After/Before

Позже, тем же утром

«Недолго же длилось это навсегда», думал Микки, сидя рядом с Йеном в вагоне метро. Он уже чувствовал себя странно, когда Йен запустил одну свою руку сквозь его темные волосы. Его кожа ощущалась слишком грубой, и он почти захотел попросить рыжего остановиться… но это было так чертовски здорово и прошлой ночью и этим утром. Меньше, чем час назад он просил об этом и теперь… — Бля… — психанул он, замахиваясь кулаком, пробивая удобно расположенный жесткий пластиковый разделитель между сиденьями. Слишком, блять, удобно. — Да ебаный в рот! Он сжал и разжал кулак, пытаясь не вздрагивать от боли, бьющей током его запястье каждый раз, когда двигались пальцы. — Микки, зачем ты сделал это? — Голос Йена ворвался в мысли Микки, а новая волна боли в руку, когда его Дом схватил ее и начал медленно массировать покрасневшую кожу. — Просто… Да бля, это просто чертовски странно, вот что, — выругался Микки, потянув руку на себя, пытаясь понять, что же изменилось. Что-то стало намного сложнее, но в то же время как-то проще, когда он вдруг почувствовал руку, обвившуюся вокруг шеи, пальцы, поглаживающие ее заднюю часть, и большой палец, нежно подталкивающий подбородок в сторону. Конечно, он был сосредоточен только на том, что сейчас перед ним — Йен, его Дом. И черт, Йен явно не чувствовал себя в меньшей степени Доминантом только потому, что они находились теперь не в лофте верёвочного парня. Вглядываясь в глаза Йена, Микки был очень рад этому; по крайней мере один из них точно знал, что же происходит. Брюнет как раз собирался сказать это, но его прервал Йен. — Ты мой, я думал, мы ясно дали это понять всем и друг другу прошлой ночью и этим утром. Так что перестань пытаться навредить себе — это моя работа, — и, Господи боже, Микки любил эту ухмылку, даже если Дом постоянно этим злоупотреблял, зная эту слабость своего Саба. — И скажи-ка мне, какого хрена творится у тебя в голове. Приказ, Микки может справиться с этим приказом. Не то, чтобы у него был большой выбор, — хватка Йена была очень крепкой. Этот ублюдок когда-нибудь сломает ему что-нибудь, однозначно. — Прошлой ночью… блять, да даже час назад все было хорошо. Бля, это было более чем хорошо, но теперь это пугает меня. Я в панике! И, черт возьми, он действительно был в панике, но нахуя он сказал это рыжему? Пиздец. — Мой! Черт возьми, это слово Йена что-то сделало с ним, и когда рыжий повторил это, наклонившись еще ближе к уху Микки, брюнет сделал единственное, что позволил ему его разум — он ответил. — Твой. Блять, твой, — он, может быть, и напуган, но, черт возьми, он действительно принадлежал Йену. Наконец, Микки наклонился к своему Дому. — Почему это так чертовски трудно? Он и вправду хотел… желал знать, почему все не может быть проще. — Я не знаю. Ты мой, с этим все просто. Тупое, однако, заявление, но звучало так хорошо для Саба. Его Дом нуждался в нем и все. — Да… — Когда мы доберемся до дома… — Йен продолжал говорить, Микки слышал только его голос, но вот это слово… ебать! Дом! Ебаное Галлагерское местечко. Дом, где все уже думали, что он трахает Йена, но блять, после прошлой ночи… Один взгляд на него, и они все, черт возьми, поймут, кто кого трахает в действительности. Блять. И ебать… — подзатыльник отвлёк его от всех мыслей. — И хули это было? — возмутился Микки, потирая затылок. — А мне нужны причины? Может его член не вставать как по команде от этого тона? — Но в следующий раз не отключайся от меня. — Черт, Микки любит ухмылку Йена. — Кто-то подсунул тебе косяк, а ты не поделился? — Нет, это просто… — рубашка Йена была мятой и слишком свободной. Ее нужно постирать, чтобы она снова села… — Микки. — Они все узнают, что я гребаный саб, — Микки огрызнулся через несколько секунд после слов Йена, и стальной тон ударил ему в уши. Бля, он был не таким уж Сабом. — Я просто не знаю, смогу ли я… блять. — Ладно, все в порядке. Сначала тебе надо сходить к себе, проверить, не появился ли там твой ребенок на свет… Ах, да. Его жена, ребенок… — Я не… Типа, я могу быть отцом, блять? Отвечаю, пацан даже не мой. А вот какого хера он собирается делать, если все-таки его?

Тем же вечером

— Нам нужно поговорить, блондиночка, — Микки не дождался ответа, пробравшись мимо полицейского-саба в тот момент, когда дверь была открыта достаточно широко. Тони вопросительно глянул через плечо. Микки руководил тем, что должно было произойти, и он срать хотел, что они оба были Сабами. — Ну привет, Микки. Дважды за один день? Дядя Терри, должно быть, перевернулся в своей тюремной камере. По крайней мере, у копа было хорошее чувство юмора, — подумал Микки, когда тот повернулся к нему. Они стояли посреди огромной, но, блять, пустой гостиной — у парня вообще никаких вещей нет? Но да, если бы его отец знал, где он находится… Страшно подумать даже о тех вещах, которые его папаша сделал бы с ними обоими. — Ну, он не знает, то, что он не знает, поэтому не может порвать нам за это задницы… Ты почему в обычной одежде? Разве таким как ты не нравится постоянно ходить в своей униформе или типа того? Потому что в своей униформе парень неплохо выглядел. У него были такие мягкие светлые волосы и голубые глаза… Черт, это не та голова, о которой ему нужно было думать прямо сейчас. — Копы не клоны роботов, Микки. Иногда мы возвращаемся домой и становимся обычными людьми, чтоб ты знал. Я закончил смену час назад, только пообедал. Хочешь чего-нибудь? Нахуй эту улыбку. Как может кто-то с их района выглядеть таким открытым и честным, не важно, коп он или нет? И да, запах стоял потрясающий. Взглянув через всю комнату на большой стол, находящийся в столовой, — один из немногих предметов мебели в открытом, светлом пространстве, — Микки заметил на нем пару-тройку блюд, плитку и стаканы… — Черт возьми, чувак, ты все это делаешь для себя одного? Я даже для нас с Мэнди столько не делаю. Но пахло так обалденно, что он, даже не подумав, двинулся к столу, чтобы увидеть, что было в блюдах. Микки наблюдал, как коп пожал плечами и присоединился к нему рядом со столом на котором… макароны с сыром? — Какого хрена ты сделал с макаронами в сыре и почему там…что бы это ни было? — спросил Микки, указывая на белое блюдо, в котором и находился коричнево-золотой сырный беспорядок. — Блюдо в кастрюле? Ты никогда не запекал макароны с сыром? — Спросил Тони. Микки взглянул на парня так, что ответ не требовался; они всегда находили лучшее применение для духовки, например, прятать там оружие. — Тогда попробуй, я принесу тебе тарелку. И мы можем уже поговорить о том, о чем ты хотел поговорить, — Тони все продолжал, не замечая раздраженного выражения на лице Микки. Какого хрена не так с этим парнем? Они едва ли знали друг друга. Даже если бы коп думал, что они двоюродные братья — а это вполне возможно — но все равно, вот так просто подать ужин какому-то левому парню? Он просил, чтобы его похитили и сделали чьей-то сучкой? Но парень определенно готовил лучше, чем Мэнди, в этом он уверен.