Puppy boy

— Господи… — хмурясь, начал Тэхён, спешно открывая и затаскивая Чонгука в квартиру. — Что случилось? Ты пострадал? Позвонить в скорую? Тебе, наверно, нужно в больницу… — Не тупи, — выплюнул Чонгук, и Тэ неестественно усмехнулся. «Ничто и никогда не сломает тебя, да? Будешь дерзить, даже если к твоему горлу будет приставлен нож? Почему же ты снова тут? Надо было идти в больницу — туда, где тебе точно помогут, а не ко мне, где всегда получается только хуже. Но туда ты не захотел, ты пришёл ко мне. Ты снова и снова возвращаешься ко мне, хотя мы столько раз обжигали друг друга, что даже у меня уже, кажется, вырабатывается иммунитет». — Что произошло? — спокойнее спросил он, закрывая дверь. — Неудачная прогулка, — сухо ответил Чонгук, смотря в бок, боясь встретиться с ним глазами. Тэхён неожиданно (особенно для себя) подхватил Чона на руки и согнулся под его весом, но опускать не собирался. Кряхтя от непривычной для себя тяжести, он кое-как донёс его до кровати и уложил на неё. — Ты выглядишь ужасно, а я не врач, — сказал он серьёзно, разгибаясь. Чонгук растянулся на мягкой кровати и прикрыл глаза. — Что болит? Крови не видно, не считая рассечённой губы. — Думаю, сломаны рёбра, но это мелочи. Я уже столько раз их ломал, что перестал считать, — без тени жалости к себе ответил Чонгук, открывая глаза, но смотря перед собой пустым взглядом. Тэхён сел рядом с ним, пытаясь скрыть панику в голосе. — Тебе нужен гипс? Какие-то лекарства? Может, всё-таки отвезти тебя в больницу? Я вызову такси… Чонгук резко перевёл взгляд на него, Тэхён прикусил язык и снова сгорбился, но теперь от тяжести более мучительной, чем дорогое, любимое тело. От разлитой в чёрных глазах Чона тоски стало холодно, будто смотришь в мрачную темноту, где не осталось ничего, даже намёка на спасительный огонёк, где холодно и страшно, откуда хочется сбежать, но бежать некуда, чёрт подери. Тэхён протолкнул ком в горле, но взгляд не отвёл. — Это мелочи, — повторил Чон, снова закрывая глаза. — Мне просто нужно немного отдохнуть. Таблетки, которые полезно пить в таких случаях, я уже как витамины ем, так что они у меня всегда с собой. И… Он нахмурился и замолчал, уловив, что кровать чуть слышно скрипнула — Тэхён придвинулся ближе и молча уткнулся лбом ему в плечо. Сделав глубокий вдох, Чонгук задержал дыхание, боясь выдохнуть. У Тэхёна в голове роились десятки мыслей, но ни одна не была достаточно полной. Что сказать? Я рад, что в беде ты пришёл ко мне? Я рад, что ты просто пришёл? Я окружу тебя такой заботой, какой никого и никогда не окружал? В этот раз всё будет не так, как раньше? Закусив губу, Чонгук не дышал несколько секунд, но потом всё-таки тяжело выдохнул. — Не хочу быть нытиком, но ты тяжёлый, а у меня почти всё тело — минное поле, усыпанное синяками. Кажется, ты нашёл самый крупный. — Ох, прости, — Тэхён послушно отстранился, а потом встал. — Ты голоден? Или… Хочешь выпить? Что тебе принести? — Принеси мне умиротворение и спокойствие, — сказал Чонгук. — Есть у тебя такое, или я опять не по адресу? «Опять провоцирует мысли о том, почему пришёл сюда? Но нет, не сейчас; мы обсудим это потом, в следующей жизни». — Я… Принесу тебе сока, — смазано ответил Тэхён, быстро уходя на кухню. «Почему же ты снова тут? Почему опять, когда я, кажется, наконец начал тебя забывать?» Он неспешно налил сок — ананасовый, потому что Чонгук когда-то давно приучил его к нему, — и вернулся в комнату. Измотанный то ли дракой, то ли тем, что было на душе, Чонгук уже успел уснуть. Тэхён понял это, потому что морщины на лице разгладились и теперь на нём отражалось то самое удовлетворение, которого Чону так не хватало. Поставив на тумбочку стакан, о котором Тэхён за любованием на Чонгука почти забыл, он выключил свет и аккуратно, стараясь не задевать своего гостя, лёг рядом. Чонгук пах алкоголем и ещё чем-то незнакомым, но неприятным. Может, так пахнет человек, который с кем-то подрался? Так пахнет агрессия? Тэхён принюхался. Нет, это, кажется, всего лишь чужой парфюм и чужой пот. Точно не чоновский — его ароматы Тэхён знал непоправимо хорошо. Закусив губу, он сглотнул. «Он пахнет сексом. Грязью и пошлостью. Может, его изнасиловали? Нет, тогда он был бы подавлен… Может, кого-то изнасиловал он? А может, я уже в бреду, раз думаю такие вещи?» Тэхён осторожно поцеловал его в лоб. «Хорошее окончание вечера. Ничерта непонятное, но мне всё равно так тепло и хорошо сейчас. И из головы совершенно вылетели мысли о том, что ещё недавно я не хотел бы никогда его видеть. К чёрту. Каждая секунда боли и одиночества стоила того, что теперь он рядом». Он не заметил, как уснул, но спалось плохо, и довольно скоро Тэхён, как стороживший сокровище пёс, резко поднялся и осмотрелся. Чонгука рядом не было. Часы показывали начало шестого. «Неужели он ушёл? Забрал свои ключи, которые ждали его всё это время, и ушёл? Или вообще бросил меня в незапертой квартире? Это было бы на него похоже». Ругая себя за доверчивость, которая подводила его так много раз, он посидел в кровати ещё пару минут, а потом всё-таки встал и прислушался. «Не ушёл. Принимает душ. Как в старые добрые. Только пахнуть будет моим гелем, а не своим». — Ты в порядке? — он встал рядом с ванной. — Да, — послышалось за шумом воды. — Я разбудил тебя? Приму душ и уйду. — Куда? — Тэхён дёрнул на себя дверь, и перед ним предстал голый Чонгук. Тэ хотел отвернуться, но не смог оторваться от тела, разукрашенного синяками и царапинами. — В одежде ты выглядел не таким побитым… — смущённо проговорил он, отводя взгляд, увидевший больше, чем было нужно, чем было можно. «Я никогда даже не задумывался, к чему может привести образ жизни такого человека — драчуна, который всегда ищет приключений на свою голову. Чувствую себя бабулей, которая волнуется за внука. Главное, не начать читать нотации». — Останься хотя бы до утра, — сказал он вслух, стараясь звучать благоразумно. Вряд ли Чонгук захочет слушать его слезливое сочувствие. — Ничего, мне уже лучше, — проговорил напряжённый голос. — Всё не так плохо, как мне показалось сначала. — Ты можешь остаться, — настаивал Тэхён, боясь попросить, боясь сказать «останься, останься со мной навсегда, я так скучал по тебе». Но никто из них не был готов к таким словам. По крайней мере, Чонгук, видимо, и так ненавидя себя за слабость, которая не только выбила его из колеи, но и показала таким — настоящим, побитым, страдающим — не собирался продолжать себя жалеть. — А могу уйти, — сказал хорошо знакомый Чон-манипулятор. — И уйду, потому что тут мне делать нечего. Это была глупость. Всё ещё смущённый, Тэхён опять заглянул. — Я бы хотел, чтобы ты остался. — Зачем? — Чон упёр руки в бока, кажется, совсем не стесняясь своей наготы. — Поговорить? — Тэхён протянул руку, касаясь самого страшного синяка на боку. Раз Чон пришёл, больше он не боится его? Он забыл те эмоции, которые Тэ вызвал в их последнюю стычку? Он отдёрнул намокшую руку и ушёл, добавив уже за дверь: — Тебе нужно отдохнуть. — Но не думай, что тебе что-то перепадёт, — послышался насмешливый голос Чона, но на это Тэ уже ничего не ответил. О провокационных шуточках Чона он подумает потом, в следующей жизни. Жизнь холостяка ничему его не научила. Его кулинарные возможности были так же скромны, как и раньше, но ради Чона он сделал бутерброды не просто с колбасой, но ещё и с помидорами, и даже завалявшимся чёрт знает откуда салатом. На последнем этапе превращения Тэхёна в хозяюшку, его и настиг Чонгук. — Польщён твоими стараниями, — с усмешкой сказал он, снова демонстрируя своё тело и отсутствие одежды. — Дашь мне что-нибудь? То грязное и пропахло всяким дерьмом. «Ты — дьявол, который не остановится ни перед чем. Что должно произойти в твоей жизни, чтобы ты перестал вести себя так, как будто просишь, чтобы тебя трахнули?» — раздражённо подумал Тэхён. Низко опустив голову, он прошёл мимо него в комнату, доставая с самой верхней полки одежду Чонгука. Тэхён уже и не помнил, когда именно тот её оставил, но у неё было своё неприкосновенное место и гарантия того, что она никогда не окажется на помойке — с её хозяином было связано слишком много. — Тут… немного твоего осталось, — сказал Тэхён, протягивая Чонгуку лёгкие брюки и футболку. — Здорово, а трусы? — Чонгук уверенно прошагал рядом. — Там же, где и обычно? — он отодвинул верхнюю полку комода, выудил оттуда первые попавшиеся боксеры Тэхёна и прислонил их к лицу, делая глубокий вдох. — Пахнет порошком. Свежие. Ты же не против, если я их возьму? — Да, конечно, — стушёвано ответил Тэхён, снова сбегая на кухню. Своё смущение от того, что кто-то нюхает его нижнее бельё, пусть даже чистое, он похоронил за физическим желанием отобрать у Чонгука одежду и сообщить, что в ближайший час она ему не пригодится. Каким бы побитым и несчастным не был Чонгук, сейчас он делал всё, чтобы поступить с ним именно так. Когда Чонгук вернулся на кухню и приступил к бутербродам, Тэхён прокашлялся. — Мне, наверно, стоит отпроситься, чтобы поухаживать за тобой? Юнги, я уверен, легко отпустит меня на день или даже два. — Не надо, — мотнул головой Чонгук и вдруг замер, даже перестав жевать. Во взгляде исчадия ада снова появились тоска и тревога, и он продолжил печальнее: — Как он там? Мы не общались с того дня, как я забрал документы, хотя он звонил. «Думаешь, я хочу это знать?» — сжал губы Тэхён. Чонгук всегда получал удовольствие от чужой ревности, сейчас он, конечно, говорит это, чтобы позабавиться. Тэ внимательно вгляделся в лицо, сидящее напротив. Вернувшийся к бутербродам Чон смотрел перед собой равнодушно, бесстрастно, будто этот вопрос действительно волновал его, а не был призван сделать кому-то неприятно. «Может, я зря думаю, что он так плох? Я всегда думал о нём хуже, чем он есть. Хуже, чем стоило». — Не выглядит разбитым. «Не то что я». — Это хорошо. Я немного волновался за него… Впрочем, это неважно, — он махнул рукой и перевёл тему. — Ты не должен отпрашиваться. Пара сломанных рёбер и ушибы не делают меня беспомощным. Снова прокашлявшись, Тэхён кивнул. — Как… «Пожелаешь», — хотел он сказать, но это было бы жалко. Нужно было держать лицо, а не растекаться ванильной лужей от одного факта близости Чонгука. — Ладно. Я пойду спать, если ты не против. «Даже если против, сейчас всё слишком. Сейчас нам обоим нужно отдохнуть, чтобы понять, как общаться друг с другом дальше». Чёртов фантом прошлого возвращался за ним снова и снова, и от этого жестокого воздействия на старые раны, хотелось кричать о помощи, не веря в спасение. А вместе с тем по телу разливалось что-то похожее на умиротворение. Там, на кухне, всего в нескольких метрах от него, сидит человек, занимавший все его мысли последний год. Сидит почти такой же как и раньше — простой, озорной, опасный. Пока его коготки, которыми он способен изуродовать любого, даже самого близкого человека, не видны, и он безобиден. Пока. «Надеюсь, он пришёл, чтобы разобраться со всем. Иначе… я не могу жить с этой недосказанностью опять. Но пока он не припоминает мне ничего, даже то, как и почему мы попрощались в прошлый раз». Его ужасно клонило в сон. Тэхён решил продолжить думать в горизонтальном положении, но, едва голова коснулась кровати, он уснул. А ведь он ещё собирался вернуться на кухню, попытаться вытянуть из Чона что-нибудь ещё, поцеловать его в макушку и сказать, что любит. Непременно сказать. И будь что будет. На душе было спокойно, но снились какие-то ужасы: погоня, сковывающий страх, смерть. Тэхён ворочался, чувствовал рядом то ли настоящего, то ли всё-таки выдуманного Чонгука и слышал его успокаивающий голос. Хотелось… Нет, не так: было не жалко умереть, узнав это спокойствие. Во сне он чувствовал, как оставшиеся мысли и силы покидают тело, но он смотрел им вслед без сожаления.