Черновик.

Ты уже несколько дней не можешь закончить этот треклятый реферат по истории, чертовы даты, имена и события настолько перемещались в твоей голове, что ты даже не уверена — по истории ли тебе нужно делать работу или нет. Но деваться некуда, уже неосознанно ты вносишь в толстенную тетрадь какие-то записи, добавляя к ним ироничный, но очень уместный комментарий. Тебе нравится история, но как ты недавно тонко подметила: дискутировать с Тоддом о причинах первой мировой куда более занятно, нежели писать десять тысяч слов на тему «Формирование централизованной власти в Иране у Аршакидов и Сасанидов». Рука начинает жутко гудеть, и ты поддаешься собственной слабости: откладываешь «перо» и идешь на кухню. Звук работающей кофеварки становится музыкой для твоей души, хотя мягкую кровать она оценила бы с большими овациями. Смотришь на часы — стрелка вот-вот перейдет рубеж в три часа. Тяжело вздохнув, ты снова пошла к своему рабочему месту, если быть оптимистом, то скоро утро и по-хорошему можно уже не ложиться, а значит посвятить себя работе. Тоскливо и с ненавистью бурчишь «Ура» и возвращаешься к реферату. Но едва ли к тебе пришло вдохновение, как в дверь постучали. -Твою мать. — Выплёвываешь ты и ползешь к двери. Тебя все настолько задолбало, что казалось, ты сейчас зашвырнешь в незваного гостя этой толстенной тетрадью и просто уйдешь спать. -Здоров, чел, у тебя нет соли? В проеме стоял Ларри со своей традиционно потрепанной, но вполне жизнерадостной физиономией, его худощавые руки были спрятаны в карманы, а длинные волосы непривычно собраны в хвост. -Зачерта тебе соль в три часа ночи? — флегматично говоришь ты уже по пути на кухню, сейчас не стоит ничему удивляться, надо думать о гребанной работе. Подходишь к гарнитуру и пытаешься отыскать в многочисленных ящичках нераспечатанный пакет, заодно подмечая, что кофе готов. -Супец хочу сварить, — задорно говорит Ларри и усаживается на кухонную тумбу рядом с тобой. -Ммм, а мне что-то подсказывает, что нашему общему другу опять приспичило кого-нибудь изгнать. -Вот так ты, значит, веришь в мои кулинарные способности? — Ларри бросает на тебя обиженный взгляд, а затем снова меняется в лице, — GearBoy засек какую-то крипотень в местечке недалеко отсюда, хотим смотаться — проверить. -Ох, избавь меня от подробностей, — буркаешь ты, поглядывая в сторону парня. Странное чувство, но его присутствие поднимает тебе настроение, как будто он всегда сидел здесь со своим фирменным отчужденным видом и делал глотки из твоей чашки с кофе, наивно полагая, что ты этого не видишь. -Если хочешь, можешь пойти с нами, — как бы невзначай говоит Ларри, когда вы уже соити у двери. -Я бы с радостью, но у меня этот дерьмовый реферат. Джонсон кивает, а затем, демонстративно обогнув тебя, проходит внутрь квартиры. -Мистер, вы не охренели ли? — ошалело произносишь ты, двигаясь за ним. Когда ты входишь в свою комнату, переполненную какими-то листочками, книгами и прочей макулатурой, то видешь, что Ларри как ни в чем не бывало разглядывает твою порядком исписанную тетрадь, зажав при этом пачку соли подмышкой. -Короче, чел, тема такая. У тебя тут все уже сделано, осталась только какая-то ненужная хуйня, — он смотрит на тебя с лицом «я только что придумал самый гениальный план» и продолжает говорить, — ты сейчас откладываешь все это дерьмо и идешь с нами. А то я, блядь, не стану снова шляться один по этим пещерам. Ты ведь знаешь Сала и его любимое: «Нам нужно разделиться». А все это… ну, если пригорит, допишешь завтра. Ты внезапно для себя начинаешь смеяться, толи от невыносимой усталости, толи от трогательности этой ситуации. -Черт, Ларри, это все, конечно, помпезно, но я даже при всем желании не смогу пойти с вами, я неделю не спала, — с грустью в голосе говоришь ты, — извини, мне правда жаль. Он не говорит ни слова. Откладывает соль на тумбочку и, преодолев расстояние между вами, подхватывает тебя на руки. -Мать твою, Джонсон, что ты творишь?! — выкрикиваешь ты, рефлекторно обхватывая его за шею. -Ты совсем охренела так себя мучить? Ларри делает пару широких шагов и бережно кладет тебя на кровать (и плевать, что поверх некоторых записей), а затем с головой накрывает одеялом. Ты снова заходишься приступом смеха, снимая с головы одеяло и утыкаясь носом в подушку. Ларри садится напротив твоей кровати на корточки и умиленно смотрит на эту картину. -Ты же, блин, спать хотела, — говорит он, тоже прыская от смеха. -Ты, Ларри, идиот. Я ведь реально напряглась, когда ты меня схватил. -Что бы я не хотел с тобой сделать, тебе бы это понравилось, — произносит он и оценивающе осматривает. Ты садишься и в упор глядишь на своего похитителя, неожиданно для себя понимая, что действительно всем сердцем обожаешь этого парня, начиная от сережки в ухе и заканчивая всей его бесцеремонностью. Обожаешь таким, какой он есть и никогда уже не сможешь отказаться от общения с ним. -Чел, если ты думаешь, что я уйду, пока ты разглядываешь меня, то сильно ошибаешься. Я, блять, буду сидеть здесь до скончания веков, че хочешь делай, но я не сдвинусь с места, пока не уснешь. -Ларри, у меня реферат, — бурчишь ты, наклоняя голову на бок и безысходно опуская плечи. Он не отвечает тебе, только протягивает руку к светильнику и погружает комнату в темноту. Теперь вы оба в кромешной тьме. Ты слышишь глухой звук: твой ночной собеседник уселся на пол. Ты всеми силами стараешься не отдаваться в лапы сна, но веки тяжелеют, голова сама падает на впервые такую мягкую подушку, а нос щекочет наполнивший комнату запах порошка и сигарет. Еще секунда и ты открываешь глаза от того, что в ушах со скрежетом трещит будильник, а глаза разъедают лучи майского солнца. Ты словно в прострации опускаешь ноги на пол и смотришь на царящий вокруг хаос из листочков и книг. Судя по гудку будильника сейчас полвосьмого - ты впервые за долгое время проспала больше двух часов. Ты чувствовала себя так, словно была в трехдневном запое — отвратительно. Вышла из комнаты, оценивая царящую в гостиной атмосферу, все на тех же местах, как обычно. Однако твое внимание неожиданно привлек гребаный реферат, лежащий на столе, последний раз ты видела эту тетрадь у Ларри в руках. Пройдя к объекту своего титанического труда, ты заметила на нем странный стикер, налепленный на обложку. На записке было написано «порви их всех, чел!» и какая-то чудная рожица. Ты умиленно хохотнула, а затем пролистала исписанную от корки до корки тетрадь с удивительно логичным завершением. Мысль, что Ларри закончил работу за тебя, поразила тебя до мозга костей, несмотря на то, что последние пару страниц он полностью списал из учебника, не стесняясь множества ошибок, ты не выдержала и, улыбнувшись во весь рот, прижала тетрадь к себе. Черт, ты действительно обожаешь этого парня, настолько сильно, что просто не знаешь, что хочешь сделать сильнее: убить его или расцеловать. Черт, ты просто обожаешь этого парня.