Bohemian rhapsody

Опера Бен уже и не помнил, кому первому пришла в голову блестящая идея с сюрпризом для Сноука. Дирижёр праздновал тридцатилетие своей творческой деятельности. Столь круглая во всех смыслах дата требовала праздника пышного и нетривиального, с изюминкой, нет, с целой пригоршней отборного изюма! — Может, костюмированная вечеринка, – предложил кто-то, когда весь коллектив уединился в подсобке со старым хламом и поломанными инструментами, чтобы обсудить грядущее празднование. — Бал-маскарад! – тут же подхватило несколько голосов. — Вечер в оперном стиле! – воскликнула Рей и ей в ответ грянул удовлетворённый, одобрительный гул. Вот оно! Сноук обожал классическую итальянскую оперу, творения Россини, Верди, Пуччини. Тут же на мятой линованной бумаге были сделаны наброски основных моментов вечера: на телах гостей должны красоваться костюмы оперных героев, на лицах – венецианские маски, в программе был запланирован фуршет, банкет, все дела. — Караоке! – дурачился По Дэмерон и многие юные скрипачки прыснули в кулачки. Рей подняла глаза на Бена. Тот стоял с отрешённым видом, за мгновение до этого успев отвести от девушки взгляд. Две недели они занимались организацией мероприятия, стараясь держать всё в строжайшей тайне, чтобы дирижёр Сноук не обрадовался раньше времени. Самой сложной задачей оказалось подобрать костюм самому виновнику торжества, чтобы облачить его в пышный наряд перед вечеринкой. В конце концов было решено, что Сноук примерит на себя образ алчного и недалёкого Дона Магнифико, героя «Золушки» Россини, который, впрочем, в конце концов раскаялся в своих дурных поступках и стал счастливым тестем принца Рамиро. На должность самого принца пришлось долго искать кандидата. Рей, выбравшая для себя костюм Анджелины, той самой Золушки – падчерицы Магнифико, делала Бену робкие намёки. Но тот не нашёл ничего лучше, чем сказать, что он уже выбрал себе костюм. — И кем же ты будешь? – с плохо скрываемым разочарованием в голосе спросила Рей. — Фигаро, – наобум брякнул пианист и мысленно саданул себя кулаком в челюсть. Наконец, настал долгожданный праздничный вечер. Финн и По Дэмерон, нацепив на себя комические маски Арлекина и Скарамуша, бегали в обнимку по коридору, распугивая робких флейтисток. Роуз Тико, играющая в оркестре на виолончели, была одета Мюзеттой из «Богемы» Пуччини, а арфистка Эмилин Холдо – Флорией Тоской. Бен чувствовал себя не в своей тарелке среди шумной, помпезной атмосферы всеобщего веселья. Он привык к одиночеству в быту, в работе за инструментом, в редкие часы досуга. Пёстрая, разряженная толпа, что-то весело отмечающая, вводила его в ступор, заставляла ёжиться от неуютно-неловкого ощущения. Дирижёр Сноук был переодет и торжественно введён в банкетный зал, украшенный в стиле средневековой Италии. Посреди зала помещалась специально смонтированная круглая сцена с установленным на ней фортепиано и минимальным набором инструментов. Предполагалось, что музыканты оркестра, разбившись на небольшие группки, поздравят руководителя коллектива своим виртуозным исполнением различных произведений. Открывали программу Бен и Рей. Специально они не репетировали и к выступлению не готовились, что должно было подчеркнуть спонтанность праздника и виртуозное мастерство исполнителей. Рей – первая скрипка оркестра – была просто очаровательна в этот вечер. Воздушная и сказочная, в пышном платье с открытыми плечами, с уложенными в высокую прическу светло-каштановыми кудрями, она словно только что сошла с полотна итальянского живописца. Бен чувствовал себя рядом с ней жалким идиотом, напялившим пыльный бархатный камзол из костюмерной поверх своей обычной нейлоновой футболки. Он даже не удосужился найти подходящие случаю брюки и щеголял в старых, но удобных джинсах с потёртостями на коленях. Бен поднялся на сцену и подал руку даме, запутавшейся в мягких объятиях многочисленных подъюбников своего наряда. — Что будем играть? – чуть слышно шепнула Рей. Бен растерянно оглянулся. Вокруг шумела толпа, шло всеобщее ликование. Казалось, все без исключения так вжились в отведённые им роли, будто действительно родились и прожили всю свою жизнь под палящим неаполитанским солнцем. На краю фортепиано лежали ноты. Бен потянулся к листам своими длинными, изящными пальцами. Ноты были озаглавлены: Ф. М. Верачини «Ларго». Не совсем подходящая музыка для весёлого времяпрепровождения. В зале творилось что-то невообразимое. Кто-то протащил на банкет бутафорские мечи и теперь среди музыкантов изредка шли сражения не на жизнь, а на смерть. По Дэмерон озвучивал эти битвы, издавая лязгающие, клацающие звуки. Остальные выкрикивали спортивные речёвки, подбадривая соперников. Рей пожала фарфоровыми, напудренными плечиками и взяла свой инструмент. Бен последовал её примеру и сел на табурет перед фортепиано, откинув с грохотом крышку. В зале наступила тишина. Под мелодичный аккомпанемент, издаваемый чёрно-белыми клавишами, в соприкосновении струн и смычка скрипки на свет рождались звуки, чарующие и прекрасные, щемящие душу. Бен смотрел на полуобнаженную спину Рей, как во время игры её острые лопатки приходят в движение, как напрягаются мышцы на её тренированных руках. Эта тоскливая и одновременно вдохновляющая мелодия была под стать их любви, невысказанной, непрожитой. Зал затих, безмолвно внимая игре двух людей, слабо подсвеченных тусклыми прожекторами в полутьме. Вот Рей сделала последний взмах смычком и волшебство оборвалось. Не сразу, но грянули бурные аплодисменты. Бен, оглушённый и обессиленный, поднялся со своего места и вышел на свежий воздух. За ним никто не последовал. Дальше был фуршет, танцы, тосты, поздравления. Народ опустошал ящики шампанского один за другим. Бен плеснул себе в бокал разбавленной водой сладкой газировки. Это была редкостная гадость, от которой немилосердно щипало в носу, но зато никто не приставал к нему с расспросами, почему он не пьёт. Он так и не присоединился ни к одной сформировавшейся группке гостей и неприкаянно шатался от столика к столику весь вечер. Когда все приличия были соблюдены и можно было задуматься о побеге с этого развесёлого мероприятия, Бен заметил возле сцены ступающую нетвёрдой походкой фигуру в пышном платье. Сомнений не было, Рей напилась до зелёных соплей. Она лучезарно улыбалась налево и направо, раздавала всем пошлые комплименты и даже, кажется, ущипнула за попку степенную Эмилин Холдо. Затем её блуждающий взгляд уставился на бархатное великолепие, надетое на Бене, и тот понял, что дело дрянь. Схватив свой бокал с липовым шампанским, он поспешил ретироваться к отдалённому проходу, ведшему к служебным помещениям. — Бен Соло! – громыхнуло у него за спиной. Пианист ускорил шаг. Каким-то немыслимым чудом она всё же догнала его у самых дверей кухни, когда до спасения оставались считанные метры. Он медленно обернулся. Глаза Рей горели не предвещающим ничего хорошего огнём. — Бен Соло, – повторила она уже тише, медленно приближаясь. Он смотрел на неё, как кролик смотрит на удава, не в силах пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы убежать. — Куда же ты? За дверью кухни послышалась какая-то возня и вдруг маленькая ладошка Рей сгребла в охапку ворот его футболки под камзолом и потянула в неизвестном направлении. Они очутились в тесной и полутёмной подсобке за соседней с кухней дверью. Рей порывисто выхватила бокал, который служил Бену своеобразным щитом для держания обороны, из его рук и отбросила в сторону. — Что ты делаешь? – наконец смог вымолвить Бен. – Я больше так не могу, – она жадно заглядывала в его глаза, пытаясь перехватить вожделённый взгляд. — Рей… Её руки легли на его лицо, нежные пальцы скользнули по скулам и с тихим стоном Рей погрузила ладони в его волосы. — Как давно я об этом мечтала. — Ты пьяна, – Бен осторожно обхватил её запястья, пытаясь отстранить мягко, чтобы не обидеть. — Не настолько, насколько хотелось бы, Бен Соло! Её руки скользнули вниз и внезапно он почувствовал их под футболкой, на своём животе, они нежно вели по его коже, пробираясь к груди. — Я хочу убедиться, что у тебя есть сердце. Иначе как ещё объяснить то, что ты не хочешь замечать моих страданий! — Я думал, ты… утешилась с другими. Рей резко отпрянула, её нежное лицо содрогнулось от гнева и тут же за коротким взмахом последовала звонкая пощечина. Бен слабо дёрнулся, закрыв глаза. — Мерзавец! Как… Как ты можешь?! Она вновь замахнулась, не обращая внимания на стекавшие по щекам слёзы, но Бен перехватил первую её руку, а затем и поднятую с теми же намерениями вторую. Рей смотрела на него с душераздирающей болью во взгляде. — Прости, – наконец промолвил он, выпуская её запястья из рук. — Не пытайся оттолкнуть меня словами, Бен. В моей душе всё слишком мертво, – произнесла она, вновь приближаясь на шаг, – Лучше позволь мне прикоснуться к тебе. Только сегодня. Позволь. Это всё неправильно, подумал Бен. Она напилась и завтра пожалеет об этом так сильно, как это только возможно. У них нет будущего. Это всё… Её близость опьяняла сильнее, чем могли бы пузырьки игристого вина. Это всё… Её руки снова погладили его по щекам. Это всё… — Позволь, Бен, – прошептала она, подходя вплотную и поднимая голову вверх. Доверчивые любящие глаза, губы, давно готовые к поцелую, дурманящий запах её волос. Он знал, что не выстоит. Он всего лишь человек. Бен Соло знал, что не сможет противостоять этому соблазну. Рей нетерпеливо стащила с него камзол, запустила руки под футболку, оставляя красные полосы от своих ногтей на его груди. Бен почувствовал, что теряет контроль. Ещё немного и случится непоправимое. Она поднялась на цыпочки, цепляясь пальцами за могучую шею и подставила губы для поцелуя. — Рей, пожалуйста, – прошептал Бен, из последних сил стараясь держать себя в руках. — Бен, пожалуйста. Пусть будет так. Он крепко прижал её к себе, срывая с губ поцелуй, развернул и, приподняв, усадил на широкую полку у стены, сдвигая в сторону нагромождённую там посуду. Она не хотела отпускать его губы, но он ненадолго задержался в страстном касании к её рту. Бен скользнул губами вниз по шее, затем по ключице, сдёрнул с плеч лиф платья и наконец нащупал мягкую выпуклость груди, целуя каждый миллиметр нежной кожи. Рей стонала так громко, что ему приходилось периодически закрывать ей рот рукой. — Помоги мне с этим… Слой за слоем она сгребла руками крахмальные прозрачные юбки под подолом своего платья, чтобы Бен смог добраться до её бёдер. Тонкая полоска белья мешала ему и он сильно рванул кружевную ткань трусиков, причиняя боль их хозяйке. Его руки жадно скользили по чувствительной коже, Рей задыхалась, но не могла насытиться этими прикосновениями. Её пальцы нетерпеливо потянулись к металлической пряжке ремня на потёртых джинсах Бена. — Рей… Слабо соображая, что происходит, он вошёл в неё, сдерживая своими губами её слабый вскрик. Обладать ею было сродни игре на хорошо отлаженном инструменте и он испытывал дурманящее головокружение, снова и снова двигаясь и получая движение в ответ, целуя и получая страстные поцелуи, пока, наконец, всё не закончилось ослепительной вспышкой наслаждения. — Как долго… – шёпотом повторила она. – Как долго я об этом мечтала.