more than just a job.

      Чимин хорошо помнил их первый с Чонгуком незамысловатый разговор. Тогда младший вел себя крайне неуверенно, зажимаясь чрез каждое слово. Чимина это умиляло и, возможно, в глубине души даже радовало. Рядом с ним, таким маленьким и неуверенным, он чувствовал себя большим и взрослым человеком с громадным опытом за плечами. Но вот прошло уже около двух лет, Чонгук вырос, заметно продвинулся вперед и развил свои навыки, в то время как Чимин, казалось, продолжал стоять либо на месте, либо топтаться где-то рядом с Чонгуком. Первое время Чимину даже не хотелось работать с какими-то другими фотографами, хотя предложений день ото дня становилось все больше. В какой-то момент, когда денег перестало хватать даже на еду, в голове появилась мысль о том, что надо что-то с этим делать. Однако, делать не хотелось ничего.       Чимин уже и не помнил, как именно Чонгук узнал о финансовых трудностях хена, но в его памяти четко отпечатался тот ярко-оранжевый вечер с непривычно чистым небом, когда младший, крепко сжимая тонкое запястье, тащил его в какое-то агентство. Сам не зная, зачем, но Чимин запомнил ту глупую футболку Чонгука, наверное, самую глупую из всех, что были у младшего. Запомнил, как она, волнуемая теплым летним ветром, открывала вид на юношескую спину. Тогда же Чимин впервые ощутил непреодолимое желание взять телефон и, открыв камеру, нажать на заветную кнопку. — Тебе необязательно было всегда держать мою руку. — Я чувствовал, как тебе было страшно, хен. /-/       Чонгуку кажется, что он слышит шепот волн над ухом и гул северного ветра, что обычно появляется к концу затянувшейся осени. Чонгуку кажется, что его ноги по колено в соленой воде родного моря, у берегов которого он вырос, в то время как тело окутано чем-то слишком мягким и теплым. Он открывает глаза и понимает, что это всего лишь его студия с настежь открытым окном. Где-то на полу гудит телефон, надрываясь. Где-то за дверью слышится странное копошение и звон ключей. — Я так и думал, — бросает Чимин с порога, стоит ему только зайти. Рядом с диваном он оставляет только что приготовленный кофе и подходит к столу, наклоняясь над компьютером. Комната, до этого тихая и уютная, наполняется различными звуками. Сквозь незакрытые со вчера шторы пробиваются лучи солнца, а вместе с ними по ногам начинает дуть легкий сквозняк. Чонгук смотрит на Чимина, на его волосы, на вид мягкие и пушистые, и тянется к камере. Делает подряд несколько снимков. — Лица не видно, — сразу выдает он, опережая на несколько минут недовольный выкрик Чимина.       Чонгук выходит на балкон. На часах половина девятого утра, на улице шумно и людно. Значит, пора собираться и выходить. Скоро придет Юнги. /-/       Иногда Джин в дни, когда у него особо хорошее настроение, шутит, что, дай Чонгуку волю, тот бы мог жить в этой убогой кафешке. Младший отрицательно качал на это головой, но где-то внутри понимал, что хен прав. Если бы он этого не хотел, то не приходил бы туда изо дня в день. Но он приходит. Кладет ноутбук на уже родной столик у окна, берет у приветливого Тэхена очередной эспрессо. Тот уже даже не спрашивает, нужна ли Чонгуку какая-нибудь добавка или десерт, потому что знает наперед, что получит отказ. Чон ходит туда не ради кофе, не ради тишины и приятной атмосферы. Исключительно ради Юнги, который постоянно сидит в самом углу кафетерия и, подобно Чонгуку, что-то редактирует в своем ноутбуке, изредка прерываясь на то, чтобы заказать еще кофе. Обычно уже после второй чашки Тэхен заводит с ним незамысловатый разговор о чем-то совершенно глупом, но, судя по тому, как смягчается взгляд Юнги, весь этот бред ему даже нравится.       Но они никогда не говорят более десяти минут. Как бы Тэхену не хотелось, Юнги возвращается обратно и погружается в работу. Чонгук смотрит на него украдкой, пряча глаза за отросшей челкой. Юнги занят. Он опять пишет что-то, а в перерывах на отдых редактирует. Он сбрасывает входящие звонки и часто выходит на улицу. Покурить и поматериться. Смотря на него, далекого и взрослого, Чонгук вспоминает о том, как Чимин как-то сказал, что Юнги выглядит нестабильно. Бред, думает Чон, теряя эту мысль в тысяче других.       Юнги никогда не замечает, как на него смотрит Чонгук. Он замечает, что текст не звучит, что музыка не так смиксована. Злится. Просит у Тэхена стакан воды, а затем, подходя к стойке, засовывает в карман фартука купюры. Его пальцы рвут упаковку с таблетками, которые моментально исчезают во рту. И как бы между прочим Чимин эхом в его голове говорит, что Юнги нестабилен. /-/       Чонгук покидает кафе около шести, когда Тэхен уже почти спит за стойкой. Он оставляет ему деньги за выпитый кофе и быстрым шагом идет к выходу. В груди при виде Тэхена как-то странно и немного больно. И непонятно, почему к столь светлому человеку у Чонгука такая ярая неприязнь. Тэхен держал Юнги за руку. Тэхен заставлял Юнги улыбаться. Тэхен знает его лучше, чем Чонгук. Точно.