Любовь во время зимы

Эту миссию они закончили не просто быстро, а очень быстро, но Зимний так и не смог решить, считать ее успешной или провальной. Целью было простое запугивание, и он рассчитывал вдоволь повеселиться, строя из себя великое и ужасное оружие Гидры, но цель оказалась, наверное, слаба сердцем, Зимний в этом не очень разбирался. В итоге, стоило ему только появиться в поле зрения, как мужика, которому надо было объяснить, чтобы он молчал, хватил удар. Еще никогда Зимнему не было так смешно, но ржать в голос он не стал. Просто удалился так же тихо и незаметно, как и пришел. Миссия так или иначе была закончена, о чем он сразу же отчитался, опасаясь, что командир будет злиться за провал. Но тот, как ни странно, не стал, а, как всегда, купил Зимнему горячий шоколад. — Куда мы? — спросил Зимний, когда понял, что едут они в другую сторону от базы. — Ты все сделал на два часа быстрее расчетного, — объяснил ему Брок. — А мне счета надо оплатить сегодня до полуночи, просто край. Так что едем мы ко мне. Посидишь тихо, пока я со счетами разделаюсь — и на базу. Соседей не пугать, в квартиру проникнуть незаметно. Как понял? — Есть не пугать и проникнуть незаметно! — отозвался Зимний, который внутри просто ликовал. У командира дома не должно было быть камер, значит, к нему можно будет подойти близко. Лизнуть снова, попробовав на вкус губы, горьковатые после кофе. От этих мыслей в штанах сразу начало становиться тесно, и Зимний размеренно задышал, отгоняя любые мысли и воспоминания о том, какой командир на вкус и на ощупь. В квартиру, в которой командир уже включил свет, он влез по пожарной лестнице, причем не воспользовавшись ею самой. Брок одобрительно хмыкнул, когда Зимний закрыл за собой окно и сел в дальний угол, чтобы не отсвечивать, дожидаясь, пока командир закончит со своими делами. Зимний по опыту знал, что лезть к командиру, когда он занят, себе дороже, поэтому оставалось только ждать и мечтать. Через час с небольшим Брок с облегчением переложил оплаченные счета в папку с неактуальными бумагами. Срок оплаты истекал сегодня в полночь, а перед этим он неделю не вылезал с базы. Давно надо было настроить автоматическую оплату счетов через банк, но у Брока все руки не доходили. Вот и пришлось тащить Актива к себе. Зато можно будет поужинать дома. — Пицца или китайская еда? — спросил он себя вслух. — А что это? — спросил Зимний, представления не имея ни о какой пицце, или что из себя представляет китайская еда. — Ну да, — хмыкнул Брок. — Откуда тебе знать. И заказал четыре пиццы, которые привезли минут через пятнадцать. Брок взял себе маринару, а остальные коробки пододвинул Активу. — Ешь, — приказал он. Зимний открыл одну из коробок, в которой лежал круглый кусок теста, на котором было полно разного мяса, и принюхался. Пахло вкусно и необычно, а рот тут же наполнился слюной. Зимний взял кусок и откусил. Это было против регламента, но они уже нарушили не одно правило просто тем, что ели сейчас вдвоем у командира дома, так что, какая разница, что именно они ели. Было необычно, странно и очень-очень вкусно. Так же, как горячий шоколад, только по-другому. Зимний ел и ел, пока не добрался до последней коробки, подумал, и решил разделить ее с Броком. — Командир? — предложил Зимний, протягивая ему открытую коробку с пиццей. — Что там? — заглянул в коробку Брок. — А, пепперони. Я ее не особо, — он взял кусок. — Остальное тебе. Он доел пиццу и пошел к холодильнику налить себе и Активу сока. До выезда на базу оставалось минут тридцать. Зимний доел свою порцию и подошел к командиру близко-близко, как давно хотел. Тот стоял к нему спиной, но точно чувствовал, что к нему подошли. Зимний наклонился к шее и вдохнул запах командира, такой привычный, приятный, притягательный. Внизу живота тут же вспыхнуло, заныло, а в штанах начало твердеть. — Держи сок, — Брок протянул Активу стакан апельсинового сока. К тому, что Актив то и дело норовит подойти поближе, коснуться, принюхаться, он уже привык. Тактильный голод — штука такая, а кто, кроме Брока и парней на спаррингах, его касается-то? Только техники во время планового осмотра. Зимний аккуратно взял стакан и поставил его на стол, а потом взял и развернул командира к себе лицом, положив живую ладонь на грудь Брока, а потом, не давая тому опомниться, лизнул в губы. Они были мягкие и вкусные. Не горькие, как предполагал Зимний, но и не сладкие, как хотел. Но это ощущение что-то всколыхнуло внутри него, задело какой-то кусочек памяти, до того спавший, он вспомнил, что вот так касаться губ губами приятно, и, боясь, что командир вывернется, положил бионическую ладонь ему на затылок и лизнул снова, а потом прижался своими губами к его. Внутри все горело, просто полыхало пожаром какого-то странного желания. Тактический костюм в районе паха безумно жал, и Зимний не представлял, что с этим делать. Он почти жалобно посмотрел на командира, желая только одного — втиснуться в него всем телом и никуда не отпускать. Брок уверенно уперся ладонью в грудь Актива, отталкивая от себя. Сказать, что он охуел, значило ничего не сказать. С какой стати Актив лезет к нему целоваться?! Прижимается к нему неслабым таким стояком?! Брок попытался вспомнить регламент применения супрессантов и сообразил, что колют их с утра, а сейчас вечер, и при бешеном метаболизме Актива все супрессанты у того давно вывелись. И что если он, Брок, сейчас ничего не предпримет, лучшее оружие Гидры его просто выебет, разложив на кухонном столе. И ничего ему за это не будет. Но сделать вид, что он ничего не заметил, Брок тоже не мог. Актив и без того был наглым, дай сейчас слабину — подомнет под себя. — Шаг назад, солдат! — рявкнул Брок, отталкивая Актива. Зимний сделал ровно шаг назад, и убрал руки, он не понимал, что делает не так, что с ним происходит, и что с этим всем делать. Он бы и рад был попросить у командира помощи, но совершенно не знал, что ему нужно, да и можно ли ему помочь еще как-то, кроме того, чтобы позволить прижаться, снова коснуться губ, шеи. — Я оружие, — Зимний хлопнул ресницами. — Почему ты меня не любишь? О-оу! Как все запущено… Брок запустил руку ему в волосы, растрепал их. — Оружие мне нравится, — уточнил он. — А любить можно другого человека. И мысленно укусил себя за язык. Зачем, зачем он подал Активу эту мысль?! Зимний подался на ласку, стараясь как можно дольше продлить прикосновение, но сам теперь трогать командира не решался. Тот ясно дал понять, что ему это не нравится. Хотя он не говорил, что ему не нравится, он просто приказал отойти. Вкус губ все еще колол язык, хотелось еще, но отчего-то было нельзя, хотя Зимний был уверен, что это приятно. Он нравится командиру, но почему-то Зимнему было важно, чтобы его именно любили, и именно командир, но что это за странное желание, он не понимал никак. В паху было тяжело и томительно, хотелось прикоснуться, но что с этим делать, Зимний тоже не знал. — Я — оружие… — обреченно сказал он, опустив голову, а потом потянулся живой рукой к Броку. — Можно, командир? Он так хотел просто коснуться его, провести живыми пальцами по шее, по руке. Может быть даже коснуться губ хоть так, пальцами. Зимний понимал, что может скрутить командира в бараний рог и трогать так, как ему хочется, облизывать везде, но что-то в нем восставало против такого решения проблемы. Он хотел, чтобы командиру тоже были приятны его прикосновения. Поэтому просто тянул руку, не решаясь коснуться. Брок перехватил его пальцы, сжал. У Актива было такое несчастное лицо, что Броку даже стало его жаль. — Ты оружие. Ты принадлежишь Гидре. Когда люди любят друг друга, они принадлежат друг другу, — начал объяснять Брок. — Ты принадлежишь Гидре, значит, любить тебя — предать Гидру. Разве мы можем на это пойти? Зимний почти замер, наслаждаясь рукой в руке, но в то же время понимая, что это последний раз. Не потому, что командир больше не позволит, а потому что сам Зимний не станет. Пока не поймет, как завоевать любовь того, кто любит людей, и может ли сам Зимний стать человеком. Внезапно он понял с отчетливой ясностью, что без любви командира ему не нужна Гидра, но Гидра мешает командиру любить его. Это было простым уравнением, тем более что Зимний привык добиваться своего. Осталось вычеркнуть из этого уравнения одну постоянную — саму Гидру. А как это сделать, он придумает. — Значит, если я стану человеком, ты будешь меня любить? — попытался понять логику командира Зимний, чтобы понимать, к чему именно он должен стремиться. Лгать Брок почему-то не мог. Да к тому же Актив распознавал ложь влет. — Если бы ты был человеком, — Брок по-новому взглянул на лучшее оружие Гидры, — наверное, да. Ты уже и так мне нравишься. Но я не сую хуй в дуло гранатомета и не ебу себя заряженной винтовкой, понимаешь? Незаряженной, впрочем, тоже. Зимний последний раз сжал руку командира и отпустил. Сам. Чтобы отступить на шаг, подчиняясь командиру. Как он собирался становиться человеком, Зимний не представлял, но он должен был понять, чем он кардинально отличается от того же Роллинза. Или самого командира. Да, у него был мощнейший протез, которым можно было крошить бетон, как хлеб, да, он ничего о себе не помнил, или помнил, просто не хотел давать этим воспоминаниям волю? Об этом стоило подумать. Но то, что он нравится командиру, грело душу лучше горячего шоколада. Зимний окинул командира взглядом серых глаз, запоминая его вот такого, другого, не на службе и решился. — Поехали на базу, командир. После этой миссии Актива отправили в крио. В ЩИТе начался кипеш — Фьюри нашел и разморозил Капитана Америка, и Гидра до времени решила притихнуть. Брок проводил Актива в крио сам. И мысленно попрощался. Кто знает, через сколько лет теперь понадобится «лучшее оружие Гидры»? Но жизнь продолжалась, миссий в Гидре почти не было, миссий в ЩИТе стало больше, и Брок просто жил, не особенно вспоминая Актива. Но все же вспоминая иногда. И посмеиваясь. Кофеварка в отделе больше не ломалась, и все же порой хотелось, чтобы кто-нибудь принес чашку кофе сам. …Зимний медленно приходил в себя, вспоминая, на чем все закончилось. Память услужливо подкидывала техников, готовивших его к крио, каких-то бойцов с автоматами, будто бы он собирался сопротивляться, и командира. Тот стоял, заложив руки за спину, и смотрел на Зимнего, как того отправляют в долгий, длиной в несколько, может быть, даже десятков лет, сон. Он открыл глаза, боясь, что больше никогда не увидит своего командира, ведь того могли убить без него буквально в следующей заварушке. И какова же была его радость, когда он снова увидел до боли знакомое лицо. Губы, кривящиеся в легкой ухмылке, больше похожей на оскал, по-звериному желтые глаза и так же заложенные за спину руки. — Командир, — прошептал Зимний одними губами и улыбнулся. Он был практически счастлив. — Доложить функциональность, Актив, — приказал Брок. Он сам себе не признался, как рад, что Актива выводят из крио. Потому что — кто ж еще отожмет у аналитиков, техников, лаборантов стакан кофе для командира?