Love scenario

       Соленые слезы текли по щекам парня, оставляя мокрые следы, что на холоде улицы неприятно жгли кожу. Бэкхен на ватных ногах шел вперед, думая о том, что он еще не до конца вылечился и, кажется, снова разболеется. Обида сдавливала все внутри. Его пригласили в дом, а потом почти сразу же выгнали, было стыдно и больно.        Погода, как бы подстраиваясь под настроение писателя, начала портиться. Небо заволокли тучи, закрывая темными краями слепящее солнце. Ветер играл с голыми ветвями деревьев, раскачивая их в разные стороны с каждой минутой все сильнее и сильнее.       — Сюмин, где ты сейчас? — шмыгая красным носом, спросил Бён. Ему нужно было выговориться, а единственный, кто приходил на ум был Минсок. Бэк позвонил другу, надеясь, что тот без Чондэ.       — Ммм, я в своей квартире. Что-то хотел?       — Я сейчас приду к тебе. ***        Бэкхен хлопает входной дверью и сразу же скидывает с себя обувь, бросая ее в разные углы. Вышедший на шум Минсок, оказывается в крепких объятиях, а плечо начинает намокать от слез друга. Сю сейчас не знал, что он должен делать, он просто поглаживал спину парня и тихо шептал успокаивающие слова, а Бэкхен все плакал, не останавливаясь. Иногда он вытирал рукой слезы, думая, что истерика закончилась, но противная вода вновь начинала течь из покрасневших глаз. Киму было тяжело смотреть на это, он видел друга ТАКИМ лишь один раз, когда они познакомились. Бэкхен тогда был сломлен и подавлен. Он сидел на скамейке в парке, смотря в пустоту, а Минсок не смог оставить человека в таком состоянии. Как узнал Ким, за неделю до этого, Бэкхена бросили родители.        Когда Бэкхен успокоился, он ничего не говорил, только дрожащими руками держал чашку и пил любимый чай с лимоном, тихо вздыхая. А Сюмин ничего и не спрашивал, Ким знал, что когда Бэкхену захочется, он выговорится, а сейчас лучше не спрашивать, чтобы не сделать больнее. И Мин был прав, не выдержав долгого молчания и сдерживания слов, что рвались наружу, Бэкхен начал говорить. Он останавливался лишь для того, чтобы взять дыхание. Бён начал с самого начала: с того, как придумал сюжет для первого рассказа, как начал писать, как потерял свой дневник в универе, а потом нашел его с вырванными страницами, как связался с Кенсу, который согласился выпускать его книги. А потом Бэкхен рассказал и про еще не успевшие начаться, но уже законченные отношения с Чанелем. Было страшно вот так открываться человеку, даже самому близкому человеку, но слова сами вырывались изнутри. Ким не был удивлен. Он чувствовал, что друг от него что-то скрывает, и просто ждал, когда Бэк раскроется. Нет, конечно, было неожиданно, но не смертельно ужасно.       — Тогда, может, ты раскроешься всему миру? Покажешь Чанелю, что преодолел свой страх и тогда извинишься перед ним? — Минсок взял ладони Бэкхена в свои и заглянул другу в глаза. — Я уверен, Чанель простит тебя, хотя нет, он скорее всего сейчас тоже страдает из-за вашей ссоры.       — Он согласился на сцену с поцелуем в дораме, — Бэкхен опустил взгляд и снова шмыгнул носом.       — Бэк, он актер. Это нормально. Если вы продолжите свои отношения, то тебе придется смириться с тем, что твой парень иногда целуется с другой, — с грустью в голосе произнес Минсок. Он понимал, что другу от этого совсем не легче, а наоборот, еще хуже. Но окончательно вернуть Бэка из его грез было необходимо.        Бэкхен не произнес и слова, когда встал и вышел из теплой квартиры. Он подумал о том, что пора завязывать ему гулять по морозу с его-то болезнью, но сейчас он просто шел вперед. Без направления и цели. Нужно было подумать, решить и решиться. Конечно же, плюсы от раскрытыя свой личности несомненно были, это и новые читатели, что заглянут посмотреть на «великую тайну», так же те, что будут фанючить только из-за внешности. Еще можно будет не обманывать друзей и… Чанеля. И это отличный способ показать матери и отцу, что их сын хорошо живет, Бэкхен не был уверен, что о нем волнуются, но все же хотелось, чтобы родители не беспокоились. Но был и громадный минус. Постоянные толпы в аэропорту, возле дома, кафе, где бы ты ни находился вокруг тебя всегда будут люди, с жадностью смотрящие, ненавидящие, обожающие. Самые-самые разные. К тебе всегда будут прикованы тысячи глаз, что сжигают все тело. А потом хейтеры явно начнут поливать гразью не только в интернете, но и в реальной жизни. Моральная тяжесть ляжет на плечи парня. Такова цена славы, которая и не нужна была Бёну, ему нужен только Пак Чанель, а он без «раскрытия себя» недосягаем.        В конце концов Бэкхен решается. Он вспоминает, что отец Чана — глава компании, и молится, чтобы развлекательной компании. У Бёна был план. Он даст эксклюзивное интервью туда, где работает отец Чана, тем самым повысив их рейтинги. Г-н Пак будет очень благодарен, а значит и Чанель быстрее простит. А потом это могло бы сыграть Чанбэкам на руку, когда они соберутся открыться родителям Пака. Осталось только выяснить что за компания у отца Чанеля. Быстро вбив в поисковик фамилию и имя Ёля, Бэкхен зашел на его биографию, а там нашел имя отца. Перейдя по ссылке на г-на Пака, Бён с облегчением выдохнул. «PK entertainment», компания, что занималась продюсированием айдолов и актеров. Так же они иногда приглашали знаменитых людей, чтобы взять интервью, или просто на развлекательные шоу.        Бён, думая, что он еще слишком глуп для того, чтобы выискивать, как связаться с г-ном Паком, написал Кенсу, своему менеджеру, который был ошарашен заявлением писателя, точнее «ебать я тут охуел», как он выразился. Но следом пришло и второе сообщение, где Кенсу размышляет над тем, что это хороший рекламный ход, а после сообщение с согласием и вопросами «где, как, когда ты это хочешь сделать?». Отправив название компании г-на Пака, Бэкхен выключает телефон и думает о том, что пора бы уже домой. Было явно заполночь, но тучи мешали рассмотреть прекрасное ночное небо. ***       — Дэбак, можно я тебя потрогаю? Ты реальный? — Кенсу сидел напротив Бэкхена и тыкал пальцем в его щеку, он просто не верил, что видит того, с кем работал несколько лет, но никогда не видел.       — Кенсу… Прекрати, мы вообще-то встретились, чтобы обсудить работу, — тяжело вздонхнул Бён, который терпел все прикосновения менеджера. — Да я знаю, что я прекрасен, но прекратииии, — заскулил парень, когда Кенсу в очередной раз потянул его за щеку.        До, убедившись, что Бэкхен реальный и совсем не плод больного воображения, отодвинулся от писателя и рассказал о том, что компания Пак согласились взять интервью завтра утром, так же они предоставили список возможных вопросов. И так как Бэкхен ни разу не был перед камерой, хорошо было бы потренироваться и подготовить ответы.        Но когда камера менеджера была наведена в сторону Бёна, писатель забыл все слова и тупо смотрел в объектив, то краснея, то бледнея. До приподнял брови в немом вопросе. А Бэкхен даже не моргал.       — Бён, ты под камерами вообще никогда не стоял чтоли?       — Фото…       — Ну вот, фотографировался же.       — На паспорт, — прошептал Бэк, а Кенсу хлопнул себя ладонью по лбу, понимая, что это тяжелый случай и за один день они могут и не справиться.        Все следующие несколько часов Кенсу ходил за Бэкхеном, задавая самые разные вопросы, не только те, что предоставили журналисты. Вопросы начинались с детских игрушек Бёна и заканчивались с кем он был в постели в прошлый четверг. Бэкхен в такие моменты злобно смотрел на своего менеджера, а тот лишь пожимал плечами, мол «они все могут спросить».        К вечеру Бён стал привыкать, что за ним ходит человек с камерой, что иногда его ослепляют вспышки фотоаппарата, стал меньше смущаться и злиться на провокационных вопросах. Кенсу, замечая это, ухмыльнулся и убрал всю аппаратуру в сумку.       — Думаю, мы закончили, Бён Бэкхен. Завтра жду тебя у здания PK entertainment, — До хлопнул писателя по плечу и отправился домой, напевая себе под нос какую-то песенку. Настроение было отличным, и предвкушение завтрашнего дня, который принесет огромную прибыль и новых фанатов, готовых платить за книги, только разжигало в парне счастье. ***        Бэкхен, нацепивший любимую черную кепку и маску, зашел в здание PK. Кенсу неодобрительно посмотрел на писателя, но быстро понял, что Бён на нервах и лучше ему ничего не говорить, чтобы не сорвать интервью и психику парня. На ресепшене им говорят, куда идти и куда заходить не следует, на случай, если дадут немного свободы. Кенсу внимательно слушает и, поклонившись милой девушке, утаскивает за собой обездвиженного Бэка, душа которого, кажется, покинула тело.        На самом деле все не было так плохо, как Бэк себе представлял. Ему нанесли макияж, а потом поставили на площадку, говоря какие позы следует принять, куда смотреть, как поставить ногу и другое. Сначала Бэк немного зажимался, а потом уже начал двигаться и без наставлений фотографа, а после услышал тихие вздохи со стороны стаффа, и тогда увереность прилила к писателю. Он ухмыльнулся своим мыслям, которые просто кричали о том, что он самый прекрасный и сексуальный парень в мире. И да, то как на него смотрели, ему нравилось. Страх перед тем, что его будут ненавидеть как-то отошел на второй план, а разум застилила уверенность. Это нельзя было назвать началом звездной болезни. Самая обычная убежденность в себе и своих возможностях.        Фотограф поблагодарил Бэкхена и весь персонал, а к писателю подбежала милая девушка, которая попросила автограф. Глаза Бёна засияли и радость плескалась в душе парня. Он подписал книгу, что всунула девушка ему в руки.       — Ну, теперь не страшно? — До положил руку на плечо Бэка. Второй кивнул головой и стал глупо улыбаться. Ему теперь совсем не страшно. Кенсу повел счастливого (не столько от популярности, сколько от избавления от фобии) писателя в другую студию, где его ждали мягкие диваны, три камеры и девушка, что повторяла сценарий. Стафф поприветствовал вошедших и пригласил обоих присесть.       — Запись начнется через 3… 2… 1! — послышался голос откуда-то со стен, Бэкхен завертел головой, пытаясь понять кто же говорит, но Кенсу положил руку на макушку парня и придавил, заставив перестать двигаться. Ни один мускул на лице До не дрогнул, но по его глазам было видно, как он проклинает Бэкхена за его туповатость.        Интервьюерша спрашивала действительно многое из «возможных вопросов», но так же были и те, с которыми вчера Кенсу доставал Бэкхена. Бён был готов к такому, тем более, что рядом сидел его менеджер, который в случае чего ответит сам, и Бэку не придется даже рот открывать. Что на площадке делал До Кенсу? А Бэкхен с самого начала с визгами и криками отказался появляться без менеджера перед камерами.       — Все закончилось, — закрывая за собой дверь студии, в которой совсем недавно объявили о конце съемки, произнес До. Он с облегчением выдохнул, и Бэк повторил за ним. Оба были немного усталыми и морально истощенными. Все-таки это первое интервью не только для Бёна, но и Кенсу не часто светился в телевизоре.        Они шли в сторону выхода, когда Бэкхен увидел в стекле двери, как высокий мужчина стоит рядом с девушкой, положив ладонь на ее щеку. Приглядевшись Бён узнает в мужчине совего недопарня и, понимая, что скорее всего идет съемка сцены с поцелуем, с криками врывается в помещение, в которое девушка с ресепшена говорила не входить.       — СТОООООООППП! — завизжал Бён, расталкивая стаф и пробираясь на сцену. Кенсу охуевший от такого действия, просто стоял в проеме двери и не понимал, что ему следует сделать. А Бэкхен все ближе подбирался к парочке, только его схватили два каких-то подбежавших мужика и повалили на пол. Бён кричал и извивался в руках мужчин, пытаясь выбраться. На крики, кажется, сбежались все работники компании. А дальше сцена маслом.        Все такой же охуевший До Кенсу, злой и не менее охуевший Пак Чанель, девушка с подступающей истерикой и страхом, г-н Пак, оторванный от работы и Бэкхен, срывающимся голосом пытающийся доказать, что его сюжет лучше и «вы блять вообще нахуй ничего не понимаете, ебанутые людишки! Послушайте меня блять и отпустите уже, дайте встать, суки».        Когда г-н Пак сказал мужчинам отпустить Бэка и злобно прошипел, какого черта тот творит, то Бэкхену стало немного стыдно за свою несдержанность. Но совсем ненадолго, ведь девушка схватилась за руку Чана и прошептала тому на ухо, что писатель «кажется из психушки сбежал». Прошептала она блять, что за километр было слышно, конечно, это потому что до жирафа звук должен был дойти, даже при том, что тот нагнулся. Бэкхен видя сцену сладкой парочки и слыша фразу про психушку, оттолкнул главу компании, вновь попытался подбежать к Чану, на этот раз более успешно, и дал тому смачного леща, от чего щека Пака ужасно покраснела, и он тихо заскулил. Отец Чана плюнул на весь этот цирк и попросил, чтобы Бэк пришел в его кабинет уже после того, как успокоится.        После этого Ёль пытался заговорить с писателем, но тот всеми силами игнорировал парня, даже когда тот хватал Бэка за плечо и настырно тряс. Бён смотрел пустым взглядом, словно в них не было жизни, словно это не он только что разносил студию, словно не он с яростью в глазах и ненавистью ударил Ёля. Бэку было очень стыдно, так, что не хотелось смотреть на парня, а хотелось просто исчезнуть, но так как это невозможно, Бэк решил, что лучшим способом будет сделать для себя невидимым Чана. Конечно, не надолго, а только до того момента, как все действия Бэка будут оправданы. (Хотя как такое то оправдаешь то блять)       — Понимаете, — вновь игнорируя Пака, обратился Бэк к режиссеру О. — Мой сценарий лучше, потому что он учит тому, что нужно любить людей такими, какие они есть. Что нельзя менять человека только потому, что тебе не нравится. Но с другой стороны и показывается сила любви. Полностью поменять себя ради кого-то, сколько нужно силы воли и стойкости, — пытался объяснить писатель, что хэппи энд в этой дораме совсем ни к чему. — Но в конце концов, когда ты меняешься, меняются и мысли, чувства. Так и у персонажа любовь стала лишь толчком к правильному пути, а после ушла. Такому парню не нужна девушка эгоистка. Понимаете?       — Хм, кажется, вы правы. Мы пойдем по вашему сюжету ничего не меняя. Спасибо, и, да, Бён Бэкхен, выглядите вы прекрасно, был бы я девушкой, однозначно бы влюбился, — Сехун поиграл бровями, приподнимая уголки губ в милой улыбке. — Только не ведите себя как истеричка с пмс. И да, г-н Пак ждет вас в своем кабинете. Конечно, вы прекрасно разрекламируете нашу компанию, но за свои действия отвечать надо. Тем более, что вы ударили его сына, который, между прочим, сейчас стоит за вашей спиной и прожигает вас взглядом, — с кирпичным выражением лица сказал О, и поспешил удалиться от парочки.        Выдохнув, Бэкхен поворачивается к парню и смотрит тому прямо в глаза. Кажется, настало время.       — О господи, ты меня видишь? — Чан схватился за сердце. — Я уже думал, что стал невидимкой! — наигранно разочарованно сказал Пак. Ему было действительно больно и обидно. Ударили, а потом игнорировали, а теперь снова смотрят таким взглядом, будто убить хотят. Чанель положил одну руку на щеку, а вторую на живот, как бы показывая, что он готов к ударам и защищен от них. Бэкхен поднял руки, и Пак зажмурился, ожидая еще одной атаки, он мог бы дать отпор, но просто не хотел, понимая, что, возможно, заслужил, возможно из-за того, что любит Бёна, а возможно из-за того, что он мазохист, что вероятнее всего. Только вот удара не последовало, а только теплые руки обвили талию Ёля, а где-то в районе его груди послышалось тихое «Я тот самый Бён Бэкхен. Я тот самый писатель.» Глаза Чана наполнились слезами. Он ждал этих слов, ведь всего пара дней без Бэка, были сущим адом. Ни звонка, ни сообщения. Даже твиттер не обновлялся. Чанель сам мог бы позвонить, но ведь «мы гордые, и вообще это Бэк виноват». Только все внутри скручивало от боли и от ожидания. Каждый новое уведомление на телефоне, Чан как ударенный током дёргался и проверял сообщения. Но от Бэка ничего. Пак безумно скучал эти дни. Он обнял Бёна в ответ и прошептал нежное «Спасибо». Спасибо за то, что сознался, что пошел на такой шаг ради него, что раскрылся, что перестал лгать. Мысли крутились в голове, но большую часть занимал Бэкхен, который сейчас стоял и почти плакал в грудь Паку. Они помирились. Окончательно. Теперь между этими двумя не будет секретов. Они еще многое переживут, многое друг о друге узнают, многое увидят, многое расскажут, не скрывая ничего, ведь они любят. Искренне и честно.        Чанель хватает Бэка за руку и ведет в кабинет отца. Почти что с ноги распахивая дверь, парни вваливаются в кабинет, все так же держась за руки и краснея.       — Ёли? — г-н Пак замечает сцепленные руки парней и неодобрительно смотрит на сына. — Что ты делаешь?       — Отец, ты все детство рассказывал мне о геях и о «зле, что они приносят», — Чанель взглянул на Бёна, который словно котенок вцепился в плечо парня и пытался спрятаться за его спиной. Но ведь действительно под взглядом отца Пака любой бы захотел убежать или превратиться в пылинку, лишь бы этот взгляд исчез. — Но, это моя жизнь отец. У тебя не будет внуков, а это мой парень, — отец Чана покраснел от злости так, что казалось еще чуть-чуть и из его ушей пойдет пар. Он широко раскрыл свои глаза и одним движением руки скинул все со стола, вставая и, словно разъяренный медведь, надвигаясь на парней. Бэкхен хотел умереть. Вот ЗАЧЕМ Чану понадобилось рассказывать именно сегодня? Бэк и без Ёля насолил Паку, устроив истерику и сорвав съемку дорамы. Хотелось провалиться сквозь землю. Или чтобы здание прямо сейчас рухнуло, или чтобы на Бэка упало что-то тяжелое, проломившее потолок, лишь бы не умереть от рук этого человека. А вот Чан наоборот стойко смотрел на отца в ответ, объявляя войну.       — Ты хоть понимаешь что несешь, ребенок? — выплюнул сквозь зубы г-н Пак. — Я не дам тебе жить вот с этим, — он рукой махнул на Бэкхена, бросая в сторону того молнии.       — Это моя жизнь. Отец, успокойся, пожалуйста, я не хочу разговаривать с тобой, когда ты зол, — голос Ёля немного дрожал, но все-равно звучал решительно. Бэк почувствовал себя немного защищенней. За спиной Пака, как за горой. Возможно ли влюбиться в человека еще сильнее?       — Убирайтесь.        А Бэкхен только это слово и хотел услышать. Он с силой потащил Чана в сторону выхода, с каждым шагом ускоряясь и в конце уже переходя на бег. К горлу подступала очередная истерика. И вот какие нервы с этим Пак Чанелем то будут блять. Кажется, Бену действительно пора в психушку. Они выбежали на улицу, где холодный ветер ударил парням в лицо. Бён тихо засмеялся, закрывая лицо руками, его смех становился все громче и громче, а из глаз продолжали течь слезы. Отчаянье и страх сейчас вырывались наружу. Ну и денек. Бэкхен будет совсем не удивлен, если его волосы поседели. ***        Вечером по всему дому раздался телефонный рингтон. Чанель посмотрел на экран и увидел, что ему звонил отец.       — Чем он тебе нравится? — без представления и даже не поздоровавшись сразу задал свой вопрос Пак.       — А для этого нужны причины? — безразлично ответил вопросом на вопрос Чан. Ему сейчас совсем не хотелось говорить с отцом, когда рядом лежит только уснувший Бэкхен, и то с помощью успокоительного. Пак пропустил волосы парня сквозь свои пальцы.       — Обычно да, — по голосу отца было слышно, что тот больше расстроен, чем разозлен. Кажется, он успокоился, но смириться было тяжело, а может даже и невозможно.       — Значит я — это не «обычно». Я просто люблю. Я люблю его ни за что-то, и в то же время люблю его за все. Просто, когда я вижу его мое сердце пропускает удары, дыхание останавливается…       — Ты уверен, что это не болезнь?       — Пап!       — Хорошо, я понял, мне нужно время, — тихо просипел голос в трубке, а после послышались гудки. Г-н Пак разрывался. Он любил сына и желал ему только лучшего. Он хотел, чтобы тот был счастлив, а ведь любовь, настоящая и искренняя — это именно то, что и приносит счастье в нашу жизнь. Но принципы и устои давили на горло, не давая и вздохнуть, не давая принять тот факт, что сын — гей. Пак ходил по своему кабинету от стены к сетене, вспоминая обещание отвезти в Германию. Как-то неожиданно Пак усмехнулся своим мыслям и просто сел на диван, закрывая глаза руками. Кажется, этот взрослый человек, сделал очень важный выбор. Смириться и сделать счастливым ребенка или увезти в другой конец континента, не дав и возможности на любовь.