улыбается и убирает телефон в сумку, открывая инстаграм на планшете. Учебные цели бывают разными.       — Повторюсь. Никаких разговоров. Если вам экстренно нужно сообщить своему соседу по парте какую-то новость или передать какую-то иную информацию, то воспользуйтесь временем, выделенным на перемене. А так же никаких «а можно выйти», — ещё один презирающий взгляд. Он их всех ненавидит, — потому что выйти нельзя. Вы уже не пятилетние дети, которые не умеют сдерживаться. Терпите.       Чрезвычайно полезная констатация факта.       Об этих правилах знали уже все, кто побывал хоть на одной паре. Едва ли случался день, когда мистер Дориган не брался вновь и вновь их декламировать. Незыблемая истина его аудитории.       — Раз я потратил пять минут драгоценного времени на объяснение вам элементарных вещей, то я заберу время от вашей перемены. @nh_: «А разве ты не поняла?» @fairytale: «А разве я была обязана что-то понимать?» @nh_: «Не нарывайся на неприятности, цветастая. Я тебя предупредил» @fairytale: «Ты случайно не схватил сифилис после того видео?»       Одна кнопка — и профиль заблокирован. Так проще всего избавиться от назойливых сообщений. Так проще всего избавиться от него. Но только в виртуальной жизни. Реальность же ещё не раз крепко приложится по голове. Со зверским удовольствием.

***

      Что это блять такое?       Выйдя из кабинета, девушка обомлела. Слова застыли на полпути ко рту. Увязли в горле большим комом и жужжали, как надоедливые мухи. Буквально каждое видное место, почти каждый шкафчик — лист бумаги, на котором большими буквами «Главные шлюхи универа» и её имя в первой строке. И всюду скриншоты из того видео. Всюду.       Но, видимо, Найлу показалось мало того, что он сделал. Ведь, что такое — просто список. Ерунда. Он решил добить. Засыпать девушку камнями, закопать её там. Теперь почти на каждом листе был её ник инстаграм. И каждый желающий мог высказать свои мысли по представившемуся поводу.       И на телефон начали приходить уведомления.       Комментарии к её фотографиям:

«Сколько стоит одна ночь с тобой?» «Проститутка» «Шлюха» «Давалка» «Трахаешься со всеми подряд. Готов поспорить, что у тебя сифилис»

«Хотел бы я быть там пятым»

«Пристроился бы сзади»

      И личные сообщения, которые оказались ещё более гнусными. Липкие слова. Те самые фразы, которыми обычно кидаются, чтобы задеть посильнее, подцепить на крючок и вывести на реакцию. На какие-то необдуманные поступки и злость.       Девушка пытается не обращать внимания, как буквально каждый второй тычет в неё пальцем и орёт что-то про бесплатный секс. Она пытается не дёргаться от прикосновений и хохота, который звенит в ушах набатом.       В толпе она замечает белобрысую макушку. И эти отвратительные синие глаза, в которых плещется дикое удовлетворение от всего происходящего. Если бы этого ублюдка можно было выжать, то университет задохнулся в почти болезненном самолюбии и эгоизме.       Бекс мчится в его сторону. В голове ещё нет какого-то определённого плана действий. Просто желание дать отпор. Показать, что это её не сломало. Не задело. Желание закручивает пружину в организме, и она вот-вот лопнет и запустит механизм сгорания. И разорвёт тут всё к чёртовой матери.       — Ты, кусок дерьма! — она добирается до парня, распихивая локтями толпу, — что, не наигрался в детском саду? — она кричит через коридор, подходя ближе, — ты грёбаный идиот! Чего ты пытался этим добиться?       — А ты разве не видишь? Я добился того, чего хотел, — он улыбается. Господи, блять, он ещё и улыбается. Эта гримаса искажает его лицо, оголяет ровный ряд белых зубов.       — Да ты просто дрянь, — она толкает его в плечо, — такой идиот, — ещё раз, — петух. Пытаешься самоутвердиться за счёт остальных, — девушка хмыкает, снова толкая его в плечо, — у тебя какие-то комплексы? Недостаток внимания? — она разводит руками. — А ты не хочешь сказать, что это за видео? Не хочешь им рассказать, откуда оно у тебя? — он дёргается в изумлении. Но бысро собирается и возвращает надменное выражение лица.       Внутри всё жжёт от мысли, что он сейчас здесь, рядом с ней. И все взгляды прилипли к ним.       К ним, стоящим друг напротив друга. Он, такой спокойный, такой почти счастливый. И она, почти пышущая злостью. Готова сорваться и выцарапать ему глаза. Стоят и гипнотизируют друг друга взглядами. Игра в гляделки. Убийственные.       Она отступает на шаг, пытаясь держать дистанцию. Неожиданно резко, будто обжигаясь об его присутствие. Пытается не закричать и не затопать ногой от злости, как маленькая. Парень замечает это и улыбается ещё шире. Гаже. Противней.       Скотина.       — Ты пытаешь доказать, что ты круче? Или что? Убедить себя в этом? — она тыкает ему в грудь пальцем. — Ты хочешь всех убедить, что я тебя недостойна? Отказываюсь, а сама даю всем направо и налево? — Бекс почти рычит, толкает его чуть сильнее. Парню приходится сделать шаг назад.       — Я просто пытаюсь доказать тебе, что ты шлюха.       — Милый, — протягивает она елейным голосом, который сжигает к хренам все внутренности, — я не участвую в твоей войне, — она наклоняет голову чуть набок, ухмыляется, — она мне нафиг не сдалась. А тебе, в твои двадцать три года, пора уяснить, кто такие шлюхи на самом деле. — Она щёлкает пальцами, будто бы подбирая нужное выражение, а когда находит — чертит в воздухе круг указательным пальцем и возвращает свой крушащий взгляд Найлу, — и это как раз именно те, кого ты выбираешь.....       — Ты боишься признать самой себе, что ты шлюха, — он не даёт ей договорить, шипит, и поднимает брови. Провоцирует, — а своими цветными волосами ты просто пытаешься привлечь внимание. Цветастая шлюха, — и эти слова как вызов. Сможешь их пережевать, принять и проглотить?       Бекс хватает фразу, и она застревают в горле, перекрывая доступ кислорода. Она смотрит на Найла впритык. И глаза начинает жечь от собственного взгляда. В кровь пустили чистую ярость, ничем не разбавленную. Хочется выплюнуть, вытолкнуть из себя эти слова. Вывернуть наизнанку внутренности и соскрести каждый тон этой фразы. Вырвать из себя с корнем.       Брошенное им «цветастая» звенит в её голове, усиливая звук.       Девушка пытается ухватиться за последний волосок сознания, за последнюю крупицу разума. Но крещендо безумия швыряет её о самое дно.       Он стоит перед ней и улыбается.       Он добился желаемого.       Она сейчас здесь. Стоит и не находит слов. Без щита и оборонительных колкостей. Словно голая перед всеми.       Ребеккайн Лавзгуб не находит слов для ответа. Потому что ответа нет. Есть только ярость, которой уже некуда деваться. И девушка заносит руку и хлёстко бьёт парня по лицу. Убирая эту ненавистную улыбку. И эти чёртовы ямочки.       И Найл реагирует как-то замедленно. Получает пощёчину и дёргается, словно его облили кипятком. Он замирает на пару секунд, а потом всё его существо медленно становится зверем, готовым рвать и метать. Он хватает девушку за шею и рывком прижимает её к ближайшей стенке. Слышен звук удара. Голова Бекки чувствует холодный металл шкафчика и его ребристые края. Ледяная ручка втыкается в позвоночник. Давит. Морозит. Болит.       Цветастая задыхается, шипит, хватает ртом ошмётки воздух.       — От…пусти, — она вырывается. Как мелкая рыбёшка, бьющаяся о стену аквариума.       — Что, уже не такая дерзкая? — он наклоняется ближе к её лицу, вдыхая такой знакомый аромат, смешанный с ненормальным страхом, — уже не так много смелости, да, крошка? — он прижимается ещё ближе. Делит с ней один воздух. Впрыскивает в неё свой яд внутривенно.       — Отпусти, — голос слабеет. Становится прозрачным и почти исчезает. Нет воздуха. Нет сил.       — Нет.       Зачем она пользуется такой яркой помадой? Ей не хватает внимания? Цветные волосы привлекают недостаточно? Зачем ей эта алая помада? Эти пухлые губы, измазанные, испачканные почти кровавым цветом. На кой-хер ей эта помада.       Найл смотрит, как девушка нервно глотает воздух. Её губы приоткрыты. Вызывающе. В голове трещат по швам мысли. Трещит его собственное ощущение мира, потому что оно вылетает из-под ног. Парень видит, как девушка выбивается из силы, пытаясь вырваться и сбежать. И он упивается этим. Упивается тем, как его пальцы сжимают тонкую шею, как бархат кожи под ними бледнеет. Мягкая, нежная кожа.       Он. Касается. Её.       Вокруг замерла тишина. Все перестали дышать и улюлюкать. Никто больше радостно не подначивал Найла на подвиги. Никто больше не раздавал радушных советов. Все молчали. Абсолютная. Гробовая. Тишина.       И среди всего этого издевательского безмолвия — её красные губы, нервно пытающиеся собрать остатки кислорода рваными движениями. Венка, бьющаяся аккордами под пальцами Найла. И этот вопиющий страх. Почти материальный. Протяни руку и потрогай. Потрогай, как ей страшно. До чёртиков. До изнеможения.       — Так как тебя всё-таки зовут, Цветастая? — он наклоняется к её уху, немного ослабляя хватку на шее.       За спиной начинается какой-то шелест и переговоры. Кто-то из толпы просит, чтобы Найла оттащили от девушки. Но никто не двигается с места, никто даже не решается ступить шаг. Все стоят и ждут, когда это сделает за них кто-то другой. Не они. Чужие проблемы — не твои собственные.       — У меня для тебя нет имени, — Бекка набирает весь оставшийся воздух в лёгкие и буквально выплёвывает эту фразу парню в лицо.       Ненависть.       И Найла накрывает с головой. Накрывает этот запах. Этот чёртов запах жасмина с горьковатым привкусом апельсинов. Эти чёртовы кровавые губы, чуть приоткрытые. Сухие. И такие вызывающие. Эти чёртовы глаза. Туманно-серые. И почти чёрные полосы, расходящиеся к краям радужки. И отвращение, что плещется в глубине.       А самое главное — этот чёртов голос. Тихий. Слабый. Но злой.       И слова. Она болванчиком твердит одно и то же. «У меня нет для тебя имени».       А у меня нет для тебя пощады. Слышала?       И девушка с вызовом смотрит в его глаза. Не отрываясь. Рассматривает эти голубые льдины, в которых ни грамма человечности. Синий лёд. Пальцы крепко сдавливают горло, впиваются короткими ногтями. Напряжение от его руки передаётся во всё её тело.       Давай, попробуй мои слова. Проглоти их. Почувствуй их яд. Почувствуй его. Отравись. А потом выхаркай. Выплюй. Выверни из себя.       — Ты об этом сильно пожалеешь.       — Не обманывай свои ожидания.       — Не пытайся играть с огнём.       Кто тут из нас огонь, Найл?       Пальцы вдруг не давят больше. Только держат. Крепко. Позвонки болят от ручки шкафчика. Руки напряжённо цепляются за плечи парня, пытаясь оторвать его от себя. Вырвать из своего пространства и выбросить подальше.       В голове стучат набатом мысли. Но не хочется думать сейчас ни над одной. Просто уйти отсюда. Убраться подальше.       Только вырваться бы.       И девушка несмело дёргается. Пихает парня руками. И продолжает сверлить взглядом. Доставая до самого мозга. До сердца.       И хотелось бы упустить эту ненависть. Хотелось бы пропустить её мимо ушей. Но нет. Она уже внутри. И парень чувствует это. Чувствует этот холод и сдаётся. Как-то слишком неожиданно для самого себя сдаётся. Он резко понимает, что выбрал совершенно неправильный путь. Где-то ещё в самом начале повернул не туда. Опускает руки и делает шаг назад, отпуская пташку на волю.       Прочь с его хватки.       Бекка остаётся на своём месте, нащупывает одной рукой рюкзак около ног, а другую прижимает к груди. Защищаясь.       Волосы растрепались и теперь торчали во все стороны. Искрили своим цветом. Фиолетовый. Как вызов всему обществу.       Вызов самой себе.       Девушка, наконец, находит пальцами ручку рюкзака и хватается за неё, как за спасательный круг. Всплывает на поверхность. Дышит. Шею саднит. Бекка до сих пор чувствует пальцы на своей коже, чувствует эти обжигающие прикосновения. Эти взгляды однокурсников. Вообще всех. Они липнут, облизывают эти проявляющиеся синяки, эти следы скандала.       Никто не дёрнулся. Никто не шелохнулся. Никому не нужно было её спасать.       Отчего-то Найл вдруг решает, что его слово должно быть последним. Решающим. Таким громкоголосым заявлением, которое наверняка врежется в память. Завязнет там, повязав всё плотными сетками.       — Теперь на твоей шее мои следы, — он зло улыбается. Чуть наклоняет голову на бок и зачем-то делает шаг ближе. К девушке. Хотя сам уже понял, на чьей стороне победа.       — Было бы чем гордиться.       Последнее слово всё равно остаётся за этой пташкой. Ещё одна колкая фраза, которая бьёт под дых. Взрывает чувства фейерверками. Салютует на прощание улыбкой, от которой стынет кровь в венах.       И бомбами разрывается сознание, когда девушка делает два последних, роковых шага к Найлу и оказывается катастрофически близко. Непростительно близко. Зачем так рядом. И запах снова бьёт в голову, разламывает там всё на части и крушит. Устанавливает свои правила. В носу щекочет от жасмина, от этих рокочущих ноток сладости и недоступности.       Она так близко.       Близкоблизкоблизко.       И в это не хочется верить. Кажется, ещё хоть одна мысль — и его поражение примет не только он, но и все вокруг. Все те, кто увидел его попытки бороться. Бороться с девушкой, которая даже не хочет этой борьбы.       Найл рыщет взглядом по лицу перед ним. Всё те же кровавые губы изогнуты теперь в усмешке. Не показывай ему страха. Он не должен видеть его, девочка. Помада больше не кажется такой вызывающей. Она теперь как элемент защиты. Элементы самообороны. Непробиваемая броня, которую она сама себе выстроила. Парень видит, как девушка делает добивающий шажок, оказываясь вплотную к нему. В затылке начинает колоть от мысли, что между ними почти нет расстояния. Между ними только два куска ткани. Её губы близко-близко.       Внутри жужжит чувство, что хватит всего пары секунд, чтобы наклониться и коснуться их. Испортить немного помаду. И узнать вкус.       Пара секунд.       Она замечает это раньше него. И действует решительно и быстро. Шаг назад, чуть влево и быстрые шаги подальше отсюда.       Девушка проникает в толпу и быстро сливается с ней. Фиолетовые волосы больше не удастся рассмотреть.

***

      — Хей, стой. Подожди, — парень почти задыхается, пытаясь догнать девушку, идущую впереди него.       Она его совершенно не слышит. Идёт в наушниках и шевелит губами, подпевая. Её шаги мягко врезаются в тишину коридоров, отлетая от стен.       — Подожди, пожалуйста! — он уже почти догоняет её. Воздух жжёт в лёгких.       Парень спотыкается, делает несколько неровных шагов, запинается за собственную ногу и летит вниз, размахивая руками. И пальцами он задевает кроссовок идущей впереди девушки. Весьма ощутимо. Она останавливается. Вытаскивает наушники из ушей и поворачивается.       — Ты?       — Удивительно, но…э…да, — хвалёная смелость сразу же испаряется. Всасывается в воздух между ними.       — Чего тебе, мальчик? — девушка пытается скрыть улыбку, когда наклоняется к растянувшемуся на полу парню.       Его немного длинные тёмные волосы растрёпано падают на глаза, и он зачёсывает их назад, проводя рукой. Так неловко, словно нехотя. Лишний жест.       — Я…э…ну… — мямлит, как первоклассник у доски.       — Да-да? — девушка уже не сдерживается и посмеивается над происходящим. Одна сплошная комедия.       — Нет, я тогда, может, ну, того, пойду, — и парень разворачивается, собираясь уходить. Как-то всё складывается не по плану.       В принципе, всё начало складываться не по плану в тот момент, когда он рухнул на пол. Потому что это, чёрт возьми, совершенно не входило не в один идиотский план. А их он настроил в своей голове целую тучу.       И всё существо парня делает сальто мортале, когда рука девушки опускает на его плечо. Останавливает. Не даёт двигаться. Пришивает стальными прутьями к полу.       — Ну и куда ты пошёл? — в голосе ни грамма усмешки. Только добрый, почти детский интерес, — говори уже, что хотел. Зря, что ли, бежал?       Парень разворачивается как-то очень рублено и резко. Снова почти падает. Но в этот раз не теряет равновесие и выравнивается.       Раз.       Два.       Три.       — Я хотел сказать, что ты мне очень нравишься. И я хочу, чтобы ты пошла со мной на свидание. И дай, пожалуйста, свой номер телефона, — потому что я потерял твой номер, который ты давала мне в прошлый раз. Слова пулями вылетают из его рта. И когда они заканчиваются, слышно облегчённое «фух».       Темноволосый зажмуривается, ожидая смеха или краткого «нет». Но ни того, ни другого нет.       — Ладно, записывай, — девушка улыбается. Смотрит на парня ласковым взглядом и понимает, что мысли нереально материальны.       — С-спасибо.       — Набирайся смелости, герой, — она хлопает его по плечу и подмигивает. Как тогда, — напишешь.       Она разворачивается и уходит. Её узкие плечи выпрямляются. Светлые короткие волосы разлетаются в стороны. В коридоре остаётся аромат корицы. Такой приторной, ощутимой на языке. И парень едва ли удерживается от радостного вскрика.       Она. Дала. Ему. Номер.       Вау.