Ангел мой, ты меня бесишь

Мамору отвернулся, сжал руки в кулаки и выровнял дыхание. Он не должен был поддаваться эмоциям и повышать голос. Он взрослый мужчина, а повел себя, как пятилетний ребенок. — Прости. Не надо мне было говорить всё это, да ещё таким тоном, — его голос звучал глухо. Неожиданно Мамору почувствовал, что на душе стало теплее и легче. Удивительное спокойствие, как лечебный бальзам, разливалось внутри, прогоняя злость, обиду и боль. Мамору на несколько секунд закрыл глаза и отдался чудесному ощущению, затем словно очнувшись от забытья, резко развернулся. — Что ты делаешь? — Мамору отшатнулся от подошедшей вплотную Серенити, его пугали её бесшумные перемещения. — Сопереживаю тебе, —она нежно улыбнулась, ничуть не обидевшись на грубый тон Мамору. — Я чувствую душевную боль подопечного и могу её облегчать. — Не делай так больше, — Мамору взял себя в руки, но идея, что кто-то лезет к нему в душу, пусть и с добрыми намерениями, совсем ему не нравилась. — Я могу прекрасно справиться сам с любой проблемой. Мне не нужна ничья жалость или сочувствие. Серенити печально вздохнула — такого трудного подопечного у неё никогда ещё не было.

***

— Ого, смотри какие пирожные! — Серенити замерла перед витриной небольшого кафе, где были выставлены кондитерские изделия разных форм, цветов и размеров, украшенные свежими ягодами, орехами, фигурками из шоколада и мастики. — Ну, вот тебе-то какая разница, если ты их даже попробовать не можешь? — не оборачиваясь, буркнул Мамору. За шесть проведенных с Серенити дней он порядком устал от её бесконечных восторженных возгласов по любому поводу. Она напоминала ему маленькую девочку в парке аттракционов — глаза горят, улыбка до ушей, а главное, надо везде сунуть свой любопытный нос. — Не могу, — грустно согласилась Серенити, — но хотела бы. Поэтому я не понимаю, почему ты каждый день делаешь почти одно и то же, даже ешь практически одни и те же блюда. Неужели тебе неинтересно попробовать что-нибудь новое? — Нет, — тихо отозвался Мамору, чтобы не привлекать внимание прохожих. — Мне и так хорошо. Новое далеко не всегда лучше того, что есть. — Какой же ты зануда, — вздохнула Серенити и поплелась вслед за быстро удаляющимся Мамору, который лишь хмыкнул в ответ.

***

— Мамору, мне скучно, — Серенити крутилась возле рабочего стола, чем неимоверно раздражала, потому что мешала сосредоточиться и закончить статью для университета. — Займись чем-нибудь, — не отрываясь от экрана ноутбука, пробормотал он. — Чем, например? — Серенити обиженно надула губы. — Ты всё время занят — то работаешь, то учишься. Никуда не ходишь, даже когда я прошу просто немного пройтись по городу. Ты почти не разговариваешь со мной. Разве тебе трудно уделить мне чуточку внимания? Мамору с удивлением посмотрел на недовольно расхаживающую перед рабочим столом Серенити. Чиба никак не ожидал от бестелесного существа таких претензий. Видимо, все девушки во вселенной одинаковые. — Добро пожаловать во взрослую жизнь, — ухмыльнулся он. — Приходится пахать, чтобы обеспечить себе достойное существование, особенно когда можешь рассчитывать только на себя. — Давай хотя бы погуляем? — Серенити жалобно на него посмотрела. — Я лет тридцать не была в таком большом городе. Мне так хочется его посмотреть. — Сколько же тебе лет? — до этого момента Мамору не задумывался о жизни и возрасте невидимого друга. — Сто двадцать восемь, — машинально ответила Серенити, задумчиво разглядывая пол под босыми ногами. — По меркам Иллюзиона это мало, но человеческий мир так быстро меняется. — Для старушки ты неплохо сохранилась. Больше ста я бы тебе ни за что не дал, — Мамору с трудом сдерживал смех, наблюдая за её возмущенным лицом. — Ладно, не сердись, я пошутил. Я предлагаю тебе сделку — ты сейчас посмотришь телевизор, пока я заканчиваю работу. А завтра мы три часа будем гулять по Токио. Пойдем туда, куда ты захочешь, но следующие два дня ты мне ни с чем не надоедаешь. — Пять часов, — после некоторого раздумья серьезно ответила Серенити. — Пусть будет пять, — улыбнулся Мамору, оказывается, блондиночка была не так проста. — Но потом два дня тишины и покоя без расспросов и разговоров. Развлекать сама себя будешь. — Договорились, — без особого энтузиазма кивнула она. Несмотря на то, что Серенити могла часами любоваться синими глазами Мамору, его тёмными волосами, красивым, хоть и суровым лицом, уверенными движениями сильного мужского тела, время от времени на неё накатывало ощущение, что Мамору был сущим наказанием. Все подопечные до него с радостью с ней играли и общались, а тут приходилось либо сидеть в четырёх стенах, либо заключать совсем невыгодные сделки, чтобы хоть немного развеяться. Мамору включил висящий на стене телевизор, вернулся к столу, надел наушники, включил любимую музыку и погрузился в работу. Сосредоточившись на статье, Мамору не заметил, как пролетело время — часы внизу экрана показывали без пяти минут час ночи. Он потянулся, чтобы размять затекшую шею и спину и мельком взглянул на Серенити. Мамору забавляла ее привычка делать всё, как человек. Она сидела на диване, поджав ноги и немного ссутулившись. Её голубые глаза были широко распахнуты, а рот чуть приоткрыт. Серенити, затаив дыхание, следила за происходящим на экране, изредка вздрагивая и поднося руку к груди, видимо, в особо волнительные моменты. Мамору перевёл взгляд на телевизор и увидел, что во весь пятидесяти дюймовый экран мелькают самые пикантные кадры порнографического фильма во всех возможных ракурсах. Мамору хотел тут же выключить этот разврат, поэтому потянулся к краю стола, где обычно держал пульт от телевизора, но обнаружил, что оставил его на столике перед диваном. Выругавшись, Мамору рванул из-за стола, позабыв, что был в наушниках, и едва успел поймать соскользнувший вслед за проводом от наушников ноутбук. Чертыхаясь, Мамору скинул наушники, подскочил к дивану и выключил телевизор. — Эй! — Серенити была возмущена до глубины души, когда экран неожиданно погас на самом интересном месте. — Я хочу знать, чем всё закончится! — А за столетие ты не успела разобраться, что обычно бывает в конце? — Мамору почувствовал, что краснеет. С одной стороны, несмотря на солидный возраст Серенити, Мамору не мог отделаться от ощущения, что по его недосмотру девочка не самым лучшим образом познакомилась с интимной стороной жизни. С другой, Мамору понимал, что она не могла не знать о том, что происходит между мужчиной и женщиной. В любом случае, обсуждать эту тему не хотелось. — Ты о чём? — растерялась Серенити. — Я хочу знать, уйдёт ли Юки от мужа, которого не любит, и который жестоко с ней обращается, и останется ли с Хироши. По-моему, они по-настоящему друг друга любят. Мамору устало вздохнул и потёр глаза. Хотя бы у фильма был сюжет и далеко не самый извращенный. — Мамору, а ты когда-нибудь… — Серенити запнулась, подбирая правильные слова. — Занимался ли я сексом? — подсказал он, понимая, что очередного непростого разговора не избежать. — Да, но без гимнастических пируэтов и акробатических номеров. В жизни, в большинстве случаев, всё намного банальнее. — Сексом? — Серенити растерялась. — Я имела в виду любовью, как у Юки и Хироши, когда душа парит, а тела сливаются воедино. Мамору закатил глаза. — Слушай, я не знаю, что там происходит у вас, у фей, эльфов и прочих существ, но у людей это инстинкт, заложенный природой. Любовь — всего лишь цепь химических реакций. В ней нет ничего необычного или магического. Во время секса не происходит никакого слияния душ, всего лишь приятный физический контакт, если партнер тебе нравится, удовлетворение естественных потребностей и ничего более. — Это неправда… Не может быть правдой, — Серенити расхаживала по комнате и выглядела, как ребенок, которому вдруг сообщили, что Санта Клауса не существует. — Мне жаль тебя разочаровывать, — Мамору мучила совесть, что он не был мягче, — но жизнь не похожа на фильм или сказку. К сожалению, такой любви, как в песнях или стихах, просто не существует. Людям хочется в неё верить, чтобы было о чём мечтать, но рано или поздно все приходят к выводу, что это самообман, что в жизни всё намного прозаичнее, и просто смиряются с данным фактом. — Нет, — её голос звучал уверенно. — Любовь есть, я точно знаю. Много раз я видела, как она рождалась между людьми, я ощущала тепло, исходящее от них в тот момент. До сегодняшнего дня я не видела так близко физическое проявление их чувств, но оно должно быть прекрасно. Люди удивительные существа, не может быть, чтобы в их душах ничего не происходило, когда они любят друг друга. — Знаешь, я хотел бы ошибаться, — Мамору на секунду замолчал и печально улыбнулся. — Я был бы рад, если бы ты оказалась права, и в мире действительно существовало это удивительное чувство, а я был бы единственным человеком, неспособным его испытывать. Наверное, будь я в этом уверен, жить было бы намного приятнее.