After/Before

Следующее утро

Микки признал для себя, что завтрак был очень даже ничего, когда откинулся на кровать рядом с Йеном, затолкнув в рот новую порцию яиц и с трудом прожевав, и все же, заметно расслабился, находясь снова рядом с Домом. Они не были такими дерьмовыми и сухими, как ебаные яйца с молоком, на которых они с Мэнди выросли. Научились заботиться о себе со времён, когда были уже в состоянии добраться до плиты, — готовить начали с самых юных лет. Речь шла о выживании, поэтому они узнали достаточно, чтобы сделать что-то относительно съедобное, и ни один из них никогда не заморачивался об эстетике и вкусе. А этот парень… Умения Брайана явно выходили за рамки работы с веревкой. Микки был настроен скептически, когда увидел, как он бросает перец и сыр в сковороду с яйцами, но, нагло спиздит, если это не самая лучшая вещь, которую он съел в течение долгого времени. Брайан был так же подкован в готовке, как и в работе с веревками. И, Брайан, должно быть, любил готовить почти так же, как и другие свои занятия. «Вероятно, это логично, потому что готовит парень сам, а у него в апартаментах постоянно присутствует куча людей, готовых делать все, что он попросит», подумал Микки, наблюдая, как Брайан подает тарелку другому из своих гостей, беседуя с мужчинами, стоящими и сидящими вокруг кухонной стойки, следящими за каждым словом хозяина, пока терпеливо ждали, пока им подадут их завтраки. — И зачем, бля? Домы не готовят, — пробормотал про себя Микки, наблюдая за остальными на кухне, прежде чем взглянуть на свою тарелку. — Если ты так думаешь, тебе нужно провести несколько дней на моем месте. Микки вздрогнул от неожиданно раздавшегося голоса рядом, когда Йен обернулся, все еще обнимая куртку Микки, которую использовал вместо подушки. — Ебать Галлагер, давно ты проснулся? И вообще, пусть парень знает, — пожаловался брюнет слегка ударив Йена по плечу. — Люблю наблюдать за тобой, это забавно. — Забавно, ага, — проворчал Микки, но улыбнулся, почувствовав, как Йен передвинулся, чтобы приобнять Микки. Именно тогда он заметил, что одна рука Йена потянулась за одним из больших кусков яичницы на его тарелке. — Иди и принеси себе свою тарелку, рыжий лобок, — сказал он, блокируя наглую руку и отодвигая тарелку подальше. — Он и мне сделал? Круто, — сказал Йен, спрыгивая с раскладушки. — И блины, я сказал ему, что ты любишь блинчики, — пояснил Микки. Он ненавидел, что не знал это наверняка, и действительно ненавидел то, что ему придется поделиться своей едой, если он ошибся. — Блины… потрясающе! Микки почувствовал, как расслабился от явного предвкушения в голосе Йена; он не ошибся, хорошо. — Да, и еще я сказал ему, что ты любишь всякое фруктовое дерьмо на своих блинах, — добавил Микки с улыбкой, отложив тарелку и вставая, чтобы проследовать за Йеном на кухню. Микки пришел в восторг от того, как Йен поглядывал на его улыбку. Это заставило его чувствовать себя счастливее, чувствовать себя хорошо. — У парня даже есть эта причудливая яппи-машинка «одна-чашка-за-раз» и кофейные добавки со всеми проклятыми вкусами и ароматами, — добавил он, направляясь к кофеварке. Микки обвел кухню взглядом: некоторые парни с вечеринки были чертовыми идиотами и тупо пялились на кофемашину, не зная, что с ней делать и, плюнув, просто начали разглядывать бутылки с сиропами. — Какой вкус тебе нужен? — спросил он, также рассматривая добавки в поисках того, что будет явно указывать на предпочтение Йена. — Карамельная мокка, или просто карамель, — ответил рыжий. Микки принялся готовить кофе, но не мог не заметить, как Йен медленным взглядом скользит по его телу… Черт, раньше такого не было. Борясь с румянцем, который покрыл его шею и щеки, Микки отбросил карамельные сиропы, ищя именно карамельную мокку, схватил ее и проскользнул с бутылочкой мимо двух парней, заправляя кофемашину. Спустя несколько мгновений, когда светло-коричневая жидкость начала капать в черную кружку, Микки стоял у стойки и даже не пытался перестать улыбаться. Он вспомнил, что пообещал себе прошлой ночью. Улыбка едва ли не превратилась в хмурую маску, когда он посмотрел на Йена и увидел его… своего мужчину, болтающего с хозяином квартиры, который, в принципе, так же близко и дружелюбно общался недавно с Микки. Но он не позволил себе; парень не собирался вставать между Йеном и ним. — Йен, кофе, — сказал он, прерывая то, что говорил Брайан, отдавая кружку парню. — Карамельная мокка, все свежее и дерьмовое, как ты любишь, — сказал Микки, пытаясь не слишком широко ухмыляться над улыбкой, которую подарил ему Йен после первого глотка. — Спасибо, Микки, — ответил рыжик низким, игривым голосом. Таким же игривым, как рука, которая легла на шею Микки, скользнула вверх, пока его пальцы не запутались в темных волосах Микки, используя это, чтобы заставить парня приблизиться к нему, и не то, чтобы Микки нуждался в принуждении к этому. Брюнет был так близко, что чувствовал, какой жар исходит от Йена, как пахнет карамель на его губах, чувствовал, как возбужден Йен. — Очень хороший кофе, — добавил Йен, делая еще один глоток, прежде чем потянуть Микки ещё ближе к себе, уткнувшись в его губы. Было горячо, не сексуально горячо, а действительно чертовски горячо, когда брызги кофе скользнули изо рта Йена в его рот; язык сплелся с языком, который, казалось, был везде и сразу. Микки должен был сглотнуть напиток, чтобы дышать, и он почувствовал, как кофе согревает горло. Но когда Йен прервал поцелуй и ухмыльнулся ему, Микки не мог не признать, что это был хороший кофе, особенно смешанный со вкусом Йена. И тогда он просто полюбил этот особый вкус.

Предыдущий вечер

Соль на его языке, пальцы массирующие кожу его головы и тяжелые вздохи, низкие и хриплые, ласкающие слух. Микки чувствовал себя хорошо. Даже когда Йен отстранился, а руки уже не перебирали его волосы, он все еще чувствовал себя хорошо, опираясь на ногу Йена, пытаясь отдышаться и чувствуя полное доверие… доверие к Йену. Это было правильно. — Это мой хороший мальчик Микки, — мягкие слова Йена и легкие поглаживания пальцев по его волосам, накалили его лицо, черт, да и все тело. Услышав слово «мальчик» из чужих уст, Микки захотелось сжечь свои уши, заставить их кровоточить, но от Йена… все было так по-другому. Он чувствовал… счастье, ебаное счастье. — Когда… Бля, — черт, что не так с голосом, подумал Микки, прочистив горло. В штанах было так тесно. Он не мог поверить, что все еще не прикоснулся к своему члену. Ему понадобилось больше времени, чтобы отвлечься. — Я спущу прямо в джинсы, как ебаная школьница, если мы не сделаем с этим что-то в ближайшее время, — пожаловался Микки, отталкиваясь от Йена, чтобы дотянуться до своей промежности, хватаясь за молнию. — Нет! — тон Йена был прямым и беспрекословным. И он прошел прямо от уха Микки к его члену, даже когда остальная часть его тела, казалось, заморозилась, минуя его мозг, когда он подчинился. — Хули? — спросил Микки, глядя на Йена, проклиная остальную часть своего тела, неспособную двигаться. — Мне нужно кончить, прямо сейчас. Поверь мне, это не займет у меня много времени, — заверил его Микки. — Пара движений, — или ты просто дотронешься до него, добавил он про себя. — Нет, — повторил Йен, и снова тем же тоном. Все тело Мика было напряженным и готовым взорваться лишь от звука его голоса. — Какого черта? Ты же… — пожаловался он, но его остановило теплое, нежное, но твердое — с запахом Йена и мыла, — прикосновение, — рука Йена закрыла его рот. — Я хочу, отыметь тебя жестко, Микки, — начал Йен, наклонившись низко, каким был и его голос. — Я хочу жестко, когда раздену тебя. Я хочу тебя жестко, когда натяну веревки и подвешу тебя в воздухе, — продолжал Йен, взяв Микки за плечи и повернув его обратно туда, где Брайан снимал веревки со своего мальчика одну за другой и, казалось, наслаждался даже этими простыми манипуляциями. Дыхание Микки замерло в горле, когда он понял, к чему все идет. Он позволил своему взгляду путешествовать по комнате, снова вспомнив обо всех остальных. Он чувствовал, что все смотрели на него, когда он отсасывал Йену. И возбудился донельзя, поскольку рыжик сказал ему, что не позволит ему кончить вот так, а лишь тогда, когда он жёстко возьмёт его. — Я хочу жестко оттрахать тебя. Пока все смотрят. Как тебе, мой мальчик? — спросил Йен, снова взяв Микки под свой контроль, потянув того за собой. Он этого хотел. Он хотел, чтобы Йен сделал это с ним, он, черт возьми, нуждался в этом. — Да, блять. Сделай это для меня. Микки не мог поверить, что сам просил об этом. Он действительно просил об этом; он никогда не хотел этого раньше, никогда не мечтал о тех вещах, которые, как он знал, никогда не случатся в любом случае. Но теперь… ебать. Микки не мог думать, не мог ничего сделать, кроме того, что хотел его Дом, поскольку Йен вел его в самый центр игрового пространства.