Puppy boy

В отличие от Чимина, Тэхён никогда не сомневался в своей ориентации. Это Чимин периодически задавал провокационные вопросы, вроде «Будете ли вы со мной дружить, если я стану встречаться с парнем?» Джин отшутился, что проклянёт его и перестанет считать не только своим другом, но и вообще человеком, а вот Тэхён ответил, что примет его любым. — Главное — чтобы ты был счастлив, — заботливо сказал он, и глаза Чимина засветились. И, хоть Тэхён и не понимал радости отношений с человеком своего пола, он относился к этому спокойно. Ровно до тех пор, пока это не коснулось его. Когда мистер Чон стал сыпать странными, неподобающими намёками в отношении его и Чонгука, он был так удивлён таким резким нападением, что не успел высказать свою стопроцентную гетеросексуальность. Геем мог быть только кто-то мягкий, нежный — как Чимин. Трахать мужиков или подставляться под них же — не для такого человека, как Ким Тэхён. Так он всегда думал, но после разговора с отцом Чонгука вектор этих размышлений немного сменился. Он задумался об этом перед сном, когда, лёжа в кровати, почему-то вспомнил нежный мальчишеский поцелуй на своей щеке. «Если его кто-то… Он был с кем-то своего пола… — думал он. — Готов поспорить, что он сам виноват. Нельзя быть таким милым, красивым и… Как назвать то, как он себя вёл?» Придумать определения для этого Тэхён не смог, но тогда его натуральность дала серьёзную трещину. Потом под напором Ван эти мысли надолго отступили, но мигом вернулись, когда Тэхён остался в одиночестве. Вспомнился смешной поцелуй с Чимином, когда они напились, только теперь Тэ было не до смеха. Он с ужасом осознал, что Чонгук ему действительно нравится. «И не только как друг», — был вынужден признать он. Осознание этого было страшнее всего, но Тэхён не сдавался и пытался найти логичное объяснение. «Это всё от одиночества. Окажись Чонгук рядом, я бы и не такое думал, хех». Но это оправдание ни капли не работало, только пугало ещё сильнее. «Чего я так боюсь? Что он ребёнок или что я тоже могу оказаться таким?..» Семья у него всегда была консервативной и его воспитала так же. Но под влиянием друзей из школы и университета он научился относиться к этому проще, между тем никогда не веря, что однажды и сам встанет на одну сторону с теми, кто называет своей половинкой человека своего пола. Хоть мыслей о Чонгуке в каком-то определённом ракурсе, который мог бы спровоцировать что-то непоправимое, никогда толком не было, после невинного вопроса про объятия, гетеросексуальность Тэхёна зашаталась особенно сильно. Тэхён медлил. «Нужно просто решить для себя… Поставить границы и соблюдать их». В голове замелькали картинки с изображением того, чем могут закончиться простые объятия: поцелуй, первый, самый горячий из всех, что когда-либо будет в их жизни, обнажённые тела, грязные позы, огонь страсти в глазах и стоны, откровенные, дикие стоны-рыки. А в конце появился суровый мистер Чон. Тэхён помотал головой. «Надо будет всё-таки спросить, что у него было тогда с кем-то там, раз его отец едва не спустил на меня собак, а пока…» Сделав глубокий вдох, он положил руку сгорбившемуся Чонгуку на плечи и обнял, машинально целуя голову, которую тот положил на него. «Это точно было зря. Но ладно, я поставил себе рамки и буду им следовать, что бы ни случилось». — Ужасные полтора года… — повторил Чонгук. — Если коротко: они, — он поморщился на последнем слове, но сразу продолжил, — отправили меня в лагерь для сложных подростков. Как будто я сложный. — Ты сложный. Даже мне сложно. — Бред. Просто вы тупоголовые… — он возмущённо выпрямился, а потом посмотрел на серьёзного Тэхёна и прикусил язык. — Просто не все понимают таких, как я. Но это не значит, что нас надо перевоспитывать, — он снова устроился в объятиях Тэхёна, а тот зачем-то опять поцеловал его макушку. — Именно это и значит. — Да бред! — Чонгук снова возмутился, но на этот раз только сильнее прижался к Тэ, кладя руки ему на талию. — В общем, это было тяжело, слишком тяжело. — И, кажется, совсем не помогло? — хмыкнул Тэхён. — Я пробыл там год и потом некоторое время родители даже говорили, что я стал шёлковым. Говорили так часто, что я решил показать им… Тэхён невольно усмехнулся. — А ты бунтарь, — констатировал он, хоть и так давно это знал. — Как тебя угораздило попасть в полицию? Чонгук освободился и немного отсел, чтобы видеть Тэхёна. — Я гулял по городу и увидел, как двое мальчишек мучают щенка. Я клянусь — сначала я пытался поговорить с ними! Но они только смеялись надо мной, называли придурком и продолжали его мучить. Привязали к хвосту верёвку, а потом стали тянуть её к шее. Выглядело ужасно, и он так скулил… — Чонгук снова поник. — Ужасно. Почему люди такие? — И как ты вышел, если тебя арестовали? — вопросом ответил Тэхён. — Да ничего особенного. Мы подрались, нас всех загребли. Но отпустили почти сразу, сказали, что им не нужны проблемы. К тому же за меня заплатили. — Кто? Очевидно, что не родители. — Нет, семейный менеджер. Или как это называется? Человек, который следит за финансами семьи. Отец ему очень доверяет. — И почему же он тебя не сдал ему? — Я убежал, пока он улаживал всё, — Чонгук самодовольно улыбнулся. — Он бы точно меня не догнал, кх, кх. — А уж в газетах такого понаписали… — Мерзкие журналюги, им лишь бы что-нибудь придумать, чтобы сделать сенсацию из того, что кто-то дышит, — Чон воинственно сжал кулачки, а Тэхёну это показалось милым, а не угрожающим, и он снова притянул Чонгука к себе и крепко-крепко обнял. — Я так рад, что ты в порядке. Ты не представляешь… Все мысли, витавшие в голове до этого, вдруг обрели логичную форму, и Тэхён совершил самое сентиментально признание в своей жизни. — Я ужасно много думал о тебе. Это настоящее безумие. У меня никогда такого не было, а я, чтобы ты знал, недавно расстался с девушкой, с которой собирался провести остаток жизни… — Я знаю, — хмыкнул Чонгук ему в плечо. — Что? — Тэ отстранился. — От того, что меня не было в твоей жизни, не значит, что тебя не было в моей, — он отвел глаза и снова уткнулся в плечо Тэхёна.