Puppy boy

«Может, стоит выпить?» — мелькнуло в голове Тэхёна. Он наскоро перебрал в памяти истории, в которых он взаимодействовал с алкоголем, и вспомнил самый яркий случай, когда Ким, начиная осознавать своё влечение к Чонгуку, пошёл за советом к Чимину. Тогда он наговорил и другу, и Чонгуку (чёртов алкоголь!) столько всего, что ему было чертовски стыдно, а сейчас он бы, пожалуй, не отказался от маленькой дозы смелости. О чём бы ни был их разговор. — Я тебе не мешаю? — хмыкнул Чонгук, и Тэхён выпал из своей задумчивости. — Прости? — Внутренний монолог разыграл на твоём лице прекрасный спектакль. Кажется, мысленно ты уже привязал меня к батарее, чтобы не отпускать, если я вдруг надумаю сбежать снова. — Об этом я пока не думал, но ход твоих мыслей мне нравится, — сощурился Тэхён. — А ты собрался сбегать? Чонгук улыбнулся и покачал головой, ласково касаясь рукой его щеки. — Нам давно пора было поговорить об этом, — выразительно проговорил он, кажется, сделав акцент на последнем слове. Тэхён удивлённо сглотнул. «Прикасается ко мне? Ох. Чёрт. Теперь это так странно. И вспоминается, как он сказал, что останется у меня. Когда впервые назвал меня не «мистер», а «Тэхён». Такой дерзкий… И ведь не соврал: спустя столько времени он действительно тут». — О чём? — невинно поинтересовался он, пряча свои мысли о физической близости до лучших времён. Чонгук резко отдёрнул руку и помрачнел, а Тэхён проследил за его рукой и тихо цокнул языком. — Я сказал что-то не так? — взволнованно спросил Тэхён, облизывая губы. — Я… мм… — замялся он. — У меня есть кое-какие идеи, — Ким нервно усмехнулся и покачал головой. — Ладно, это моя идея. Но я тоже много думал, что нам стоит кое о чём поговорить. Что хочешь сказать ты — я не представляю. Но… — на последнем слове его щеки снова коснулась чоновская рука, а потом он ощутил на своих губах невинный, такой же детский, но дерзкий, как когда-то невыносимо давно, поцелуй. «Всё-таки я был обречён. С первой секунды». Но, в отличие от первого раза, Тэхён отвечал. Сопротивляться теперь было бы глупостью. Он целовал так, как целует любимого человека приговорённый к смерти, так, словно это последняя прихоть умирающего. Так, словно Чонгук действительно может уйти. Но, когда он подумал, что поцелуй уже может перейти на следующую стадию, Чонгук отстранился, и только тогда Тэхён вспомнил, что они собрались поговорить, а не нарушить монашеские обеты, случайно данные ими при решении снова жить вместе. — Ты такой очаровательный, когда смущаешься, — печально сказал Чонгук. — Я не удержался, хоть и понимаю, что тебе, должно быть, ужасно неприятно. «Вот тебе и инициативный Тэхён… Он подомнёт меня под себя, а я даже не успею сказать "нет". Боюсь, я буду говорить "да"… Что?..» — Что? — повторил внутренний вопрос Тэхён, вместе с Чонгуком за пару мгновений избавившись от предвкушения и заменив его тягостной неопределённостью. — Неприятно? — Ну же, — Чон измученно выдохнул и поник. — Я не хочу это говорить. Мне и так нелегко, помоги хоть немного. Тэхён снова обратился к своей памяти, перебирая все сказанными ими слова, после которых могли бы последовать такие выводы, и нужное воспоминание не заставило себя долго ждать. — Ах, вот оно что, — понимающе кивнул он, притягивая Чонгука к себе. Нежность этого момента могла бы свести с ума любого — даже Тэхён чувствовал, что ещё минута этого разговора превратит его в болвана, способного говорить только «Я тебя люблю», — но Чонгук всё ещё был напряжён. Мальчишка, в душе оставшийся недоверчивым, но привязчивым щенком, выбравшим себе хозяина раз и навсегда, не мог поверить этой секунде и продолжал опасаться подвоха, продолжал скалиться, чтобы быть готовым отбиваться. — Не надо, — странным голосом попросил Чон, но вырываться всё-таки не стал. — Я всё понимаю. Если бы я увидел тебя с другим, я бы не простил… — он осёкся. — Даже за того парня я всё ещё хочу переломать тебе все кости, но… — он закрыл глаза рукой. — Я скучаю по тебе, по твоему телу, по твоему запаху. Мне очень не хватает тебя… Поэтому я и сбежал сегодня. Тяжело быть рядом, но ни на что не надеяться. «Я так устал от всего этого». — Чёртова недосказанность, — задумчиво проговорил Тэхён, отпуская Чона. — Выпьем? Невыносимо захотелось выпить. И, не дожидаясь ответа, он ушёл на кухню, доставая пару бокалов и вино, всегда бывшее в доме на чёрный день. Чонгук последовал за ним, говоря: — Я ещё хотел сказать, что-то, что было полтора года назад…. Или два? Хм, как быстро летит время. Ладно. Я хотел сказать, что давно забыл об этом. Если ты волновался. Налив вина, Тэхён обернулся к Чонгуку, увидел его чистое открытое лицо, взгляд больших грустных глаз и снова захотел обнять его. Обнять так крепко, как только сможет. И твердить, что никогда больше его не отпустит. Но вместо этого он залпом выпил свой бокал, поморщился и склонился над столешницей. Мрачность, в которую Чонгук повернул эту беседу, передалась Тэхёну, и теперь он стал пугающе серьёзен и подавлен даже для себя. — Я люблю тебя так сильно, что мне страшно за себя и за то, на что я готов. Простить тебя за бесконечную ложь — это было сложно, но я простил, потому что не могло быть иначе. Простить, что ты предал себя, отдавая своё тело недостойным людям так, будто оно принадлежит только тебе — ещё сложнее. Я не думал, что смогу. Был уверен, что отвращение, которое ты вызвал, не сможет побороть никакая любовь. Но вот ты тут, и у меня волосы встают дыбом от того, что я отдал тебе свою душу, даже не заметив этого. — Я тоже… — начал Чонгук, но Тэхён повернулся к нему и закрыл рот ладонью. — Молчи, Чонгук, молчи. Ты не сможешь сказать ничего, что могло бы добавить моей речи хоть что-то. Ты не можешь представить, сколько дней и ночей я думал о тебе, не понимая, что ты для меня значишь. И только сейчас, когда уже кажется невыносимо поздно… — он бегал глазами по лицу Чона, а потом резко убрал руку, посмотрел на губы и поцеловал, позволяя себе последнюю мысль о том, что, кажется, до этого инициатором поцелуев всегда был Чонгук. Понимая, что поцелуй плавно перемещается в спальню, на кровать, Чонгук начал жалобно, словно испуганно, стонать, но Тэхён слушал только голос его тела, которое недвузначно говорило об ответном желании. Чон прижимался к Тэхёну, извивался, гладил его грудь — боялся хоть на секунду лишиться его тела рядом. Тэхён не боялся не оправдать чьи-то там ожидания. Что с того, что Чонгука, наверно, перетрахал весь Сеул, что с того, что сам он всего раз занимался сексом с мужчиной. Какая разница, насколько опытен он был в ласках, если сейчас им управляли инстинкты, а они вполне могли переиграть опыт, если выключить голову и думать только о том, чтобы сделать любимому человеку так хорошо, чтобы он забыл все беды, которые были в его жизни. Раздевая Чонгука, покрывая его истерзанное тело страстными поцелуями, он старался видеть его глаза, ориентировался на то, как измученный взгляд забитого животного превращается в умиротворение, за которое было не жалко отдать душу. И Тэхён был почти уверен, что отдал её. Они почти не разговаривали, лишь раз Чонгук смущённо намекнул, что в пассивной позиции он выступает впервые, но Тэхён был бы аккуратен и без этого комментария. Перед ним был мальчишка, узнавший стоимость своего тела, стоимость лжи и манипуляций, и получивший за эти знания смачную пощёчину, сломавшую его. Никакой грубости или жестокости этому человеку, только забота, которая сможет перекрыть испытанную боль. Тэхён не думал и о том, что его не хватит надолго, но, когда тело потребовало передышки, он жалел лишь о том, что не смог сделать всё, что хотел. Небрежно прикрывшись свободной футболкой Чона, они лежали обнявшись и всё так же молчали. Но теперь Тэхён уже был в состоянии снова вернуться к мыслям. «Кажется, мы поговорили. Обо всём, что нам нужно было знать. Теперь точно». Никто из них не смотрел на часы и не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем Тэхён, чмокнув Чонгука в макушку, встал. Тот, дёрнувшись, испуганно ухватил его за руку, но потом всё-таки отпустил. Тэхён сел обратно. — Кто бы мог подумать, что, бросаясь на стаю собак, я найду себе преданного… — Кого же? — Я хотел сказать «друга», но мы никогда не были друзьями. С самого первого дня наши отношения были не дружескими. Жалко, что на то, чтобы понять это, мне понадобилось столько времени. — Жалко, что на то, чтобы показать тебе это, мне понадобилось столько времени, — безобидно передразнил его Чонгук, и Тэхён устало улыбнулся. «Мелкий манипулятор. Твой план, в чём он ни был, удался. Ты тут, и я предан тебе до конца жизни». Мысленно прощаясь со свободой, Тэхён бросил идею пойти в душ и хотя бы умыться и вернулся к Чону. Прикосновения к нему казались электрическими зарядами, которые насыщают энергией, и вместе грозят неведомой опасностью. Но Тэхён начинал привыкать к этому и не бояться. Раз он смог приручить этого зверя, ластившегося к нему с такой искренней любовью, больше ему ничего не страшно.