Drag him down

      — Ты сегодня потрясающе выглядишь, — парень поправляет в тысячный раз волосы, пытаясь хоть куда-то деть нервно трясущиеся руки.       — Спасибо, — девушка, сидящая напротив него, улыбается, — ты сказал это уже около десяти раз.       — И, пожалуй, повторю ещё столько же.       Их таинственно-влюблённый разговор прерывает официант. На столе появляются два десерта и бутылка вина. Молодой человек спрашивает, нужно ли что-то ещё, получает отрицательный ответ и уходит. Оставляет двоих наслаждаться почти интимным полумраком кафе.       — Я уже поняла это, — девушка хихикает, придвигая к себе десерт. Она берёт маленькую вилочку и аккуратно надламывает кусочек красного бархата.       — Ладно, — парень открывает бутылку вина и наливает напиток в её бокал.       — Спаиваешь меня?       — Совсем чуть-чуть, — или нет.       — Когда ты набрался смелости?       И эти слова как маятник врезаются в парня, разом лишая его всей напущенной смелости. Возвращая в кафе его настоящего: немного заикающегося и стесняющегося, который, беря у девушки номер, упал в грязь лицом. В прямом смысле этого слова.       — Я, эээ… Ну… Пфф…       — А, похоже, не набрался, — она снова смотрит на него коронным взглядом и тихо хихикает.       Атмосфера на несколько минут погружается в громкое молчание, давая двоим насладиться своим десертами. Ощутить, как кусочки пирожного тают на языке, оставляя сахарное послевкусие. Как вино ударяет в голову, и делает всё как-то на порядок проще и легче. На время можно было снять с себя чужеродный лоск и смелость, оставить их где-то за границами десертов и бокалов.       — Я так рад, что ты согласилась пойти со мной, — парень мямлит между кусочками пирожного, бросая влюблённые взгляды на девушку через стол.       — Ты был чертовски настойчив, — собеседница кидает взгляд в ответ, ухмыляясь.       — О да, я такой, — нервный смех. Вдох-выдох. Сейчас или никогда, — слушай, я тут хотел спросить, — ну куда деть трясущиеся руки? — вот твоя подруга…       Девушка тут же отрывается от своего десерта и перестаёт жевать. Кажется, даже затаивает дыхание. Ну и что он сейчас спросит? Что он хочет спросить про её подругу? Что. Ему. Надо.       — Хлоя, эм… — как же сложно задавать простые вопросы.       — Да? — слышать и отвечать на них тоже непросто.       В голове борется что-то настолько непонятное, что сразу и не поймешь, чему поддаваться. Он будто ходит по тонкой границе. Сунешь ногу в правую прорубь, попробуешь водичку, прикинешь все за и против. И, наконец, поймёшь, что туда лучше не лезть. Развернешься, и с разбегу в левый. Чтобы достать ногами до самого дна, задержать дыхание и почти задохнуться. А потом всплыть на поверхность, вдыхая спасительный кислород.       — Как зовут твою подругу?       И понимание лупит по голове молотом. С размаху, без жалости и сожаления. Но с диким, почти кипящим остервенением. Единственная причина, по которой она сидит сейчас здесь и наслаждается вечером — это желание парня узнать имя её подруги. Узнать интересующий вопрос через кого-то другого, избегая разговора лично. Он заинтересован не в ней, а в её подруге.       Идиот. Ты долбаный идиот. Кретин. Ты чёртов самовлюблённый идиот. Не так. Сраный эгоист. Трус. Господи, какой же ты трус!       — Какого чёрта? — в горле застревают все слова, которые она усердно повторяла в возникшей тишине. Но выдавить получилось только это, — это единственная причина, по которой я сейчас здесь нахожусь?       Обида захлестнула девушку губительной волной.       — Нет, нет, погоди, — парень начинает экстренно оправдываться и продумывать свои слова наперёд, — ты всё совершенно не так поняла! — он машет руками, пытаясь остановить поток отвратительно-грязных мыслей, которые сейчас буквально выливались из головы девушки.       — Вот действительно! Совсем не так поняла! — она взмахивает руками, швыряет вилку и пытается восстановить рваное дыхание, — тут же так много вещей, которые очень сложно понять. Например, то, что ты позвал меня сюда, чтобы узнать имя моей подруги. Тебя она интересует? — пауза. Нервный вдох, — может, тебе ещё её номер дать? Чего только имя?       — Хлоя, остановись!       — Послушай меня, мальчик. Если ты собираешься через меня узнавать что-то о других людях, то советую тебе идти лесом, потому что я — не справочное бюро! — Хлоя запихивает в маленькую сумочку телефон, но руки не слушаются, дрожат.       — Нет же! Это не мне нужно было.       Девушка на мгновение замирает. Верить или нет?       Она глубоко вдыхает, откладывает в сторону телефон и сумочку. Медленно разворачивается к парню и смотрит в глаза. Решает дать ему шанс.       — А кому?

***

      — Привет.       — Здравствуй. Ты что-то хотел? — она перекладывает с места на место книги, пытаясь найти достаточно хорошую цветовую комбинацию. И этот звонок был как-то совершенно некстати. Немного даже отвлекал её от дел.       — Конечно хотел. У меня к тебе удивительной важности разговор, — голос на том конце провода пытался придать какую-то необходимость этой болтовне.       — Я очень рада. Тогда желательно, чтобы ты выразил свою мысль немного быстрей.       — Я приглашаю тебя на свидание.       — Отлично, — радости в этом голосе не прозвучало. Хотя, девушка даже не старалась.       — Ты, кажется, не горишь желанием? — парень начинает ставить под сомнение вообще всю эту затею со свиданием и всем к нему предлагающимся.       — Иссак, послушай, — Бекка откладывает в сторону книги и садится на кровать. Спокойно просмотреть свою библиотеку ей всё равно не дадут, похоже, — давай без долгих красивых картинок. Можно мне просто немного сухих фактов?       — Без проблем. В восемь я за тобой заеду.       — Так-то лучше, — девушка сбрасывает вызов, тараторя неразборчивое «до встречи» в трубку, и начинает немного паниковать.       Что ей, чёрт возьми, надеть?

«Хлос, что мне надеть?»

      Бекка решила воспользоваться беспроигрышной техникой: помощью друга, надеясь, что и в этот раз она не подкачает. Пока девушка рассматривает свои вещи, раздвигая вешалки, телефон молчит.

«То, что хочется»

«Хло, точнее. Меня Иссак пригласил на свидание. Что надеть?» «Ну так бы сразу и сказала. Надень те самые штаны»

      Ответ оказался настолько на поверхности, что девушка еле сдерживается, чтобы не треснуть себя ладошкой по лбу. Те самые штаны лежат на верхней полке гардероба, и чтобы достать их, приходится взять маленькую табуретку. Девушка встаёт на неё, становится на двадцать сантиметров выше и дотягивается до штанов. Вот они, новенькие. Ещё с биркой. Если бы Хлоя ей не напомнила то, скорей всего, они бы так и пролежали до скончания веков на этой полке. Ведь всё, что пропадает с пределов видимости, почти тут же пропадает из реальности. Поверим прогноз погоды, девушка решает не рисковать и надевает тёплую толстовку.       Когда девушка запихивает в небольшой серый рюкзак с меховым помпоном свой телефон и ключи, в окно второго этажа ударяет свет фар. Значит, Иссак уже подъехал и ждёт около закрытых ворот. Ребеккайн быстро находит кошелёк и кидает его в тот же рюкзак. За окном раздаётся звук сигнала. Иссак явно не привык долго ждать.       — Бекка, детка. Там тебя уже заждались, — голос матери, которая как обычно сидит за работой на кухне. Доделывает очередной отчёт или пишет очередную статью для блога про бизнес для женщин. Она ведёт его чуть больше трёх месяцев, а подписчиков там больше, чем на аккаунте Бекки, которому уже третий год пошёл, — возьми ключи, если собираешься вернуться поздно. Мне завтра рано вставать.       — Хорошо, мам. Я уже взяла ключи, — она скакала на одной ноге, натягивая сапог на низком ходу, — а ты, пожалуйста, не ставь сигнализацию на ворота, чтобы не было как в прошлый раз.       — Ой, да ладно тебе, — Эмилия отмахивается от попыток дочери припомнить промахи матери, — давай, собирайся, а то твой ухажёр совсем зачахнет в ожидании.       — Ничего, потерпит.       Девушка выходит на улицу, немного ёжится от неожиданного холода. Она видит в салоне авто Иссака, который нервно сжимает руль. Ребекка останавливается и решает недолго понаблюдать за ним. Она стоит в тени, так что её совсем не заметно, да и парень особо не смотрит в сторону ворот. Пока она стоит там в тени, парню несколько раз звонят, он становится всё более нервным и сжимает руль сильнее прежнего. Так, что белеют костяшки. В голове возникает куча вопросов. Почему ему звонят после окончания рабочего дня? Кто ему звонит? По работе?       Бекка выходит за ворота, захлопывает их, разворачивается и идёт к машине. Она открывает дверь, и в лицо сразу ударяет поток горячего воздуха. По телу пробегают мурашки.       — Привет, крошка, — Иссак отстёгивает ремень и тянется к девушке за поцелуем. Она неловко чмокает его в щёку и улыбается. Невинно-наигранно, — готова?       — Смотря к чему.       — Поехали. И узнаешь, — он снова пристёгивается. Немного ждёт, пока Бекка кладёт свой рюкзак на заднее сидение. А потом пристёгивает ремень безопасности и возвращает свой почти влюблённый взгляд. И только схватив этот взгляд, Иссак отворачивается от девушки и трогается с места.

***

      — Расскажи о своей работе, — девушка мерно вышагивает по парку. Повсюду уже горят фонари, и осенняя листва приятно желтит в их свете.       Разговор как-то не шёл у них в машине. И всё время до парка они ехали молча. Только иногда перекидывались редкими фразами. Абсолютно ничего не значащими.       Девушка пыталась начать разговор. И решила завязать его с такой фразы. Вроде бы ничего лишнего, значит, ничего серьёзного она задеть не могла. Но ей показалось, что именно с помощью этого вопроса она сможет разговорить собеседника.       — Что же ты хочешь услышать? — парень неохотно отзывается. Продолжает шагать по тротуару, высматривая тени вдали.       — Да хоть что-нибудь, — девушка нашла веточку, отломившуюся от ближайшего дерева. Мелкая ёлочка с такими же крошечными шишечками, — как зовут твоих коллег? Какие рукописи вам приносят? Сколько длится рабочий день?       Иссак немного замялся, притормозил, задумался. Он остановился, ковыряя асфальт носком кроссовка. Посмотрел по сторонам в поисках помощи. Снова её не обнаружил и решил всё-таки что-то выдавить из себя. Честно сказать, рассказчиком он всегда был не очень. Слова у него еле сплетались в предложения, и последние были такие поверхностные и тухлые, что слушать их дольше пяти минут было просто невозможно. В этот раз парень тоже понадеялся на эту свою особенность. Решил, что и Бекка не сможет выдержать дольше пяти минут его заунывной болтовни.       — Ну, ты уже вроде знаешь, что я работаю в Krause Publications. В здании всего четыре этажа. На каждом находится какой-то определённый отдел, отвечающий за что-то одно.       — Да ладно? Целый этаж выделен под одно дело? — Бекка подсознательно ощущала, что Иссак не планирует строить долгие витиеватые предложения, чтобы заинтересовать её работой в издательстве. Но девушке так хотелось разговора, что она готова была вытягивать любыми клешнями слова из своего собеседника.       — Ну да, — выдавливает из себя парень как-то совершенно неохотно. Очень лениво, — на первом этаже находится ресепшен. На нём всегда работает очень милая Кристин, — его голос запинается, и внимание парня отвлекается на птицу, которая, громко крикнув, упорхнула с одной ветки на другую, — о чём это я? Ах, да, девушка на ресепшене, Кара, достаточно приветливая. Но она новенькая, так что особо пока не ориентируется по зданию. На этом же этаже находится весь технический персонал. Всякие там айтишники, которые решают рядовые проблемы с принтером, клавиатурой или ещё чем-то, — глубокий вдох перед следующим предложением. — В левом крыле здания на первом этаже находится кафе.       — Кафе? — заинтересовано протянула девушка.       Парень продолжает отвечать неохотно, будто через силу.       — В моём отделе на пятом этаже работает всего несколько человек. Так как наш отдел находится под крышей, то и места у нас порядком меньше, чем у других отделов. Тех, что пониже, — взгляд Иссака снова метнулся к птице, которая упорно порхала с одной ветки на другую, шурша своими крыльями. Она невероятно сильно отвлекала от текучей мысли. Не давала сконцентрироваться.       — На пятом этаже? Под самой крышей? — Бекка, кажется, даже не пыталась заметить каких-то подозрительных расхождений в истории.       Парень как-то нервно реагировал на новые вопросы, дёргаясь, словно ожидая нападения.       — Да. Под самой крышей, — шаги парни стремились стать почти бегом. Он то и дело тормозил себя, чтобы не пуститься рысью по дорожке парка. Будет как-то совсем странно, если он вдруг, посреди разговора, решит пробежаться, — мы тут занимаемся отсеиванием некачественных работ. По сути, с нас самих и начинается проверка работ и выбор той, что будет напечатана.       — Как это работает?       Во она — настоящая, неподдельная заинтересованность. Ей всегда было любопытно узнать, какие этапы проходит рукопись, прежде чем станет настоящей книгой и попадёт на прилавки. И весь этот процесс почему-то всегда оставался во мраке. В её окружении никогда не было людей, которые могли бы раскрыть тайны этого процесса.       — Сложно объяснить, — Иссак пнул мелкий камешек под ногами и проследил взглядом за траекторией его полёта.              Между ними повисла тишина. Иссак подбирал слова для своей сложной истории, Бекка притормозила, чтобы взглянуть в глаза своему спутнику, но то не заметил её заминки и шёл дальше мерным шагом.       — Ну, — он глубоко вдохнул, заполняя грудь кислородом. — Как бы лучше сказать, — подобрал подходящие слова для своей истории, — понимаешь, — он будто пытался рассказать, но каждая из попыток терпела сокрушительное поражение. — Как ты уже знаешь, я ищу новые таланты. Мои визитки разбросаны, в буквальном смысле слова, по всему городу. Особенного много их во всяческих уютных местах, знаешь, где обычно засиживаются хиппи или кто-то типа их. В кофейнях чрезвычайно много людей с ноутбуками. Знаю, что многие из них просто работают, но некоторые ведь могут заниматься и писательством. И вот, они находят такие визитки и звонят мне. Или пишут. Да, чаще всего именно пишут, там же на визитке есть мой почтовый адрес, — секундная пауза, — верно? — как-то неуверенно спрашивает парень, будто ждёт подтверждения своих слов от кого-то со стороны.       Смятение на лице у девушки нельзя уже было разбить кувалдой. Оно плотно въелось в её черепушку и пустило корни так, что почти срослось намертво. Она всматривалась в лицо Иссака, продолжая там выискивать причину такой путаной речи.       — После короткой переписки, начинающие писатели отправляют мне свои произведения, обычно это какие-то отрывки. Страниц на двадцать-тридцать, не больше. Такие, чтобы можно было ухватить основную мысль автора, полюбить или возненавидеть героев. И понять, стоит ли это пускать дальше, — усталый вдох, чтобы затолкать все нервные окончания, рвущиеся наружу, обратно, — около восьмидесяти процентов всего, что мне присылают — откровенный шлак. Ну, знаешь, такие подростковые романчики про то, как Джек любит Джессику, а Антонио очень против их романа. Такие работы никогда не идут дальше моей почты. Они там и остаются увядать. Но иногда встречаются поистине прекрасные работы. Когда открываешь эти жалкие двадцать страниц и не можешь оторваться, вчитываешься в каждую строчку, выдёргиваешь взглядом с электронных страниц каждую букву и наслаждаешься. Действительно наслаждаешься. Такие работы я оцениваю, отвечаю автору и назначаю день встречи, — парень заламывает пальцы, стараясь с помощью этого прийти в себя и сосредоточиться.       Вокруг пары разворачивается прекрасный вечер. Солнце уже давно закатилось за горизонт, но ещё давало о себе знать рыжими пятнами, разбросанными по всему горизонту. Отблески терялись в еловых ветках и опадающей листве. Маленькие лужицы под ногами впитывали последние лучики заходящего солнца, приобретая странный грязно-золотистый оттенок. На небо ещё не зашла луна, и зажженные фонари оказались как нельзя кстати. Тонкие чёрные ветвистые столбы и состаренные тёмные плафоны, свет из которых лился сквозь маленькие окошки, будто из домиков. Их свет мягко смешивался с исчезающим солнцем, и создавался интересный перелив. Он завораживал. Парк, плотно окутанный деревьями, казалась лесом. Скамейки, укрытые под пушистыми ветками, выглядели как самое уютно место на свете.       Стояла тишина. Никто почему-то не решался её прервать.       — Обычно, на проверку почты у меня уходит пара-тройка дней. Почти каждый день приходят новые истории, — Иссак решает нарушить то молчание, которое так правильно разделила их на два удобных мира, — и вот, когда почта разобрана, а новых писем остаётся всего пара-тройка штук, я начинаю назначать дни встреч. За один рабочий день приходят человек пять-шесть. На каждого у меня не больше тридцати минут. И вот, если я, пообщавшись с одним из авторов, узнав о его героях и дальнейшем развитии сюжета, разочаровываюсь, то автор, конечно же, слышит отказ. И дальше моего стола его работа не двинется. А вот если автор сам зачарован своими героями, их судьбой, которую она предполагает описать в своей книге — а такое, знаешь, обычно видно — то я этого человека хватаю сразу же.       — А дальше что?       — Через несколько дней он приносит мне всю рукопись, что у него есть. И тогда уже за работу принимается мой коллега Эдвард. Он проверяет её ещё раз, выискивает всяческие недостатки, дыры в сюжете. Если их оказывается слишком много, то дальше работа не двигается.       — А потом?       — Если работа проходит проверку у Эндрю, то он отправляет её на второй этаж. Там работу разбивают на части, и идёт независимая проверка несколькими людьми. Досконально проверяют на наличие ошибок в тексте. Обычно, на этом этапе работы больше не отсеивают. Но…       — Подожди, но как же Эдвард? Он же проверял работы до них, — Бекка не дожидается, когда Иссак закончит своё предложение, и уже спешит задать свой вопрос, который её чрезвычайно сильно интересует.       — Какой Эдвард? — парень вперил в неё абсолютно непонимающий взгляд. Вздохнул. Прокрутил в голове ещё раз все свои мысли и попытался вспомнить, что же такое он сказал. Замолчал на секунду. Вспомнил и попытался реабилитироваться, — ну, Эдвард и Эндрю, они занимаются примерно одним и тем же.       — А-а-а-а, — девушку, кажется, полностью удовлетворил такой ответ, и она готова слушать рассказ дальше.       — На втором этаже, после тщательной проверки, рукопись отправляется на третий этаж, где идёт уже подготовка к изданию. На этом этапе проходит очень много встреч с автором. Выбираю шрифт, рису.т обложку, дают небольшие интервью для издательства. Договариваются с магазинами, чтобы представить на их стеллажах новые книги. С интернет-платформами обговариваются условия. на которых книга будет опубликована. И ещё множество другой бумажной волокиты. На этом, собственно, и заканчивается работа над книгой в нашей корпорации.       Иссак радостно выдохнул. У девушки же наоборот осталось какое-то чувство неудовлетворения, почти на грани с разочарованием. И вдруг, в её сомкнутый мир, где она спокойно обдумывала слова парня, ворвался ледяной ветер. Он предательски пробрался под тёплую кофту. Забрался ещё глубже, внутрь. Подмораживал. Ноги немного устали от прогулки. Бекка неожиданно даже для себя вздрогнула и прижала руки к груди, в попытках сохранить последнее тепло.       Это движение не осталось без внимания парня, идущего рядом. Он резко развернулся всем корпусом к девушке, споткнулся об выпирающий из-под асфальта корень. Пошатнулся. Чуть не упал.       — Ты замёрзла? — он оглядел девушку и непонимающе повёл бровями. Мельком глянул на наручные часы, увидел в свете фонаря, что часовая стрелка уже почти на цифре одиннадцать, — может, тогда домой?       — Да, — сквозь стук зубов это звучало так утверждающе, что можно было даже убрать это жалкое «да» и оставить только клацанье зубов, — было бы неплохо.       — Ну тогда пошли к машине.       А до машины оставалось добрых километра полтора, которые ещё как-то надо было пережить в этом собачьем холоде, который сковывал по рукам и ногам. Парень удивительно быстро реагирует и стягивает с себя куртку, укрывая ей плечи девушки. Девушка приятно ёжится от нагретой ткани.       До машины они добирались уже почти бегом. Бекку подгонял холод, а Иссака — Бекка. Парень предусмотрительно нажал на кнопку прогрева машины. В салоне окоченевшие от холода пальца начало покалывать от приятного тепла, пробирающего до самых косточек.       Когда парень подъехал к воротам и едва ли успел остановиться, как девушка сразу же потянулась к ручке двери, чтобы выпрыгнуть из машины и побежать домой. Но Иссак не дал ей этого сделать. Он мягко положил руку на её локоть и чуть потянул, притягивая к себе. Всю эту поездку обратно домой он пытался собраться с мыслями, сконцентрировать их и соединить в единое целое.       — Слушай, Бекки, — ласково промурчал он, — я тут подумал, — жадно набранный воздух, — может, ты станешь моей девушкой? Ну, то есть, я был бы очень рад, если бы ты была моей девушкой.       Они врезались друг в друга взглядами, ища что-то важное: ответы на вопросы, которые ещё не были заданы. Он водил пальцами по её руке, одаривая её тело мурашками. Она вздрагивала и поддавалась ощущениям.       — Ты будешь моей?       У неё не было ответа на его вопрос. А у неё не было ответа на её молчание.       — Я подумаю, — она освобождает свой локоть и открывает дверцу, — до встречи.       Бекка выбирается из машин, прихватив свой рюкзак. Иссак наблюдает за тем, как гибкий женский силуэт уже подходит к воротам, открывает их. В салоне повисает её аромат. Он проникает в нос и спускается ниже. Впитывается в вены, попадая в сердце. Напрямую. С силой. Этот аромат оставляет отпечаток, который совершенно не хочешь забывать.       И, Иссак готов поклясться, что никогда раньше не встречал такого аромата.       И такой девушки.       Девушки, которой хотелось владеть.